Наследница миссии (продолжение)

ГЛАВА 18

После исчезновения Аллы Михаил опять вернулся состояние, в котором женщины значили для него не больше чем тюбик с зубной пастой в ванной. Мужчина выпроваживал любовниц сразу после того, как желание покидало его. Оставалась лишь жалость к той, которая не была так хороша как Ангела и презрение к себе, что опять поддался требованиям тела. Посадив девушку в такси, Михаил возвращался домой и наливал виски, чтобы отключить мозг. Иногда, если на следующий день не было операции, хирург мог пить до тех пор, пока не оказывался в кровати и засыпал.

И вот теперь Михаил опасался, что Алёнка разочарует его. Всё ещё молча, он отпер дверь и пропустил девушку вперёд. Она прошла чуть коснувшись его. Он жадно вдохнул её особенный запах свежести, не перебитый духами.
В узкой прихожей Алёнка повернулась к нему.
— Даже не знаю, зачем я пришла! Не хочу чтобы ты подумал, что я…
Михаил откинул с её лица упавший локон.
— Ты даже не представляешь, о чём я думал, — пробормотал он, прислонившись к стене. — И ты даже не представляешь на что я надеюсь и как боюсь, что ты разочаруешь меня, как все те, кто были после неё.
Алёнка хмыкнула.
— Ты очень странный. Какой-то надломленный, — девушка подняла руку. Мелькнули чёрные ногти с красным ободком, и Михаил с трудом удержался, чтобы не поцеловать пальцы, поддаваясь иллюзии, что это Ангела.
Девушка погладила его по щеке и прижалась к нему:
— Я не из тех, кто разочаровывает. Я из тех, кто очаровывает. Во всяком случае мой парень, с которым я рассталась после болезни, до сих пор меня преследует. И, вообще, я могу заполучить любого парня, даже если у него есть девушка.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Михаил, закрывая глаза и отдаваясь её прикосновению. — Ты очень красивая и необычная.
— Дело не в красоте. Во мне есть драйв. Я другая, — она помедлила. — Стала другой после болезни. В меня словно вселилась новая душа. А иногда у меня бывают такие приступы отчаяния, что хоть вешайся.

Михаил положил ей руки на плечи, прислушиваясь к себе. Он хотя и желал эту девчонку, в нём было больше нежности, чем страсти. Но он боялся поверить, что это Ангела.
— У меня тоже бывают приступы отчаяния, — сказал Михаил. — Такие хоть вешайся.
— И что ты тогда делаешь?
— Пью, если нет операции.
— Ты хирург?
— Пластический.
Она хихикнула.
— Мы ещё в коридоре и ты не раздел меня.
— Ты рискуешь, — сказал он. — Я не останавливаюсь на полдороге.
— Я тоже, — она потянула за полы его куртки. Кнопки затрещали. Он сбросил куртку на пол и, посадив девушку на пуфик, начал снимать сапожки с её ножек.
Когда Михаил поставил Алёнку на пол, она оказалась ниже его. Ангела тоже доставала ему до подбородка. Алёнка обхватила его за шею, подняв лицо. Тогда он не выдержал и снова прижался к её губам, уже не заботясь, что она испугается. Он целовал её так же дерзко как Ангелу. Та как-то сказала, что такими поцелуями он забирает её душу. Но девчонка вовсе не испугалась, когда они, тяжело дыша, отстранились.
— Ничего себе. Ты такой страстный или у тебя долго никого не было?
— Это уже неважно.

Михаил сбросил ботинки и схватил Алёнку на руки. Ему захотелось перекинуть её через плечо и надавать по попе за тот огонь, который она зажгла, но особенно за то, что она разбередила старое чувство. А он не хотел разочаровываться.
Он принёс её в маленькую спальню с задёрнутыми шторами и включил свет. Поставил девушку на ноги. Вспомнилась их игра с Ангелой. Тогда они медленно рвали одежду друг на друге и смотрели. Это было тогда, напомнил он себе. Сейчас ему не хотелось играть. Ему хотелось медленно раздеть её и ласкать.
Он запустил руку в её волосы, а она доверчиво положила голову ему на грудь.
— У тебя так бьётся сердце, — Алёнка смотрела на него снизу вверх.
Он провёл пальцами по её лицу. Обвёл губы.
— Ты прекрасна. Даже не знаю, почему ты согласилась прийти.
Внезапно она перехватила его руку, повернула и стала рассматривать его перстень со знаком бесконечности.
— Я где-то видела это, — пробормотала Алёнка и отбросила его руку и села на кровать, обхватив руками голову.
— Мне кажется, я схожу с ума. Музыка, которую ты поставил в машине. Этот перстень. Твоё лицо. Ты сам. Всё это было.
— Ангела. Ангела. Ангела, — Михаил опустился перед ней на колени. — Я буду называть тебя так, пока ты не вспомнишь. Я расскажу тебе…
— Давай займёмся любовью, — Алёнка взялась за воротник его рубашки и рванула так, что полетели пуговицы.
Михаил почувствовал, как по всему телу прошла дрожь. Он стянул через голову её свитер. Теперь она стояла перед ним в джинсах и красном бюстгальтере. Ангела тоже любила красное бельё, промелькнуло в голове. Внезапно, он вспомнил, что в тот первый раз, он разрезал сначала платье, а потом бюстгальтер.
— Замри на минутку, — взмолился он. — Я сейчас вернусь. Только не двигайся и ничего не снимай.
Он побежал в кухню и вытащил нож. Спрятал за спину. Если испугается, значит, она не Ангела.
Вошёл в спальню.
— Сними джинсы! — потребовал он.
Лёгкая улыбка. Задиристая. Смешок.
— Ты любишь смотреть?
Михаил кивнул.
— Тогда у меня есть что тебе показать.
Она стянула джинсы и переступила через них. Трусики тоже были красные и кружевные. Она подбоченилась, выставив правую ногу вперёд и поставив её на носок, словно собиралась фотографироваться. Поправила каштановые локоны.
— Ну?
— Я уже сказал, что хирург, — сказал он хрипло. — И мне бы не хотелось возиться с застёжкой. — Михаил одним прыжком оказался возле неё и вытащил нож. Алёнка вскрикнула, а он одним движением перерезал тонкую полоску между чашками. Девушка инстинктивно прикрыла грудь руками.
— Покажи! — потребовал Михаил, отрывая её ладошки.
Девушка не сопротивлялась. Её грудь показалась во всей красоте. Небольшая, упругая, с розовыми напряжёнными сосками. Михаил отбросил нож и припал к соску губами.
Девушка застонала. И потом, когда он взял её на руки и бережно положил на кровать, куда-то исчезли её дерзость и самоутверждение. Она оказалась нежной и открытой. Позволяла ему и позволяла себе. Несмотря на юный возраст, девушка казалась опытной. Михаил всё ещё боялся поверить, пока вдруг словно кто-то невидимый закрыл Алёнкино лицо и он увидел свою Ангелу. Увидел, какой она была в тот момент, когда уже была на грани. Когда они оба были на краю пропасти страсти, оттягивая неизбежный миг растворения друг в друге.
Он прошептал «Ангела» и крепче прижал её к себе, словно того, что он уже овладел, было недостаточно. А потом они лежали обнявшись, и он долго боялся открыть глаза. Открыл только когда она прошептала:
— Мне никогда не было так хорошо, как с тобой.
Он посмотрел на неё и его поразило, что, несмотря на то, что Ангела исчезла и на него смотрела Алёнка с её прекрасными голубыми глазами и растрёпанными волосами, каждая чёрточка в ней кричала: «Это я! Узнай меня! Не верь своим глазам! Узнай мою душу. Это я, твоя Ангела».
— Я больше тебя никуда не отпущу, — хрипло сказал Михаил.
Алёнка приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза.
— Думаешь, я твоя Ангела?
Он кивнул.
— Это так важно?
— Очень. Я умирал без тебя. Если бы не работа, не знаю, как бы жил.
Алёнка провела пальцами по его лицу. Очертила нос, губы.
— А я вот не могу вспомнить тебя. Какое-то дежавю присутствует, но я не уверена.
Девушка откинулась на спину и некоторое время смотрела в потолок, потом снова приподнялась на локте и серьёзно сказала.
— Но если тебе нужно, я буду твоей Ангелой.
Он схватил её и опять перевернул на спину, закинув её руки наверх, нависая сверху.
— Ты не будешь. Ты есть. Ты вернулась за мной. Ты обещала не уходить без меня. Только ради тебя я пошёл на эту авантюру, в которую не верил.
— Расскажи мне эту историю.
— Как-нибудь, — Михаил отпустил её и лёг на спину, глядя в потолок. — Знаешь, в тот самый момент, я видел её лицо.
Алёнка села.
— Она была красивой? — в её голосе звучала ревность. — Красивее меня?
Между тёмных идеально очерченных природой бровей, появилась складочка.
— Она была старше тебя. И у неё были чудесные рыжие волосы.
— Рыжие? — Алёнка сморщила нос. — Ну разве это красиво? — Посмотри на эту Лису-Алису. Тьфу, имя какое дурацкое. Мефисто, ты хочешь, чтобы я тебя так называла? — Алёнка наклонилась над ним.
— Очень.
— Так вот, Мефисто. Раз уж ты хочешь, чтобы я осталась с тобой, между нами не должно быть никаких недоговорённостей. Никакой лжи. И ты честно ответишь мне на мой первый вопрос.
— А иначе что?
— Встану и уйду.
Минуту они сверлили друг друга глазами, а потом Михаил рассмеялся.
— Добро пожаловать домой, Ангела. И за это твоё чудесное возвращение, я предлагаю выпить бутылочку шампанского.
— Не возражаю, — Алёнка вывернулась из-под его руки и вскочила. Потянулась, являя Михаилу ровную спинку, упругие ягодицы и длинные ножки. Подхватила с полу его чёрную рубашку. — Не возражаешь, если я возьму?
Впрочем девушка и не ждала ответа. Натянула на плечи, перекинув назад волосы, и стала подворачивать рукава.
Это она, моя Ангела, подумал счастливый Михаил, любуясь ей. Моя любимая никогда не спрашивала. Конечно, он всё ей расскажет. Да что там, расскажет. Он сделает всё, что угодно, только бы она осталась.

Глава 19

В рубашке Михаила, завязав локоны в узел, Алёнка сновала по кухне, деловито распоряжаясь.
— После секса я всегда ужасно голодная. Загляну в холодильник. Так, сплошные нарезки, маслины и оливки.
Она посмотрела на него.
— Послушай, чем ты питаешься?
— Сегодня собирался в магазин. Но появилась ты. Если хочешь, пойдём куда-нибудь ужинать.
— Не хочу. У нас важный разговор, а там будут отвлекать. Но, — Алёнка подняла вверх указательный палец, — я оставлю приглашение за собой. Договорились?
— Всё, что ты хочешь.
Алёнка вытащила огромный нож. Подкинула вверх так, чтобы он перевернулся в воздухе и ловко схватила за ручку. Михаил даже дыхание затаил, настолько боялся, что она не успеет и схватится за лезвие, которое он только вчера наточил.
Алёнка подошла к нему, уютно устроившемуся за барной стойкой. На нём были только спортивные брюки и борцовка. Приставила нож к горлу.
— Обещаешь?
Михаил почувствовал, как острое лезвие впилось в кожу, но он только улыбнулся. Да пусть хоть на куски его режет, лишь бы ей было хорошо. Только бы осталась с ним. Выступила капелька крови. Алёнка опустила нож.
— Ой, прости. Нож такой острый или ты такой нежный?
— Нож острый, - усмехнулся Михаил.
Девушка наклонилась и слизнула капельку крови языком. Михаил вздрогнул.
— Это вместо того, чтобы искать перекись. Я не вампирша, не думай. Но ты заслужил наказание. Испортил мой самый любимый комплект белья.
— Я куплю тебе два или три. Только в примерочную пойдём вместе.
— Ага. И займёмся там любовью.
Алёнка заразительно рассмеялась и потрепала его по волосам, словно он был несмышлёным малышом. Опять вернулась к холодильнику, вытряхнула на большую тарелку нарезки. Вокруг уложила маслины и оливки.
— Ну что ж, закуска готова. Где обещанное шампанское? Ах да, я видела. Да сиди же ты, не вставай. Мужчина ослаблен после секса. В то время, как мы, девушки, летаем от переполняющей нас энергии.
Она подала ему бутылку и поставила два узких бокала, которые висели на открытой стойке. Устроилась напротив, уложив подбородок на руки, как маленькая девочка, которая ждёт чуда. Михаил подержал пробку чуть дольше, чтобы хлопок оказался веселее. Но она и не думала вздрогнуть или закрыться как другие девушки. Смотрела на него огромными сияющими глазами.
— Ура! — девушка захлопала в ладоши. —  Обожаю этот звук. Ну, сначала за знакомство.
Они чокнулись и принялись за закуски. Михаилу показалось, что он давно так с аппетитом не ел.

К третьему тосту, который Алёнка провозгласила за любовь и потребовала, чтобы они пили левой рукой, оба только лениво закусили оливками. Возникла пауза. В воздухе висело нечто, о чём оба думали.
— Пьём до дна! — скомандовала Алёнка. — Со мной тебе мало не покажется. Михаил улыбнулся, любуясь её локонами, которые она распустила и теперь небрежно перекидывала за спину, когда они ей мешали. В распахнувшемся вырезе рубашки то и дело показывалась её грудь, поддразнивая его. Почувствовав это, Алёнка застегнула две пуговицы.
— Это чтобы ты не отвлекался. У нас ещё будет время, если...
— Если что? — Михаил вдруг почувствовал, как всё внутри него напряглось и он даже протрезвел.
— Если мне понравятся ответы на вопросы.
— А если нет? Ты встанешь и уйдёшь, как будто ничего не было?
Алёнка прищурилась.
— Но тех, кто были до тебя, ты сам выпроваживал, не так ли?
— Но они не были Ангелой.
— Знаешь, мне почему-то их жаль. Девушки по большей части дурочки. Не умеют пользоваться своей красотой. Не умеют играть, чтобы увлечь мужчину. Но это неважно. У меня созрел первый вопрос. Почему Данька назвал тебя папой?
 
Михаил улыбнулся, вспомнив маленькие протянутые к нему ручонки и его накрыло нежностью к этому малышу. Он честно пытался всё забыть и не тревожить Алису, тем более, что ему тяжело было видеть её. Когда Алла занимала это тело она была такой же сияющей как Алёнка. Алиса казалась уставшей от жизни. К тому же, она по-другому одевалась и поправилась на пару размеров. В общем с телом происходило тоже, что и с одеждой. Отдал кому-то и твоя вещь сидит по-другому, и её неприятно видеть. Так же было и с Алисой.
— Ну? — напомнила о себе Алёнка. — Мне вопрос повторить?
Она сидела, выпрямившись на стуле, словно прокурор за столом. А что если он впутает девочку во всю эту историю, а она вовсе не Ангела? Может, это его изощрённый мозг пытается подсунуть нужный пазл? Может, он выдаёт желаемое за действительное? Может, надо вырвать из сердца этот день, собрать силы и посадить Алёнку на такси, как других? Пусть катится к какому-нибудь студенту. Но он не может. Для него счастье сидеть и смотреть на её прекрасное лицо.
— Я даже не знаю, как начать. И я не знаю, к чему это приведёт.
— Но ты же понимаешь, что мы должны всё выяснить. Отвечай! — крикнула Алёнка и ему показалось, что она готова запустить в него тарелкой с остатками салями.
— Начну по порядку. Иначе ты не поймёшь. Ответ на вопрос будет в конце истории. А история начинается с того, что я встретил Ангелу. И влюбился, — Михаил замолчал, не зная как продолжить. — Но это опять не сначала. Ты читала про попаданцев?
— Конечно, читала. Это когда душа вдруг оказывается в чужом теле. Я думаю, что сама попаданка. Не уверена, что я твоя Ангела, но кто-то точно управляет мной после болезни. Но продолжай, — взмолилась она. — Потом расскажу.
Михаил вздохнул. И начал с самого начала. С того самого момента, когда он ещё совсем молодым парнем в другом теле влюбился в девушку брата Маришку. И как она решила уйти к нему от его родного брата.
— Боже мой! — сказала Алёнка. — А не история ли это из библии? Брат убил брата из чувства зависти.
Михаил вздрогнул. Когда он рассказывал эту историю Ангеле, та тоже упомянула про библию.
— Ну продолжай же, — потребовала Алёнка. — Мне не терпится узнать правильно ли я угадала.
— Брат заставил меня написать записку, что я добровольно ухожу из жизни, иначе пообещал убить Маришку, — Михаил взял бокал и допил залпом. Казалось удивительным, что вся эта история ещё до сих пор волнует его. Он даже потёр правый висок, к которому брат приставил дуло пистолета. — Пока писал, я понял две вещи: первая — мой брат сумасшедший, а вторая, что он мне больше не брат.
— Но ты даже не пытался сопротивляться! —  сказала Ангела. — Ты сдался?
— В тот момент я сидел привязанный к батарее, сопротивляться было бесполезно.
— Ты мог отказаться писать записку! И тогда он бы не застрелил тебя.
Голубые глаза Алёнки стали холодными как льдинки. Михаил опять подумал, что Алёнка не Ангела. Ангела лишь выслушала его историю и всё. А эта пигалица ещё имеет наглость осуждать.
— Значит, ты добровольно решил стать жертвой, — безжалостно заключила она, беря бокал в руку.
Михаил опешил.
— Ты не поняла, — сказал он, опуская глаза. — Тогда он убил бы Маришку. А я не мог этого позволить. Маришка сделала меня таким, каким я стал. Сильным. Уверенным. Я любил её. Если бы ты видела этого сморчка в очках, каким я был до того.
— О! — Алёнка улыбнулась и его история впервые показалась жалкой, а эта наглая девчонка ещё и пропела песенку: «Я его слепила из того, что было. А потом что было, то и полюбила». Знаешь, если хочешь знать моё мнение: эта Маришка сгубила вас обоих. Была бы она по-настоящему хорошей, её парень не связался бы с оружием. И тем более, она не связалась бы с его братом, словно других парней на свете не существовало. И я могу предугадать: она плохо кончила.
Михаил молчал, чувствуя, что в его душе назревает взрыв. Ему захотелось схватить Алёнку и выкинуть на улицу. Или завязать ей рот, чтобы она не болтала лишнего. Это была прекрасная история о его любви и жертвенности и никто не имеет права выворачивать её наружу.
Но Алёнка потянулась и взяла его за руку.
— Прости, если сделала тебе больно. Но я лишь сказала правду. А кто, как не я?
Теперь её нежная красота излучала сочувствие. Она вся была здесь, переживая с ним его новое осознание.
— Молодость беспощадна к пожилым людям, — сказал Михаил, вдруг осознавая, что перестал злиться. Ему надо было понять давным-давно.
— Маришка перестала учиться, выходить из дома, потом начала пить и, наконец, покончила с собой. — Алёнка несколько раз кивнула.
 — А ты помнишь, как это бывает, когда есть только твоя душа?
— Как ни удивительно помню. Я даже помню нашу встречу с Маришкой. С её душой. Она сказала, как хорошо, что мы можем быть вместе. А я к тому времени уже был одержим местью. Мне было недостаточно остаться там даже с ней. Я вернулся в тело молодого мотоциклиста, который попал в аварию на трассе. — Михаил выпрямился. — Это то, что ты видишь перед собой.
— Ты отомстил брату?
Михаил опустил глаза. Вспомнил Карину. Настоящую жену брата. Она недавно опять звонила ему. Предлагала встретиться. Поговорить. Он пообещал перезвонить, но так и не стал.
— Нет! — Михаил посмотрел прямо в самые глаза Алёнки, отдаваясь на их суд. — Я опять сделал любовницей его жену.
Алёнка фыркнула.
— Ты не очень изобретателен, Мефисто. Я бы даже сказала, что это прозвище тебе не очень подходит. А где интрига? Где коварство ума? Где твоя месть? Блюдо, которое подаётся горячим?
Михаил потянулся к бутылке шампанского и увидел, что она пуста. Ему отчаянно захотелось выпить, чтобы заглушить боль. Вся бесполезность его нынешней жизни, вся глупость мести и что ещё хуже всего — слабость его предыдущей молодой жизни, которой он так глупо лишился, накатились на него с чудовищной силой. Всё, что он хотел, остаться одному и довести себя до забытия. Завтра, к счастью, не было операции.
— Эй! — цепкие пальчики Алёнки сжали его руку. — Ну а дальше что?
Михаил медленно поднял голову.
— Дальше я понял, что месть не имеет того смысла, который в него вкладывают. Брат опускался сам. Для него не имело значения, что я спал с его женой. И, возможно, если бы я убил его, то оказал бы ему услугу, ввергнув себя в ещё большую пропасть. Так что я полное ничтожество. — Михаил взял нежную ручку с чёрными ноготками и поцеловал. — Ты помогла мне это осознать.
Алёнка выдернула руку.
— Да ладно тебе унижаться. Понял и прекрасно. Нужно идти дальше, а не сопли жевать. Всё это было сто лет назад.
Михаил вздохнул.
— Наверно, ты права.
— Не раскисай. Ты же не хочешь, чтобы я ушла? Расскажи про эту Алису. Какого хрена её сын называет тебя папой? Ты что, спал с ней?
— Знаешь, как-то был эксперимент. Душа ребёнка чувствует души своих родителей. Они перестают плакать и начинают улыбаться, чувствуя голос крови.
— И?
Михаил, ещё находясь во власти своих переживаний, не заметил, как напряглось Алёнкино лицо. Как она до крови закусила губу.
— Ангела была попаданкой. Захватила тело Алисы, пока та отправилась в другое измерение, — он вздохнул. — Глупо всё это. Только хуже себе делаем.
— Не отвлекайся.
— Так вот, — Михаил поднял глаза на Алёнку. — Я не спал с Алисой, я спал с Ангелой, пока та была теле Алисы. Когда Ангела ушла, Алиса вернулась в своё тело, но там уже был ребёнок. Она родила нашего ребёнка с Ангелой. Однажды я пошёл в кафе и случайно встретил Алису. Она подтвердила, что оказалась беременной раньше, чем они со Стасом вернулись в свои тела.
— То есть Стас, вообще, не отец? Если сдать тест?
— Никто не будет сдавать тест. Родители Алиса и Стас. Она выносила, родила и растит этого малыша. А мы с Ангелой всего лишь наслаждались нашей любовью.
— О! — Алёнка даже подпрыгнула на месте. — Кажется, ты опять считаешь себя жертвой! Старая игра не надоела? Может, хватит? — она стукнула кулачками по столу, от чего жалобно зазвенели бокалы. — Я тебе много могу рассказать, как мучается этот малыш. Я слышу, как его разрывает от крика. Он успокаивается, когда я прихожу и прижимаю его к груди. Он даже бутылочку с молоком берёт из моих рук, а не из рук этой так называемой матери. Теперь мне всё понятно. Они никакие не родители!
Алёнка вся подалась вперёд, её глаза сверкали.
Михаил почувствовал, как от её слов, по всему телу прошла дрожь. На лбу выступили капли пота, которые он вытер салфеткой. Как же он запутался и как устал. И он совершенно не знает, как поступить.
— И он тебя называет папой! — выкрикнула Алёнка, слезая с высокого стула.
Михаил со своего места видел, как в спальне Алёнка сбросила его рубашку и натянула джинсы и свитер. У него не было сил даже подняться со стула. Одетая в свою куртку дикого цвета фуксии с растрёпанными волосами, Алёнка заглянула в кухню.
— Я знаю, что делать!
За ней захлопнулась дверь. Михаил подошёл к окну и смотрел, как девушка быстро идёт по двору. Один раз она поскользнулась на высоких каблуках и ему показалось, что он мог слышать, как она выругалась и тут же пошла вперёд ещё быстрее. Михаил пошёл в спальню, где ещё сохранился тот самый запах, который оставался после занятий любовью. Так пахло после Ангелы. И только Ангела уходила от него сама. Он слабак, что и говорить. Михаил натянул футболку и вышел в прихожую. Всунул руки в пуховик. Хорошо, что в подвале его дома есть винный магазин, а завтра нет операции.

Глава 20

Когда Алиса вернулась домой, она трясущимися от пережитого волнения рукам освободила Даню от верхней одежды и посадила в кроватку, погрозив пальцем.
— Вот даже не думай сейчас пискнуть! Если не считаешь меня матерью, я вокруг тебя прыгать не собираюсь!

Алисе показалось или Даня на самом деле улыбнулся? Такой улыбкой, которая появляется в момент триумфа. Словно он был рад её достать. Алиса, даже не переодевшись в домашнюю одежду, прошла на кухню. В шкафчике, где они хранили спиртное, стояла бутылка виски. Алиса достала рюмку. Откупорила бутылку и залпом выпила до дна, дожидаясь пока перестанут трястись руки. Тепло проскользнуло внутрь. Алиса подошла к окну. Ей было стыдно за то, что она не справилась. Но потрясение от возникшей ситуации казалось огромным и безвыходным. Единственная мысль, которая крутилась в голове: надо скорее бежать из этой квартиры. Уехать на квартиру Стаса, там её не найдут ни Михаил, ни сумасшедшая соседка.

А ещё, призналась себе Алиса, больше всего её добило предательство Даньки. Как часто она видела ситуацию, когда подходят чужие люди, малыш ищет спасения у мамы. Отворачивается или прячется за спину. Даня же предпочитал, ну ладно своего биологического отца, но Алёнку. Неужели она и есть его мать? Как всё это несправедливо.

Стас застал Алису, когда приканчивала третью рюмку без закуски. За то время, которое она сидела, отрешённо уставившись в стену, она ни разу не навестила Даню. Да тот и не требовал внимания, хотя Алиса была уверена, что ему нужно поменять подгузник. Но она испытывала странное злорадство от того, что не собиралась этого делать. Она упрямо стукнула кулачком по столу и сказала: не любишь меня, вот и обходись сам. Умом Алиса понимала: силы неравные, но она так устала и ей были необходимы эти спасительные минуты тишины и одиночества.

Алиса вздрогнула. Стас вернулся с работы, а она сидит на кухне и выпивает в одиночестве. Стыдно. Почувствовала, как запылали щёки. Надо подняться и встретить его. Всё лучше, чем дождаться, чтобы он её, как последнюю пьянчужку, нашёл на кухне с бутылкой без закуски. Эх, ладно. Алиса выбралась из-за стола, почувствовав приятное головокружение.

Нетвёрдым шагом девушка вышла в коридор. Стас уже снял ботинки и куртку.
— Мари-Алиса, у вас такая тишина. Я подумал, что ошибся квартирой.
Алиса молча смотрела на мужа. Если она не перестанет глупить, то и Стаса потеряет. Удивительно, что Данька молчит. Она уже час, наверно, сидит на кухне.
Стас внимательно посмотрел на Алису.
— Что-то случилось? Почему такая тишина? С Даней всё в порядке?
Алиса вдруг почувствовала, что сейчас расплачется, но вместо этого лишь выше подняла подбородок.
— Почему всегда только Даня? Почему ты никогда не спросишь, что со мной? А мне очень плохо. Настолько плохо, что я открыла бутылку вискаря, который тебе подарили. Я даже не могла дождаться тебя.

Алиса повисла у него на шее, но Стас, коротко обняв её, освободился и пошёл в другую комнату. Даня радостно курлыкал в ответ на слова Стаса, но ни разу не сказал «па». Алиса поплелась на кухню и, допив рюмку, открыла холодильник, шаря взглядом по пустым полкам. Кажется, до этой чудесной встречи во дворе, она собиралась зайти в магазин и сделать котлет с картофельным пюре. Их общее любимое блюдо со Стасом. А ещё купить вкусных солёных огурцов. Неожиданно она и сама почувствовала голод. Открыла морозилку и нашла замороженную пиццу. Включила духовку. Развела молочную смесь для Дани.
Стас остановился в дверях, наблюдая за ней.
— Послушай, это удивительно, он был мокрый, но не кричал. Ты его отшлёпала?
— Нет, — Алиса вспомнила Данькин хитрый взгляд. — Я только погрозила ему пальцем, чтобы он оставил меня в покое. Но я была очень серьёзна.
Неожиданно она вдруг повернулась к Стасу:
— А, может, он сам почувствовал, что предал меня?
— Предал?! Ты серьёзно? Как это возможно в таком нежном возрасте?
Стас достал из буфета ещё рюмку.
— Ты будешь ещё или тебе хватит? — он с опасением посмотрел на Алису.
— Мне сегодня и бутылки не хватит. Это нужно пережить. Только не спрашивай сейчас, — Алиса всхлипнула. — Я не готова вспоминать об этом.
Стас кивнул. Налил две рюмки. Посмотрел на Алису.
— За что?
— А не за что. Бывают дети, которые начисто разрушают твой мир и тебе ничего с этим не поделать. Прав был профессор, когда спрашивал меня, почему я не умею справляться с жизнью?
Стас выпил рюмку и поморщился.
Алиса вытащила теплую бутылочку и передала Стасу.
— Можешь покормить? Я не могу к нему подходить, — Алису вдруг затрясло от невыплаканных слёз и напряжения последнего года, который сегодня казался потраченным на ребёнка, которому не нужна его мать.
Стас подошёл и сжал её в своих объятиях. Подождал, пока жена успокоится. Подал в руки рюмку.
— Выпей пока я его кормлю. Потом обсудим. Всё не может быть так ужасно. Ты просто устала.
— Я поставлю пиццу, — сказала Алиса, склоняясь к духовке, чтобы Стас не видел её слёз.
Только после пиццы, которая оказалась неожиданно вкусной, Алиса смогла членораздельно рассказать, что произошло во дворе дома. На этот раз она не стала щадить Стаса и призналась, что Даня назвал Мефисто «па». Стас устало покачал головой и сказал:
— Это неважно. Если он чувствует, что этот Мефисто его биологический отец, с этим ничего не сделать. Я слышал историю, когда девочка начала называть няню мамой, поскольку няня проводила с ней больше времени, чем мама, которая работала. Ты зря расстраиваешься. — Стас налил ещё. Они сдвинули рюмки молча.
— То есть тебя не волнует, что он назвал чужого мужика папой? — Алиса вытерла слезу. — А меня очень беспокоит то, что Даня признаёт Алёнку.
— Но «ма» он тебя называет!
— Зато успокоить его может только она. Может она и есть...
— Мари-Алиса, стоп! Давай ты немного поразмыслишь. Ничего особенного не случилось. Никому наш Даня не нужен. Не вижу ничего удивительного, если этот Мефисто пришел на него посмотреть ещё раз. В этом доме жила его любимая женщина, и ты ему её очень напоминаешь. Тут ребёнок, который вроде бы как его. Хотя доказательств никаких нет. Если только ДНК сделать. Может, эта Алла ещё с кем-то имела отношения. Но даже если сперматозоид его! — Стас поднял вверх палец! — Ни при каких обстоятельствах ему не отдадут ребёнка. Он рождён в браке. В нашем с тобой браке. Родители те, кто воспитывают. Алёнка вообще никакого отношения не имеет к Дане. Яйцеклетка твоя. А уж то, что твоя душа находилась в месте отдалённом от тела и вовсе доказать невозможно.
— А ещё они вместе ушли! Значит, они теперь заодно.
— И что с того? — Стас рассмеялся. — Алёнка кокетничает со всеми. Возраст такой. Может они дошли до угла дома и расстались? Нашла криминал — ушли вместе.
— Ты хочешь сказать, что я истеричка?
Стас потянулся к ней через стол. Алиса положила свои холодные руки в его горячие ладони.
— Девочка моя, ты просто устала. Но у тебя есть твои занятия по физике. И как бы я ни ревновал к профессору, хорошо, что у тебя появились такие знакомства. Может, он на работу тебя возьмёт?
— Я даже из дома не могу выйти. Ни одна няня не справляется с Даней. Как можно чем-то заниматься, когда тебе все время названивают?
— Послушай, — Стас покрутил головой и рассмеялся. — Знаешь, есть такая теория о том, что минусы нужно превращать в плюсы?
— Ну допустим, — Алиса насупилась.
— То, что Даня тянется к Алёнке это минус?
— Ну, минус.
— Так давай и наймём её няней. Превратим минус в плюс.
— Да ты с ума сошёл?! Я места не смогу себе найти, если я буду знать, что эта девчонка в нашей квартире с нашим ребёнком. Вот ты придумал.
— Это всего лишь предложение на рассмотрение. Решать тебе. Но тебе совершенно обязательно выходить из дома и чем-то заниматься. Иначе я тебя потеряю.

То ли сказалось воздействие виски, то ли доводы мужа, но и самой Алисе стало казаться, что ситуация у подъезда ей представилась в очень мрачном свете. Ничего странного, что Мефисто пришёл посмотреть на малыша и на дом, где жила его любимая женщина. Вспомнить. Бывает ведь такая любовь.

Утром Алиса проснулась с головной болью. Поморщилась. Вот только этого не хватало. Вспомнила, что вчера прикончили целую бутылку виски. Рядом похрапывал Стас. Воспользовавшись тем, что Данька спал, Алиса опять думала над вчерашней ситуацией. Какая же она всё-таки слабая, если какая-то девчонка может довести её. Вот уж Алла бы такого никогда не позволила. И вот ведь сколько раз давала себе обещания не реагировать на Алёнку и каждый раз та её умудряется сделать.

Алиса вздохнула и подумала с каким бы удовольствием она бы сейчас отправилась на кухню и спокойно выпила кофе, а потом бы занялась тем, чем ей бы хотелось, а не Данькой. Может, она плохая мать? Но этот малыш сводит её с ума. Ей даже смотреть в его сторону не хотелось. Бог ты мой, а ведь она так мечтала о ребёнке. С завистью смотрела на малышей в песочнице. Представляла как у неё будет своя кроха. Злилась на мужа, что тот говорил, что надо подождать, пока ипотеку не выплатим.

Данька задрыгал ножками. Одеяльце отправилось в угол. Раздался оглушительный рёв, который отозвался ещё более сильной болью в голове Алисы. Она поморщилась. Стас открыл глаза.
— Началось, — пробормотала Алиса, приподнимаясь на локте. — Иду. Иду. Ну орать так зачем?!
Она вытащила мокрый подгузник. Бросила в ведро. Поймала себя на мысли, что сегодня ей не хочется разговаривать с малышом. Даже его маленькие в перевязочках ручки и ножки умиления не вызывали. Она взяла на руки и положила на пеленальный столик. Протерла влажной салфеткой и надела чистый комбинезон с жирафами. Этот её любимый комбинезон обычно поднимал ей настроение. Но не сегодня. Алиса поймала себя на мысли, что до сих злится на Даню как на взрослого. Считает малыша предателем.
Алиса посадила Даню в кроватку, но он опять возмущённо завопил, требуя завтрака. Стас приподнялся на локте. Выглядел муж помятым и растрёпанным.
— Надо же было вчера так напиться! Голова трещит. Даня, да помолчи хоть минуту. Ты как? — спросил он у Алисы.
— Отвратительно, — Алиса присела на край кровати и обняла Стаса за шею. Прости меня за вчерашнее.
— Да ладно. Вчера тебе полегчало, ты даже начала улыбаться. Сейчас примем аспирин, потом водные процедуры, кофе и завтрак. Как ты на это смотришь, моя красавица?
Алиса машинально поправила волосы и выпрямилась. Красавицей она себя вовсе не чувствовала. Растрёпанная помятая и опухшая.
— Можно я тебе пока Даню дам, а сама смесь погрею?
— Давай конечно. Я могу сегодня позже поехать на работу.
— Лучше бы ты вовсе не ехал, — Алиса вытащила Даню из кроватки и передала Стасу, который начал привычно с ним сюсюкать.
Алиса надела халат и отправилась на кухню.
— Аспирин принеси, — попросил Стас. — Не ехать не могу, кто-то должен зарабатывать деньги.
— Уж лучше бы я зарабатывала, — пробормотала Алиса. Если так пойдёт, буду готова на любую работу. Даже в Пятёрочку товары раскладывать. Только бы уйти из дома.
Алиса поставила бутылочку греться и пошла в ванную, стараясь не обращать внимания на доносящийся крик из комнаты. Зеркало откровенно отразило помятое лицо. Вспомнилась цитата Набокова «Утро к ней не шло». Лучше и не скажешь. Молодая женщина умылась, чередуя холодную и горячую воду. Когда выходила из ванной, наткнулась на Стаса с Даней на руках.
— Ну ты где? — Стас потрясывал Даню на руках. — Он же голодный.
— Потерпит! — разозлилась Алиса. — Можно мне умыться? Смесь готова. Покорми его сам. Как же это надоело! Ни минутки для себя нет.
Стас прошлёпал босиком в кухню и достал бутылочку.
— Ну, малыш, давай-ка кушать. Мама твоя сегодня не в настроении. Не простила тебя после вчерашнего. Хотя не понимаю, как можно злиться на такого чудесного мальчишку. — Ну-ка хватай сосочку. Давай-давай.

Алиса прошла в кухню и достала лёд, наблюдая за парочкой. Сначала Даня отказывался и даже хныкнул, но Стасу всё-таки удалось просунуть ему соску в рот. Раздалось причмокивание.
— Ест! — довольно воскликнул Стас.
— Похоже тебе придётся брать отпуск по уходу, — сказала Алиса, протирая лицо кубиком льда с мятой, испытывая облегчение и раздражение одновременно.
— Аспирин раствори, пожалуйста, — сказал Стас, заметив, что Алиса прильнула к окну и казалось растворилась в городском пейзаже.
— Прости. Забыла.
— Да уж дали мы вчера жару с тобой, — сказал Стас, принимая стакан с бурлящим аспирином. — А вот малыш сегодня молодец. — Он погладил Даню по рыженьким шелковистым волосам.
— Это пока он с тобой. Ты за дверь, и он опять будет надо мной издеваться. Я ему больше не верю.
— Займись-ка ты сегодня поисками няни. Не нравится мне твоё состояние. Нашла на кого обижаться.
— А как бы ты себя чувствовал на моём месте? Нет у меня ни работы, ни бизнеса и даже мать из меня никудышная. Мой ребёнок предпочитает чужих людей мне. Неудачница одним словом. А я ведь так хотела ребёнка.

Алиса поспешно отвернулась к окну, чувствуя как глаза наполняются слезами. Вокруг куда-то ехали счастливые владельцы автомобилей и в эту минуту она бы всё отдала, чтобы оказаться там, на набережной. Даже стоять в пробке и слушать музыку. Или бежать к метро, пусть даже там людей как сельди в бочке. Она прижалась лбом к окну, чтобы охладиться.

Стас тем временем закончил кормление и приговаривая «хороший малыш. хорошо покушал» отправился с ним в комнату. Алиса, воспользовавшись моментом, вытерла щёки и выпила большими глотками стакан воды с аспирином.
В кухню вошёл Стас. Подошёл к ней и обнял.
— Ну что ты, маленькая, совсем расклеилась? — Он так же как до этого Даню, поцеловал Алису в макушку. — Потерпи ещё немножко. А может на завтра удастся уже няню вызвать?

Алиса уткнулась ему в плечо, чувствуя как родное тепло его рук охватывает её и согревает. Вот с чем ей повезло — так это с мужем. Просто удивительно как он всё это терпит. И ей вдруг вспомнился Антон, её бывшенький. Его измена, безразличие. Ей в тот роковой вечер так хотелось любви. До сумасшествия, до драйва. И вот теперь появился Стас. И пусть у них сейчас непростые времена, но он любит её.
Алиса подняла голову. По щекам опять потекли слёзы. Проклятые нервы.
— Стасик, ты меня не бросишь?
— Да ты с ума сошла?! — Стас обхватил ладонями её лицо и поцеловал в губы долгим поцелуем, запуская руки под халат, и Алиса почувствовала как поднимается в груди желание.
— А что если мы? — они сказали это одновременно и счастливо рассмеялись.
— А где Данька? — спросила Алиса.
— В манеже, — Стас уже снял с неё халат и обнял за талию. — Мы уже давно женаты, а я по-прежнему тебя хочу как в тот первый раз.
Алиса дёрнула за пояс его халата и провела руками по мускулистой груди. Стас быстро посадил её на стол.
— Что, прямо на столе? — хихикнула Алиса, ощущая голыми ягодицами прохладную поверхность. — Ой, это так неприлично, — хрипло проговорила Алиса, чувствуя как нарастает желание.
— Зато приятно и будет ещё приятнее. Потерпи, — прохрипел Стас, скидывая халат.
Где-то в спальне зазвонил телефон, потом захныкал Данька. Они на мгновение замерли. Но Стас прошептал Алисе, касаясь своими губами её губ:
— И пусть весь мир подождёт, — а потом впился в её губы с такой силой, что Алиса казалось, потеряла слух, отдавая свой язычок на милость победителя. Она расслабилась, позволяя Стасу делать всё, что он хочет, чувствуя как желанием наполняется всё тело и начинает вибрировать от того, что в этот раз Стас вместо ласковой подготовки, сразу вошёл в неё и начал с силой двигаться, словно хотел пронзить её насквозь.
И от такого напора Алиса, возбуждаясь сильнее и сильнее, получила удовольствие гораздо быстрее, чем обычно. При чём в этот раз возбуждение не спало, она только распалилась и ей захотелось ещё. Оргазм, который пришёл так быстро, что она даже не успела и подготовиться. А тело жаждало нового удовлетворения. Она захрипела и впилась ногтями в спину Стаса, крепче обхватывая его ногами. Он тоже застонал, продолжая сдерживаться, чтобы она насладилась ещё новым удовольствием, которое уже подступало. И только когда он почувствовал, что Алиса ослабила хватку, он позволил себе получить то, что так жаждал, чувствуя новые вибрации её оргазма. А потом вдруг когда они ещё не расцепили объятий она почувствовала как вибрируют стопы и тёплые волны поднимаются от колен до копчика и это казалось таким волнующе прекрасным, что Алиса, почувствовав как Стас освобождается от неё, вновь обхватила его за шею и прижалась к нему.
— Подожди ещё. Не двигайся. Я... не могу тебя отпустить. Пока не могу.
Алисе хотелось целиком отдаться своим новым ощущениям. Она ни разу ещё не получала так много удовольствия. А ещё вот это то, что свалилось напоследок. Эта вибрация. Кажется, это называется кундалини. Надо погуглить.
Стас легонько поцеловал её в губы.
— Милая, там Данька разрывается...
— О, я такая гадкая, — Алиса рассмеялась. — Мне так стыдно-стыдно. Но я такая счастливая. Я столько раз... даже со счёта сбилась. Я тебя люблю. Люблю.
Она опять прижалась к нему.
Стас стащил её со стола и легонько шлёпнул по ягодице.
— Вот тебе, моя гадкая.
Алиса застонала от новой волны, которая окатила её от ступней ровно до того места, где коснулась рука Стаса. Если бы ей не было стыдно, она попросила бы чтобы он шлёпнул ещё. Что это с ней сегодня?
Но Стас уже надевал халат. Пока завязывал пояс, хитро взглянул на неё.
— Тебе было хорошо?
— Хорошо это четыре, а у меня было пять с плюсом, — сказала Алиса, приваливаясь спиной к столу и цепляясь за него руками. Ноги у неё ослабли так, что хотелось лечь.
— Значит, — улыбнулся Стас, — ты экстремалка. Я неправильно с тобой обращался. Учту на будущее. Пойду-ка я посмотрю, что Данька так орёт.
— О да! — выдохнула Алиса. — Я что-то совсем не в состоянии. Ноги отнимаются. Я гадкая мамочка. Даже не могу пойти к ребёнку.
Стас довольно хмыкнул. Проходя мимо, ущипнул её за сосок.
— Какая ты всё-таки аппетитная стала. Может, ещё покормишь грудью немножко?
На соске тут же выступила капля молока.
— Если только тебя, — усмехнулась Алиса, опять почувствовав вибрацию в пояснице.
— Дай-ка попробую, — Стас слизнул каплю молока. — Не очень вкусно, но можно привыкнуть. Если не успеешь приготовить ужин, готов попробовать.
— Наглец, — Алиса почувствовала, что покраснела.

Стас вышел из кухни. Алиса снова уселась на стол и посмотрела в окно. За эти минуты — Алиса понятия не имела сколько длился процесс их сумасшествия, мир в голове поменял полярность. Удивительным образом их близость вернула радость жизни. Она снова была готова жить и сражаться с трудностями. И она больше не казалась себе неудачницей.

О, она ещё покажет этому миру, кто она есть на самом деле. Алиса вдруг почувствовала ту же энергию, которая была у неё, когда она находилась в теле Мари. Она же та самая душа, которая пыталась изменить исход истории и предотвратить восстание декабристов. И что она разнылась?!
Алиса всё ещё сидела на столе. Голая и счастливая, несмотря на складки на животе и выпирающий животик. Она слышала, как Стас с Даней на руках идёт к ней. Нужно бы слезть с этого стола, на котором она получила такое удовольствие, и натянуть халат, но Алисе хотелось продлить это ощущение счастья хотя бы ещё на несколько секунд.
В дверях появился Стас с малышом на руках. Даня, увидев её, звонко крикнул «ма». Алиса лениво повернула голову. Хорошо, что сынок ещё маленький.
— Вот это да! — воскликнул Стас. — Погляди-ка, Даня. Наша мамочка совсем совесть потеряла. Даже не оделась. Хорошо ещё, что ты слишком мал, чтобы это понимать.
Алиса лениво слезла со стола, чувствуя себя подобной Афродите и такой же совершенной.
— Между прочим в обнажённом теле нет ничего постыдного, — сказала она, лениво потягиваясь. — Даже если оно несовершенно.
— Ты совершенна, — сказал Стас, усаживая Даню в высокое кресло для кормления. — Но я тебя умоляю, займись малышом, и прекрати меня соблазнять. Мне надо на работу хотя бы к обеду успеть.
Алиса строго взглянула на Даню.
— Итак, молодой человек, с сегодняшнего дня у тебя начинается новая жизнь. — Твоя ма больше не будет угождать каждому твоему крику.
Стас хмыкнул.
— Заявка на победу. Займись поисками няни. Должен же быть кто-то, кто справится. Мне придётся задержаться.
Упомянув про новую жизнь, Алиса и сама не знала, чем обернуться её слова. Иногда каждое предложение может оказаться пророческим.

ГЛАВА 21

Алиса сдалась после сбежавшей третьей няни. Весь их опыт воспитания детей и стаж работы разбились о Данькино упрямство. Он не желал ни есть, ни спать, ни гулять. Он заходился от крика, становился весь красный. Не разрешал менять подгузник. Вертелся, когда его переодевали.

Алиса перепробовала всё. Пошла даже на то, что наливала сцеженное молоко, которое вдруг опять появилось, в бутылочку. Но малыш не брал соску в рот, когда его кормили чужие. Последний раз, просматривая фотографии нянь, Алиса нашла милую девушку, похожую на Алёнку и пригласила её. Сначала Алисе показалось, что Дане няня понравилась. Малыш улыбнулся и протянул ей машинку. Некоторое время они катали машинку по полу. Даня улыбался и радостно лепетал.

Понаблюдав за ними, Алиса наскоро собралась и выскочила из квартиры. Теперь она далеко не уезжала. Кружила по улицам, доходила до Чистопрудного бульвара и гуляла вокруг пруда. Проходя мимо кафешки, вспоминала профессора. Верный своему слову Никита Сергеевич посылал ей приглашения на лекции о чёрных дырах. Алиса каждый раз собиралась прийти, но упрямый Даня менял её планы. Алиса часто ловила себя на мысли, что относится к малышу не как к ребёнку, а как ко взрослому, перенося на сына свои обиды. В мечтах Алиса училась в университете. Сидела с молодыми людьми в аудитории, заражаясь их амбициями, а после лекций обсуждала с ними чёрные дыры. И ведь у неё было что им сказать из своего опыта. Пусть даже Алиса не собиралась признаваться о своём опыте перемещения во времени.

И вот когда Даня капризничал, заставляя её посвятить себя роли матери, Алиса ругала себя за эти амбиции, за нереализованные мечты, которые разрывали её изнутри.

В этот раз Алиса так торопилась, что даже куртку надевала в лифте. Так хотелось скорее выбраться на волю. На улице после унылой череды серых дней с дождём и снежной кашей под ногами выдался погожий морозный денёк. На бульваре замёрзли лужицы. После вчерашнего дождя было хоть и скользко, но светло и радостно. Алиса улыбнулась и, сощурившись, пошла навстречу солнцу. Остановилась у катка и, наблюдая за катающимися, решила позвонить Стасу, чтобы спросить, когда же они пойдут на каток. И тут обнаружила, что телефон остался дома.

Ладно, значит так и должно быть, решила молодая женщина. У няни был телефон Стаса, она позвонит ему. Алиса снова взглянула на каток. Ужасно захотелось взять коньки напрокат и покататься. А почему бы и нет? Она почти бегом побежала по бульвару, пока не пропало желание, и вдруг увидела знакомую фигуру профессора, приближающуюся к ней быстрыми шагами.
— Здравствуйте, — обрадовалась Алиса.
— Здравствуйте, — Никита Сергеевич улыбался. — Как поживаете? Как ваш милый малыш?
— Последнее время его вряд ли можно назвать милым, — сказала Алиса. — Сегодня у нас уже третья няня. Надеюсь, она справится.
— Я тоже надеюсь. Хотелось бы видеть вас на лекциях. Выступают интересные люди. Столько информации. С вашим опытом перемещения вам было бы интересно.
— Я постараюсь больше не пропускать, — сказала Алиса, скосив глаза на каток. Она хоть и рада была встрече, но боялась, как бы желание встать на коньки не кануло в бездну как многие предыдущие.
Профессор проследил за её взглядом.
— Умеете кататься?
— Когда-то в детстве каталась. А вот сейчас подумала, что надо бы пойти и хотя бы полчасика вспомнить, как это делать.
Неожиданно профессор протянул ей руку.
— А давайте вместе попробуем.
— Шутите?
— Вовсе нет. В юности был мастером спорта по фигурному катанию. Много лет не стоял на коньках, но надеюсь, что смогу вас поддержать. Супруга у меня далека от спорта. Предпочитает книжки читать. А кататься одному неинтересно. Помните, как у Толстого в «Анне Карениной»? Левин катается с Китти на коньках?

Алиса еле успевала за быстрыми шагами профессора. Пыталась припомнить эпизод из романа, но только тряхнула головой.
— Знаете, а я ведь совсем не помню. Я Толстого не очень любила в школе. А с тех пор не перечитывала.
— Толстого рано проходить в школе. Такой любви как у Анны Карениной школьникам не понять. Я сам долго не понимал. И только вот с возрастом осознал, что другого выхода в том обществе быть не могло. Не та она была женщина, чтобы посвятить себя дому и ребёнку, пусть даже от любимого человека. Ей необходимо как воздух было блистать в обществе, а не сидеть дома с ребёнком.
— О! — выдохнула Алиса. — Похоже ни одна она такая.
Но профессор, похоже, не услышал последних слов Алисы. Они вошли в раздевалку и окунулись в суету, возбуждённые голоса и какой-то особый душный запах раздевалки. Алиса чувствовала себя на подъёме. Наконец-то она будет не завидовать, а действовать. Она оглядывалась по сторонам, но от возбуждения лица у неё слились и видела она только коньки. Коньки на чьих-то ногах, коньки на полу.
— Садитесь на скамейку, я возьму коньки. Какой у вас размер?
— Тридцать седьмой. Но я сама...
— Позвольте за вами поухаживать. Присядьте и отдохните.
Алиса села, наблюдая за стайкой молодежи. Они чему-то смеялись, подшучивая друг над другом. Красные щёки. Горящие глаза. Сброшенные коньки валялись рядом. Девушка с длинными волосами с удивлением уставилась на профессора. Даже толкнула подругу, сидящую рядом и показала на него.

Никита Сергеевич поймал взгляд и, проходя мимо, спросил:
— Молодежь, как там лёд?
— Покатит, — ответила та же девушка. И вдруг вскочила:
— Вы похожи на Магомаева из сериала. Это не вы там снимались?
Профессор рассмеялся.
— Нет, я всего лишь препод. По физике.
И, не обращая больше внимания на девушку, направился в прокат.
Уже через пять минут он вновь оказался перед Алисой, которая с интересом глазела по сторонам, наслаждаясь, что находится в гуще самой жизни.
— Надевайте, а я правильно зашнурую, — сказал Никита Сергеевич, подавая пару слегка потрёпанных белых фигурных коньков.
— Ну что вы?! Я сама справлюсь, — смутилась Алиса.
— Поверьте старому мастеру спорта. Если вы не занимались профессионально, вы не зашнуруете коньки так чтобы свободно кататься.
— Свободно кататься?! Издеваетесь?! — рассмеялась Алиса, смущённая из-за того, что профессор встал на коленку и уверенно вставил её ногу в ботинок. При этом он был так близко, что она заметила седые волосы на макушке. Но лысины не наблюдалось. — Боюсь, я вытру весь лед на катке. Последний раз каталась... даже не помню когда. — Плохо, что без носков, — заметил Никита Сергеевич, — ловко справляюсь со шнуровкой.
— Так я и не собиралась не каток. Решение пришло спонтанно.
— Лучшие решения так и приходят, — профессор легко поднялся и уселся рядом с Алисой. — Теперь, милая барышня, придётся подождать.
Профессор подержал коньки в руках, рассматривая их, а потом порывисто повернулся к Алисе. Глаза у него при этом стали молодые и задорные. Так, словно в этой раздевалке, с него слетело пару десятков лет.
— Знаете, а я счастлив. Спасибо вам. Вот не зря говорят, что надо общаться с молодыми людьми и особенно с красивыми девушками. Это прибавляет энергии. Я на самом деле чувствую себя как Левин. Хотя и волнуюсь, что радикулит прихватит.
— И что там было с Левиным?
— Придете домой, откроете Толстого и прочитаете. Прекрасная сцена. Если буду рассказывать, начну смущаться. Ну что, идёмте? — Он ловко вскочил со скамейки. — Разрешите вас пригласить...
Алиса, уцепившись за руку, поднялась вовсе не так ловко как её спутник. Компания молодежи перестала материться и вытаращилась на них.
— Во дают! — сказал коротко постриженный парень.
— А что, молодцы! — отозвалась девушка, которая сравнивала профессора с Магомаевым.

Алиса и профессор вышли на улицу. Сияло солнце. Лёд искрился, а в лицо полетели снежинки.
— Здесь осторожнее, ступеньки, — предупредил Никита Сергеевич. — Кстати, Левин и Китти катались на Патриках. Левин считался знатным конькобежцем, а Китти, наоборот, только училась. И она сказала, что чувствует себя с Левиным уверенно, — Никита Сергеевич взглянул на Алису своим бархатным взглядом.
— Ну прямо как я, — тихо сказала Алиса, стараясь держать ноги ровно.
— Если вы катались, то вспомните. Это как на велосипеде.

Они прокатились круг, и Алиса действительно почувствовала, что ногам стало легче. Но она всё ещё боялась отпустить профессора. А может и не хотела. Она давно не чувствовала себя так прекрасно. Она даже забыла и про Даню с няней, и про то, что оставила дома телефон. Интересно, что подумал бы Стас, если бы увидел её, катающуюся с профессором за руку? От солнца и движения Алисе стало жарко. Она стянула шапку и расстегнула пуховик.
— Давайте немного отдохнём, — предложил профессор.
Они встали у бортика катка.
— Надо легче одеваться, — сказала девушка.
— Это хорошо ещё, что я сегодня не в костюме и в шляпе, — засмеялся профессор, расстёгивая короткую куртку с мехом на капюшоне.
— А вам разве не нужно быть на лекциях?
— Я на больничном, — он рассмеялся.
— Ой, вы же простудитесь.
— Да бросьте. Не убьёт меня какое-то повышенное давление. Если давление поднимается, значит, это мне нужно. А я устал от студентов и воспользовался этим, чтобы остаться дома. Но солнце вытащило меня на улицу. Стало жалко потерять такой прекрасный день. Я проглотил таблетку и вышел. В Москве в декабре не так часто бывает солнце. Неужели сидеть дома и болеть?! Лучше надеть коньки и вспомнить молодость. Ну что, покатились дальше? Ещё круг и вы пойдёте на тройной тулуп.
— Вы меня переоцениваете, — засмеялась Алиса. — Я боюсь от вас отцепиться и упасть.
— А знаете — падать не так страшно. Спортсмены привыкают к падениям. Это часть тренировки. А давайте-ка я вас отпущу. Так, стойте. — Никита Сергеевич сделал пируэт и повернулся к ней лицом. Я поеду спиной и если что, вас поймаю.
Алиса поехала вперёд, любуясь как легко он, немолодой уже человек, едет спиной, поглядывая, чтобы не столкнуться с кем-нибудь. Его лицо раскраснелось. Они постепенно ускорялись и вот уже Алиса начала увереннее держаться на коньках.
— Ну вот видите. «Ещё кружок и отдохнём», —сказал профессор. — А потом буду учить вас кататься спиной.
— Спиной? — Алиса так растерялась, что споткнулась и полетела бы вперед, если бы её не подхватили сильные руки профессора. На мгновение их тела соприкоснулись, и он поцеловал Алису в разрумянившуюся горячую щёку.
— Простите. Вы такая милая. Знаете, сколько раз я так подхватывал свою партнёршу. Я занимался парным катанием. Мы даже выиграли какие-то чемпионаты, а потом она получила травму. Я тренировался один, а потом понял, что жизнь спортсмена это не мое. И тут пришло новое увлечение физикой.

Алиса выдохнула. Сердце билось как сумасшедшее. Мало того, что она испугалась, когда летела носом на лёд, так тут ещё и поцелуй. Поцелуй это уже о чём-то говорит. Это уже не просто кокетство. Раньше у женщин целовали руку. Нет, это не годится, она взглянула на профессора, но он выглядел таким смущённым.
— Вы это... пожалуйста... Поймите, мы с вами... — Алиса подняла лицо к небу, пытаясь подобрать нужные слова. И ей вдруг совсем как в детстве захотелось поймать ртом снежинку. Алиса запрокинула голову и снова почувствовала как опять земля уходит из-под ног. Очнулась, когда шлёпнулась на лёд. Профессор смотрел на неё.
— Я не рискнул к вам прикоснуться. Руку можно подать?
Алиса попробовала встать сама, но уставшие ноги опять разъехались и она шлёпнулась перед Муслимом на колени. От такого позора даже голова опустилась. Её словно наказали за то, что она отчитала взрослого человека. Профессор протянул ей руку и поставил её на лёд.
— Вам нужно отдохнуть. Пойдёмте выпьем чаю. И не сердитесь на меня, — он обаятельно улыбнулся. — Это был отеческий поцелуй.
Алиса покачала головой, но профессор так походил на Магомаева в этот момент, что она улыбнулась.
— Мне не хочется чувствовать себя виноватой перед мужем.
— Не оправдывайтесь. Такая красивая женщина не должна оправдываться.
— Ой, — Алиса зацепилась зубцом и опять полетела бы, если бы её не подхватили.
— Послушайте, я больше вас не отпущу, — профессор подхватил её под руку. Так они покатили к раздевалке. Но тут вдруг заиграл вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». На бульваре зажглись фонари. И Алисе вдруг так захотелось закружиться в танце под музыку подобно фигуристам на телевидении.
— Знаете, я вам так завидую, что вы были фигуристом. Я бы так хотела по-настоящему станцевать под этот вальс.
— А давайте попробуем, — Муслим перехватил её руки так, как выезжают фигуристы на лёд перед выступлением и широким шагом заставил её катиться рядом.

Алисе вдруг вспомнилось как в теле Мари она умела прекрасно танцевать. Но тут было её тело, и она могла только следовать за партнёром. Алиса расслабилась, стараясь не думать о коньках, а слушать музыку и партнёра. И у неё получилось. Да так здорово, что перед павильоном, где была раздевалка, профессор крутанул её как настоящую спортсменку. От неожиданности Алиса закружилась на коньках, думая, что сейчас упадёт, но профессор подхватил её и, сделав пируэт с ней на руках, круто затормозил, поставив Алису на лёд.

Раздались аплодисменты. Это была всё та же девушка, которая сказала, что профессор похож на Муслима.
Алиса чувствовала, что раскраснелась, но была так счастлива и довольна собой, что даже исполнила на зубцах поклон.
— О Боже! Умоляю. Прокатитесь со мной, — попросила девушка.
— Маш, ты сдурела! — парень с длинной чёлкой дёрнул её за руку. — Ты что?! Хорош, к людям приставать. А ну поехали быстро!
Девушка бросила умоляющий взгляд на профессора, но парень уже перехватил её руку и потащил на середину.
— А вы пользуетесь популярностью, — заявила Алиса, чувствуя себя более уверенно, когда она шла хоть и в коньках, но по твёрдому полу в раздевалке.
— Это не я, а моё умение держаться на коньках. Да и вы молодец. Собрались и прекрасно прокатились.
— С вашей помощью, — сказала она.

В раздевалке Алиса плюхнулась на скамейку и стянула куртку.
— Как ноги-то устали. Я, наверно, всё на сегодня, — Алиса принялась расшнуровывать ботинки. На этот раз профессор помощь не предложил. Сходил за обувью в гардероб и занялся своими коньками.
— Очень пить хочется. Холодненького чего-нибудь, — сказала Алиса, глядя в сторону буфета.
— Не холодненького, а горяченького. Принесу чаю. Булочку или пирожок будете?
— Ужасно голодная, — призналась Алиса.
Переобувшись, они пили горячий чай и болтали. Никита Сергеевич рассказывал про студентов и экзамены. Алиса пыталась представить: каково это быть молодой беззаботной и учиться в универе у такого профессора.
Расстались у павильона. Профессор сказал, что ему нужно зайти к знакомому. Алиса была рада, что осталась одна. Было так здорово идти, чувствуя, как пощипывает мороз щёки и поскрипывает под ногами выпавший снежок.
Не хотелось думать, что происходит дома. Пусть весь мир подождёт. Ей редко бывало так хорошо последнее время. Неожиданно её взгляд упал на витрину спортивного магазина. Лыжные костюмы, клюшки, лыжи и... чудесные белые коньки. Алиса застыла перед витриной, не в силах двинуться дальше. Кажется, никогда и ничего ей не хотелось как эти коньки. Ни одно платье или сумочка не вызывали в ней подобного восторга. Сегодняшний вечер с профессором, искрящийся снежок и похрустывающий под коньками лёд были настолько восхитительными, что она чувствовала себя другим человеком. Живым. Весёлым. Энергичным. Что-то подобное она чувствовала в теле Лизы когда напролом скакала галопом или в теле Мари, когда играла прелюдию Рахманинова декабристам. Напрасно здравый ум увещевал Алису поспешить домой. Она опаздывала. Даже не знала сколько времени. И боялась спросить.
Но она же всегда была ответственной. Ставила интересы других выше собственных. Так было с первым мужем, когда гладила ему рубашки, а сама надевала что-нибудь, поскольку на себя не оставалась времени. И что это ей вдруг вспомнилась её прошлая жизнь?

Нет, она просто обязана иметь эти коньки. Если у неё будут свои коньки, тогда она точно будет кататься, а, значит, будет счастлива. Ведь у неё в кой-то веки есть деньги. Каким-то чудом она успела положить карточку в потайной кармашек куртки. А вот телефон забыла. Конечно, магазин на бульваре должно быть очень дорогой и разумнее было бы купить коньки на Озоне.

Плевать! Алиса влетела в магазин и чуть не сбила охранника с рацией.
— Девушка, куда вы так спешите?
— Где продают коньки? У меня мало времени.
— Вниз по лестнице. На первом этаже только одежда.
Алиса чуть ли не кубарем скатилась с лестницы и сразу увидела полки, на которых сверкая лезвиями, стояли рядами белые фигурные коньки. Алиса нашла свой размер и быстро всунула ногу. Коньки сели, словно были на неё сшиты. Конечно, нужно померить на носок. Но сегодня не время быть осмотрительной. Потом можно поменять или кататься без носок. Сегодня она так и каталась. Тем более, что коньки оказались утеплённые.
— Девушка, Вам помочь с размером? — перед ней возник мужчина-продавец лет двадцати пяти с прямыми светлыми волосами, лежавшими так гладко, словно он только что вышел из парикмахерской.

— Нет, размер мой. Сколько стоят?
Продавец подошёл к полке и снял другую пару. На той, что схватила Алиса, ценник отсутствовал. От услышанной цены Алиса чуть не свалилась с банкетки и сразу попыталась вытащить ногу из ботинка, но нога словно приросла.
— Девушка, ну что вы?! Это известная фирма. Встанете на лед как фигуристка. Я своей девушке такие купил. Она в восторге. Вы тоже должны купить. Позвольте я вам помогу.
Парень встал на одну коленку и ловко освободил Алису от конька. Сегодня уже второй мужчина встает передо мной на колени, мелькнула мысль в голове Алисы. Надо срочно бежать из этого магазина.

А парень уже нес ей другую пару. Мелькнули, ослепив лезвия, а в голове вдруг заиграла мелодия «Мой ласковый и нежный зверь».
— С Вашего позволения, как человек который катается, я вам скажу, что вам нужно на размер больше. Будет холодно, носок подденете.
— Я опаздываю. Я в следующий раз приду.
— Следующего раза может и не быть. Вы скажете, что коньки это дорого и обойдёте магазин стороной. А ведь каток это удовольствие. Когда идет снег и играет музыка.
— Давайте примерим тридцать восьмой размер.
Продавец наклонился к ней.
— Я сегодня в прокате брала тридцать седьмой.
— В прокат все коньки раздолбанные. Я уверен, что вам нужен этот размер.
— Хорошо, давайте эти. Некогда мерить. Где у вас касса? Ужасно опаздываю, — Алиса чувствовала, что этот поединок с продавцом лишил её последних сил.
— Идёмте вместе. Я покажу.
Когда Алиса с увесистым пакетом вышла из магазина, опять пошёл снег. Она вдохнула морозный воздух и быстро пошла по бульвару. Теперь угрызения совести совершенно затмили радость от покупки и от всего вечера.

Приближающаяся громада высотки давила на Алису словно тюрьма. Ужасно не хотелось домой. Она чувствовала себя страусом, прячущим голову в песок. Кажется, впервые она боялась встречи со Стасом. А в том, что он дома, Алиса не сомневалась. И ещё этот дурацкий пакет с коньками, который периодически бил по ноге. Будет лучше, если признаться, где она была. Нет, ни в коем случае нельзя упоминать профессора. Можно сказать, что взяла коньки в прокате, и ей так понравилось кататься, что решила купить свои.
Дай Бог, если Даня вёл себя хорошо и Стаса не вызвали с работы. Конечно, она вела себя безответственно, находясь столько времени без связи. Дурацкие мобилки, выругалась Алиса, нажимая на кнопку в лифте.
Раньше Алиса злилась, что лифт едет слишком долго. Сегодня, ей показалось, что он взлетел как самолёт. Ей бы хотелось ещё ехать и вспоминать. Только бы не домой. Алиса взглянула на себя в зеркало. Выглядела она прекрасно, хотя пунцовые от мороза щёки выдавали, что она слишком долго была на морозе.
Алиса медленно вышла из лифта и остановилась, прислушиваясь. Тишина. Ну и то хорошо. Вытащила ключи, но рука дрожала от волнения и холода, и молодая женщина никак не могла попасть в замочную скважину. За дверью послышались голоса и дверь распахнулась. В коридоре Алёнка и Стас. Алиса успела отметить, что сегодня Алёнка заколола наверх волосы и эта причёска шла ей ещё больше, чем локоны. На ней был красный топик, обтягивающий высокую грудь и чёрные блестящие лосины.
— А вот и наша мама пришла. Молока принесла, — пропела Алёнка, выглядывая из-за плеча Стаса. — Как обычно шопилась. Что это там? Такой большой пакет. — Алёнка бесцеремонно заглянула внутрь. Стасик, ты только посмотри. Твоя жёнушка, которая бросила сыночка на няньку, купила коньки. А не слишком она стара, чтобы стать фигуристкой, — Алёнка смерила Алису взглядом и деланно расхохоталась. — Ой не могу. Слушай, ну я пошла, а ты сам с ней разбирайся. Нашёл себе жёнушку. Кукушка и есть кукушка. Да ещё дома вечно жрать нечего.

ГЛАВА 22

Алиса взглянула на Стаса, его лицо было уставшим и грустным, вокруг глаз обозначились мелкие морщинки. Пакет вывалился из рук Алисы на пол. Какая она дура, что купила коньки. Сдала себя с потрохами. Выглядит идиоткой.
На пороге Алёнка обернулась и подняла вверх пальчик с длинным выкрашенным чёрным лаком ногтем.
— Но мы с тобой, Стасик, договорились. Мне деньги нужны.
— Что она здесь делала? — спросила Алиса, вновь чувствуя знакомую злость. Этой девчонке опять удалось её опустить. Весь чудесный день исчез, словно его и не было, а она, стоя перед мужем, чувствовала себя глупее некуда. Наверно, она и сама раньше презирала таких мамашек с их маниакальным желанием развлекаться.
Стас развел руками.
— Ты не поверишь, но Алёнка помогла. Успокоила Даню. Накормила. Когда мне позвонила няня и сказала, что ты оставила дома телефон, мне пришлось срочно выехать с работы, бросив все дела.
— Я не оставила телефон, а забыла, — прервала его Алиса.
— Ну пусть забыла. Но ты обнаружила это. Могла бы вернуться. Знаешь, как Данька капризничает с чужими людьми. Тебя что, это вовсе не волновало?
Алиса вспомнила вальс. Искрящийся лёд. Коньки. Ей было так хорошо. Волновало ли её в тот момент, что Даня мог не принять очередную няньку? Да ей и думать об этом не хотелось!
— Я так устала от капризов. Данька не мог орать вечно. Ты понимаешь, что я схожу с ума? Мне нужно было хоть чуть-чуть отвлечься и побыть одной. Ты не знаешь, что такое посвящать все дни маленькому монстру.
Стас вздохнул.
— Что с тобой? Мне кажется, ты совсем не любишь нашего сына. Ты... — Стас замялся.
Алиса подбоченилась.
— Ну ладно, скажи уж как есть. Скажи, что я плохая мать. Думаю только о себе и развлечениях. Скажи!
Алиса сделала шаг к Стасу. На мгновение ей показалось, что даст ему пощёчину. Она замахнулась, прохрипев «ненавижу». Причём это относилось даже не к его обидным словам, а к тому, что он позволял этой девчонке влезать между ними. За то, что он разрешал говорить ей злые слова своей жене. За то, что он допускал её до сына, принимал её помощь, в то время, как её надо гнать из дома поганой метлой.
— Остановись! — Стас перехватил руку Алисы, но тут же отпустил. — Ты понимаешь, что действуешь неадекватно. Ты либо берёшь себя в руки... — Стас остановился.
Алиса прислонилась к стене, чувствуя, как закружилась голова.
— Ну договаривай! Что там тебе нашептали? Признать меня недееспособной? Сдать ребёнка в детский дом? Что ещё?
— Успокойся, а? — в голосе Стаса слышалось раздражение. — Тебе нужно сходить к психологу. Такое случается когда...
— Такое случается, когда чужие люди вмешиваются в семейную жизнь. Какого чёрта ты позвал эту девку? — закричала Алиса. — Она опять пришла как добрый ангел и напела тебе в уши, что у тебя плохая жена. А у него, — Алиса ткнула пальцем в сторону комнаты, где стояла кроватка малыша, — плохая мать?
Алиса чувствовала как запылали щёки. По спине уже давно катился пот. Ах, да она и не разделась. До сих пор в куртке. Её взгляд упал на пол. А там, в хрустящем пакете, валялся на полу её прекрасный день.
Теперь Алиса уже не знала, встанет ли на коньки. Возможно, отнесёт их в магазин, чтобы получить назад деньги. Теперь коньки будут ассоциироваться с этой отвратительной сценой, с наглым заявление молоденькой соседки, что она слишком старая, чтобы кататься.
Чёрт!
Алиса сбросила куртку и ботинки. Прошла на кухню. Открыла шкафчик, где стояла бутылка коньяка и с размаху налила себе рюмку, расплескав на скатерть жёлтую жидкость. Плевать! Пусть ещё и в алкоголички её запишут. Хуже некуда.
Стас появился в дверях, когда спасительное тепло добралось до желудка, а руки перестали дрожать от напряжения. Алиса постучала пальцем по бутылке и с вызовом посмотрела на мужа.
— Да, я пью. И если ты не составишь мне компанию, продолжу в одиночестве.
Стас покачал головой.
— Ты хотя бы ела что-нибудь?
— Уже не хочу. Аппетит испортили.
Стас сделал ей бутерброд с колбасой и сел напротив.
— Выпьешь со мной? — спросила слегка захмелевшая Алиса.
— Нет! У меня завтра совещание с утра и весь день расписан.
— О, ну конечно. Мы же важные люди. Не то что я, неудачница, — Алиса потянулась за бутылкой, но Стас опередил её и отставил бутылку. — Сначала съешь бутерброд и выслушай меня.
— А ты что раскомандовался? — усмехнулась Алиса.
— Я твой муж, если ещё помнишь.
— А ты помнишь об этом, когда с малолеткой кокетничаешь? И о чём таком вы с ней договорились?
Стас вздохнул.
— Поскольку тебе нужен отдых, а ни одна няня не справляется, Алёна будет присматривать за малышом в твоё отсутствие. А ты....
— Что?! — выкрикнула Алиса, бросив откусанный бутерброд на стол. — Я этого н не допущу! Неужели ты не понимаешь, что эта тварь всё спланировала. Она подбирается к тебе с помощью нашего сына. Она влюблена в тебя как кошка. Думаешь, я не вижу, как она на тебя смотрит?!
Некоторое время Стас рассматривал свои руки, лежавшие на столе, потом поднял взгляд.
— Никогда не думал, что мы дойдём до такого. Но, — Стас развёл руками, — обстоятельства сильнее нас. Я не могу позволить так обращаться с малышом. То, что ты не вернулась за телефоном лишь подчёркивает, что тебе на него плевать. А я уже думал, скорую вызывать. Когда я приехал с работы, Данька зашёлся так, что только ротик открывал, а кричать уже не мог. Няня вся бледная была, хоть самой врача вызывай.
— И тогда ты вызвал эту дрянь? — спросила Алиса, нависая над столом.
— Перестань её оскорблять. Алёна сама пришла, чтобы помочь. Даня орал так, что весь дом слышал. Алёна взяла его на руки, и он сразу затих. А потом она и покормила его из бутылочки и подгузник поменяла. Покачала чуть-чуть на руках и Данька уснул.
Алиса почувствовала как по щекам поползли слёзы. Рука потянулась к бутылке, но Стас опередил её и сам налил рюмку. Алиса заметила, что и у него рука чуть подрагивала от волнения.
 
— Поверь, будет лучше, если ты примешь это. Без няни ты не можешь, а единственная няня, это Алёна. И не пей много. Это не выход. Алёна придёт в два часа. Я приеду в семь тридцать. Ты можешь использовать это время по своему желанию. Спокойной ночи.
Стас поднялся и вышел с кухни. Алиса подошла к окну, где по набережной, переругиваясь сигналами, катили автомобили. «Как же всё хреново», — подумала Алиса и налила себе ещё рюмку. Она вовсе не была уверена, что остановится. На столе валялся надкусанный бутерброд — символ её сломанной жизни.
Ещё несколько часов назад она чувствовала себя счастливой. Вальс. Коньки. Музыка. И вот, пожалуйста, расплата за беспечность. И как теперь быть? Зная характер Стаса, Алиса понимала, что он не изменит решения. Последнее время её поведение и на самом деле выглядит странно, она и сама это признавала. Но что делать, если кончился запас сил? Если бы Даня был чуть-чуть спокойнее. И что это за ребёнок, которому ни одна няня не подходит?
Алиса прижала лоб к окну. Больше всего ей хотелось одеться и уйти из дома. Если её отстранили, пусть справляются сами. Так не получится. Завтра она сама откроет этой твари дверь и отдаст Даньку. А потом пойдёт на все четыре стороны.
Забытый на диванчике телефон пикнул поступившим сообщением. Ну кто там ещё?
Оказалось, профессор. Сообщал, что завтра в четыре будет очередная лекция о чёрных дырах. Было бы хорошо, если бы она смогла прийти.
Алиса выдохнула и села прямее. А что? На этот раз она может пойти. Взяла телефон и написала одно слово «буду». Если за неё всё решили, остаётся плыть по течению. Ей освободили время, так нужно этим пользоваться.
Алиса почувствовала голод, словно два дня не ела. Взяла бутерброд со стола и с жадностью откусила. Налила рюмку коньяку, отметив, что руки перестали дрожать, а внутри, несмотря на горячительный напиток, разлилось холодное спокойствие.
Ты так хочешь, Стасик? Отлично. Делай, как считаешь нужным. Мне уже всё равно.

Глава 23

Утром Алиса проснулась в пять утра, когда Данька и Стас ещё спали. Голова болела от выпитого накануне коньяку, а в горле пересохло. Некоторое время она лежала, глядя на затылок Стаса. Вчера, когда она заявилась с кухни, муж не спал. Отвернулся к стене, чтобы её не видеть. Он всегда так делал, когда обижался. Не обнял её, когда она легла. Ясное дело — злился.

Ещё и эта девчонка припёрлась невовремя. Алиса еле сдержала стон. Бог ты мой, соседка теперь будет вертеться тут постоянно. Стас вчера разговаривал с Алисой таким тоном, какого никогда не позволял. Да, конечно, она виновата, что не вернулась за телефоном. Но если бы она вернулась, уже не было ни профессора, ни катка. Но это всё равно не повод. Алиса потёрла глаза. Как хочется пить. Да и таблетку аспирина надо проглотить.
Алиса выбралась из кровати и на цыпочках прошла по комнате. Хоть бы Даня ещё поспал. Малыш подозрительно завозился. Алиса замерла. Прислушалась. Нет, вроде спит.
Из зеркала в ванной на неё смотрела опухшая женщина среднего возраста. Алиса ополоснула лицо холодной водой. Вот ведь чёрт. А сегодня ещё лекция в универе. И выглядеть бы хотелось хорошо. Но хорошо выглядеть это не для неё. Алиса вздохнула. Растворила шипучую таблетку в воде и выпила, стоя у окна, завернувшись в халат.
Надо вернуться в постель и ещё поспать. Только бы не разбудить монстрика. Возиться с ним не было никаких сил. Алиса решила, что не пойдёт в спальню. В кабинете есть диванчик и плед, можно вздремнуть и там.

Укутавшись пледом, Алиса не заметила как провалилась в сон. Проснулась от того, что на пороге стоял Стас с хныкающим Даней на руках.
— Доброе утро, — сказал муж хмуро, покачивая Даню. — Не знал, что у тебя появилось новое место для сна. — Ты с каждым разом удивляешь меня всё больше и больше.
Алиса потёрла глаза.
— Я здесь не всю ночь спала, между прочим. Встала в пять часов водички попить и решила не возвращаться, чтобы вас не разбудить.
— Сушнячок? — саркастически спросил Стас.
— Да, я ещё и алкашка, — сказала Алиса. — Знаешь, у неудачников так бывает?
— Прекрати, а? Какая ты неудачница? Муж. Ребёнок. Семья. Живёшь в высотке. Прекрасная квартира с ремонтом. Неудачники на помойке сидят.
— Мне не хватает самореализации, — сказала Алиса, вылезая из-под пледа. — Давай мне Даню. Собирайся на работу.
— Вот сегодня и пойдёшь реализовываться. Можешь позвонить своему профессору.
— Звонить нет надобности, — сощурилась Алиса. — Он сам сообщил мне о лекции.
— Ах, он сам, — Стас нахмурился. — Может, ты и на коньках с ним каталась? То-то у тебя опять крышу снесло.
Алиса опустила взгляд на Даню и начала поправлять ему кофточку, чтобы Стас не заметил, как вспыхнули щёки.
— Перестань так со мной разговаривать! — Алиса протиснулась мимо Стаса, прижимая к себе Даню.

На кухне посадила Даню в кресло и выдохнула. Стас ясновидящий что ли?! Поставила греть смесь. Услышала, как хлопнула дверь. Вот так. Не попрощался. Не поцеловал. Отношения рушились на глазах. Возникла мысль: а стоил ли того каток? Каток был лишь бунтом. И не появись здесь соседка, всё могло прокатить.

А теперь ещё и сегодня эта стервозина явится в два часа. Бог ты мой, сама Алиса в её возрасте была лапушкой, а эта… Да уж, все люди разные. Особенно девушки.
Сегодня Даня не протестовал против бутылочки и дал Алисе привести себя в порядок. Целое утро она посматривала на часы. Ещё не сейчас. Ещё есть время. За час начала собираться. Патчи на глаза, маска на лицо. До этого попрыгала на скакалке, чтобы ушли отёки. Уложила волосы. Надела джинсы и новый свитер. Взглянула в зеркало. Покатит.
Два часа. Тишина. Два часа пятнадцать минут. Тишина. Может, соседка не придёт? Теперь уже Алиса хотела выбраться из этой квартиры. Сменить обстановку. Увидеть профессора и студентов. Послушать умную лекцию. Напрячь уснувший за время декрета мозг. В два часа двадцать минут раздался звонок в дверь.

На пороге стояла Алёнка. Маечка до пупка. В пупке золотая серёжка. Лосины как вторая кожа. Распущенные локоны. Алиса подумала, что она ещё никого так ненавидела как эту девку. Внезапно её осенило. Не впуская соседку, Алиса демонстративно посмотрела на часы.
— Ты опоздала на двадцать одну минуту. И поскольку ты теперь здесь работаешь, я предупреждаю: опаздывать недопустимо.
Кажется, впервые Алисе удалось смутить дерзкую девчонку.
— Меня задержали на зачёте.
— Меня это не волнует! — холодно сказала Алиса. — И ещё: поскольку ты теперь няня, твоя одежда должна быть соответствующая уходу за ребёнком. Поэтому сейчас, — я даю тебе десять минут, — Алиса опять взглянула на часы, — чтобы ты переоделась во что-нибудь более подходящее. И собери волосы, чтобы они не сыпались на пол. — Жду! — Алиса захлопнула дверь, успев заметить как вытянулась Алёнкино лицо.
Это была её первая победа над этой девкой. Алиса улыбнулась.
Алёнка вернулась ровно через десять минут. На ней были свободные спортивные брючки и футболка оверсайз с рукавами. Локоны небрежно закручены в шишку на макушке. Причёска открыла торчащие ушки и явно к ней не шла.
Алиса удовлетворённо улыбнулась, заметив первый недостаток.
— Так подойдёт? — глаза девушки сверкнули от сдерживаемой ненависти.
Алиса улыбнулась.
— Эта одежда больше подходит для игры с ребёнком. Проходи.
Алиса повернулась спиной и прошла на кухню, чувствуя как возмущённая соседка дышит в спину. На кухне Алиса повернулась.
— Значит так. Смесь для кормления стоит вот здесь. Есть ещё овощные и мясные пюре в холодильнике.
— Я знаю, — сказала Алёнка, усевшись на диванчик.
— Не перебивай. Изволь выслушать инструкции. Я буду недоступна, ты не сможешь мне позвонить.
— Как это ты будешь недоступна? А если…
Алиса резко повернулась.
— С сегодняшнего дня, я твой работодатель. И называть ты меня будешь на "вы". Понятно?
Алёнка вытаращила глаза, с её губ сорвалось какое-то шипение, похожее на ругательство, но Алиса уже упивалась своей новой ролью.
— Не слышу ответа?
Алёнка смогла лишь кивнуть. Вот оказалось и её прижать можно, подумала Алиса и добавила.
— Тоже самое касается и моего мужа. Никаких «ты» и никаких Стасиков. Всё ясно?
— Да, — выдохнула Алёнка.
Из комнаты донёсся писк Дани. Алиса взглянула на притихшую Алёнку.
— Если тебе всё ясно, можешь приступать к своим обязанностям, — сказала Алиса. — Мы сегодня потеряли много времени. Надеюсь завтра ты не опоздаешь и придёшь в соответствующем виде. Свободна!
Алёна в замешательстве вытаращила глаза и на мгновение задержалась.
 
Пока Алиса одевала шубку, услышала Алёнкино сюсюкание над Даней. Надеюсь, он не будет называть её "ма" подумала она, поспешно закрывая дверь. У лифта проверила телефон. Конечно, она не будет его выключать, это она так ставила девчонку на место.
На улице Алисе в лицо полетели снежинки. Молодая женщина вдохнула свежий воздух. Победа! Свобода!

Глава 24

Михаил постоянно думал об Алёнке и только усилием воли заставил себя взять паузу и не звонить. Казалось, он лишь немного успокоился и проклятая судьба подсунула ему встречу с Алисой и её сыном. Его сыном. В этом он не сомневался: этот рыжий малышок выворачивал ему душу. Иногда хотелось украсть его и воспитывать самому, чтобы в его опустевшей жизни появился смысл. Он мог бы нанять ему няню в те дни, когда он работает. И он бежал бы домой, зная, что услышит топот детских ножек и чудесное «па».
Михаил потёр лоб и подошёл к окну. Уж хоть бы Алёнка позвонила сама. «Алёнка», он произнёс имя шёпотом. Вот ведь чёрт, а он только подумал, что имя Алёнка похоже на Аллу. Можно сказать, анаграмма имени Алла. Может, это подсказка для него? Михаил подошёл к окну. Как же хотелось позвонить. Да и не звонил он по одной причине. Боялся разочароваться. Алёнка так похожа на Аллу взрывным характером и какой-то сумасшедшей напористостью, желанием жить. Она словно боялась чего-то не успеть. И ещё эта их странная связь с малышом. Душа матери может чувствовать душу своего сына или нет? Если бы не опыт Михаила в чужом теле, он бы ни за что не поверил какие странности существуют в этом мире.
 
Телефон зазвонил, а на экране появилась надпись Алёнка. Он так и не поставил её фото. Её внешность привлекала и смущала его одновременно. Красавица студентка, похожая на Лив Тайлер. Что она могла найти в мужчине средних лет, разочарованном и уставшем от жизни?

— Алло, — ответил он, чувствуя как бьётся сердце.
— Привет, Мефисто, — голос Алёнки звучал весело. — Что-то ты мне не звонишь? А у меня для тебя сюрприз.
— Я был занят. Но думал о тебе, — Михаил помолчал и тише повторил. — Думал о тебе, Ангела.
— И я думала о тебе. А точнее о нас. Так ты хочешь сюрприз?
— Ты рядом? — обрадовался Михаил.
— Нет, — засмеялась Алёнка. — Но я ближе чем ты думаешь.
— Не понимаю, — Михаилу показалось, что он услышал детские звуки рядом.
— Звони по видео.
Алёнка отключилась.
Михаил почувствовал, как стало трудно дышать, а сердце едва не выскакивало из груди. Неужели она рядом с Даней?
Он быстро перезвонил. Алёнка взяла трубку. Теперь Михаил уже явно слышал детское гуканье.
— Смотри, кто у меня есть? — Алёнка настроила камеру и показала Даню в манеже. — Данечка, я звоню твоему папе, — сказала Алёнка. — Порадуй его. Скажи «па». «Па», — послушно ответил Даня, глядя в камеру.
— Милый, — выдохнул Михаил.
Возникла пауза. Алёнка одной рукой держала телефон, другой теребила Даню, тот смеялся и показывал язычок.
Когда Михаил обрёл способность говорить, спросил:
— Где это ты? Как ты смогла? — голос его сорвался от волнения.
— Ты хочешь спросить, как я оказалась с малышом? Устроилась на работу няней. Мне даже платить будут. Скажу сразу — было непросто, но я долго подбивала клинья. Мамашка совсем не умеет с детьми обращаться. Ей бы всё развлекаться. Вот я внушила Стасику идею, что могу стать няней.
 
— Стасик это кто? — в голосе Михаила послышалась ревность.
— Стасик — муж Лисы-Алисы. Кстати, сегодня мне от неё досталось. Я говорила тебе, что она ревнует меня к Стасу?
— А у неё есть повод?
— Конечно есть. Она женщина средних лет, а мне восемнадцать и я красавица, похожая на Лив Тайлер. Разве не так?
Михаил рассмеялся.
— Конечно так. Только мне кажется не совсем правильно сравнивать восемнадцатилетнюю девушку с девушкой около тридцати. Это разные категории. А потом, — Михаил подумал, что неплохо заставить пигалицу поревновать, — мне нравится, как выглядит Алиса.
Михаил вздохнул, подумав, что Алиса иногда так напоминает ему Ангелу, что сердце в груди сворачивается в комок.
— Ах так?! — Алёнка защекотала Даню, и малыш заливисто засмеялся. — А я думала сделать тебе сюрприз. Но если тебе Алиса нравится больше меня, вот пусть она тебе сюрпризы и делает.
— Да погоди ты. Кто может быть лучше тебя и твоих восемнадцати. Когда увидимся, красавица?
— Ну я теперь очень занята, — важно сказала Алёнка, сажая Даню к себе на руки, чтобы Михаил мог их видеть вместе. Алёнка прижалась лицом к Данькиным рыжим волосикам. — Скажи, мы похожи?
— Ничего общего. Малыш похож на меня.
— Это правда. У него твой дьявольский нос и такой же характер. Глупая Лиса с ним не справляется. А со мной он почти не капризничает. Правда, Даня? — Алёнка потёрлась носом о его щёчку. — Мефисто, хочешь мы как-нибудь приедем к тебе в гости? Не сегодня. Надо немного освоиться. Так сказать, заслужить доверие.
— Даже не знаю. Я, если честно, боюсь привязаться к малышу.
— А ты разве уже не привязан? Не чувствуешь своего сыночка? Я вот чувствую. Только я смелее тебя. Ищу способы быть с ним. Вот ради него стала няней. Ну, а ты-то что, Мефисто? Опять сдулся?
Михаил вовсе не обиделся. Когда Алёнка так себя вела, он чувствовал в ней свою Ангелу.
— Конечно, я слабак. Знаешь, с возрастом начинаешь себя жалеть. Это в молодости ищешь острых ощущений. Ты всё-таки бесшабашная девчонка. И я скучаю по тебе.
— Ну так давай назло всем спланируем наш родительский день. Будем валяться на диване и тискать малыша.
— Прекрасная перспектива. Ну, а дальше-то что?
— Жить нужно в моменте. Может, мы завтра умрём? А ты боишься.
— Да ничего я не боюсь, — Михаил вдруг понял, что не может отказать Алёнке, он на самом деле хочет побыть с Даней. «Потискать малыша» — вот ведь нашла слова, чтобы его помучить. Ангела тоже находила слова и мучила, а он всё готов был терпеть от неё.
— Ладно, я согласен. Спланируем день, и я заеду за вами.
— А ты не такой уже слабак, Мефистушка, — рассмеялась Алёнка. — Ну ладно, пошла я Даню покормлю да поесть что-нибудь приготовлю. Лиса упёрлась куда-то, а в холодильнике никакого ужина для любимого мужа. В прошлый раз она вернулась домой с коньками. Представляешь? На коньках собирается кататься. Ой умора. Ей похудеть сначала надо, а то коньки в лёд врастут.
— Жестокая ты девочка, — сказал Михаил, чувствуя странную обиду из-за её слов. Когда Алёнка говорила о возрасте Алисы, он начинал чувствовать себя старым.
— Ой, да брось. Хватит тебе Лису жалеть. Ты должен быть на моей стороне, а ты её защищаешь. Ладно, пока.

Алёнка бросила трубку, а Михаил задумался о странном хитросплетении их отношений. Потом вдруг всплыла в памяти фраза «Как жестока молодость» и он вздохнул. Взял телефон и отбил смску: «Я на твоей стороне». Приложил смайлик с сердечком. В ответ пришла улыбочка и одно слово «Жди».
Настроение у Михаила поднялось. Алёнка ему как будто свет в конце тоннеля показала. Скоро Алёнка с Даней в гости к приедут. Надо будет погуглить как развлекать годовалого малыша. Михаил подошёл к окну и посмотрел на спускающиеся снежинки. До разговора с Алёнкой он собирался дойти до магазина, чтобы купить бутылку вина, а сейчас решил, что лучше он наденет кроссовки и отправится бегать. Раз у него теперь восемнадцатилетняя девушка — надо соответствовать.

Глава 25

Алёнка затаилась. Внимательно изучала всё что касается Дани. Предложила Стасу гулять с малышом и выяснила где лежат тёплые вещи. Внимательно слушала Алису как питается малыш. Какой у него режим. Каждый раз во время дежурства звонила Михаилу и показывала ему Даню.

Долгожданный день настал в субботу. Стас заранее попросил её посидеть с Даней целый день. У него планировался офисный выезд за город, и он хотел взять с собой Алису. К этому времени Алёнка уже полностью заслужила его доверие. С Алисой не сцеплялась, а только говорила по делу. Ходила на «работу» в свободных трениках и футболке оверсайз. Иногда к приезду Стаса готовила ужин. В общем настоящая няня.

В пятницу Алёнка, дрожа от нетерпения, позвонила Михаилу.
— Готовься, отец, — сказала она серьёзно. — Не забудь игрушку купить.
— Так я в этом ничего не понимаю. Какую игрушку?
— Мефистушка, ты что?! Погугли какие игрушки ребёнку в год нужны и зайди в «детский мир». Ладно, пошутила. Любую плюшевую игрушку купи. У малыша должно быть что-то от отца. Как ты думаешь? Мы к тебе на целый день приедем.
Михаил встал рано. Волновался как перед приёмом важных гостей. Сделал такую тщательную уборку, какой никогда не делал. Заполнил холодильник фруктами и соками. Приехал заранее. Припарковался у знакомого дома. Вышел из машины, не сводя глаз с подъезда. Когда увидел Алёнку с коляской чуть не прослезился. Замахал руками.

Алёнка осторожно шла, переступая стройными ножками на высоких каблуках, толкая перед собой коляску. На плече большая сумка. Куртка как обычно нараспашку. Без шапки, несмотря на лёгкий мороз.
— А вот и мы, — она поцеловала Михаила в губы. — Вытаскивай его.
— А коляска зачем?
— Коляска трансформируется в детское кресло. Ты что, отец, таких вещей не знаешь?
Михаил склонился над Даней. Тот выпустил пузырь и крикнул «Па».
— Голос крови не обманешь, — заметила Алёнка. Михаил сглотнул ком в горле.
— Возьми Даньку на руки, а я пока всё устрою. Стасик показывал, как это делается.
Михаил взял Даню на руки и прижал к себе, глядя в его голубые глазёнки. Алёнка деловито сняла колёса и устроила на заднем сидении кресло. Забралась сама рядом.
— Давай его сюда. Извини, на переднем сидении не поедем.
Михаил с сожалением положил Даню в кресло. Хотелось прижаться к тёплой щёчке и поцеловать, но свои чувства он привык скрывать. Уселся поскорее за руль.
— А вот сегодня не гони! — скомандовала Алёнка и хохотнула. — Везёшь ценный груз.
Михаил заставил себя сосредоточиться на дороге и не слишком часто поглядывать на Алёнку, которая развлекала малыша, то вытаскивая игрушки из сумки, то щекотала его, то смешно пародировала его звуки. Данька веселился вовсю. Михаил тоже улыбался, слушая их возню. Откуда в восемнадцатилетней девушке столько любви? И вечный вопрос: не иначе как Алёнка и есть Ангела. Вот сидит сзади и по своей привычке подтрунивает над ним. Как хотелось бы, чтобы это всё было его навсегда, а не только на время. Хотелось бы, чтобы это была его семья. Алёнка, его жена, и Даня, его сын.
— Эй, водитель! — послышался задорный голос Алёнки. — А включите нам детское радио. Мы будем песни петь.
И вот что только ей в голову не придёт, подумал Михаил и тут же послушно начал искать детское радио.
«Вместе весело шагать по просторам» — раздалось из приёмника.
— Оставь! — заверещала Алёнка. — Обожаю эту песню и тут же начала подпевать чистым и звонким голосом.
Даня тоже вставлял свою лепту заливистым голоском. «Сколько в ней жизни», — думал Михаил, подглядывая на Алёнку, стоя на светофоре. Их глаза встретились, девушка показала ему язык.
Михаилу хотелось чтобы дорога длилась вечно. Идеальная ситуация: движение, детская музыка, красивая девушка, гомон малыша. Может, сделать ещё кружок? Но проверив вечные пробки, свернул во двор и припарковался. Повернулся назад.
— Приехали.
— Ну вытаскивай дорогих гостей, — весело сказала Алёнка. — И давай, может, прогуляемся чуть-чуть. Пусть Данька воздухом подышит. Я обещала Стасику сегодня погулять. Надо слово держать.
Михаил пристроил колёса, и они покатили по улице. Спускались мелкие снежинки. У Алёнки зазвонил телефон, и она быстро с кем-то поговорила. Потом озорно повернулась к нему.
— Стасик звонил. Спрашивает, как я справляюсь. Да я справляюсь лучше чем его жёнушка. Правда? — девушка повернулась к Михаилу.
— Ты как будто Мэри Поппинс, — подтвердил Михаил, обнимая её за плечи.
— Это только с Даней. Как-то пришла к подружке, она недавно родила, так меня её ребёнок только раздражал. А Данька мой. А мы с тобой гуляем как настоящая семья, правда? Возьми, покати коляску сам. Почувствуй это. Давай же.
Алёнка освободилась из-под его руки.
Зачем она меня втягивает?" - подумал Михаил, но послушно всунул руки в огромные варежки на коляске, хранившие ещё тепло Алёнкиных пальчиков. Девушка запахнула, наконец, куртку и засунула руки в карманы. Так они и шагали втроём по улицам, где он привык ходить один по магазинам или за выпивкой. А вот сейчас он идёт с коляской и ему удивительно хорошо.
Снег повалил сильнее, они повернули к дому. Даня уснул, убаюканный покачиванием и морозным воздухом. Даже не проснулся, когда Михаил втащил коляску в квартиру.
— Давай я его раздену и пусть ещё поспит, — Алёнка ловко освободила его от комбинезона и положила в спальне на широкую кровать.
Михаил присел на кровать, любуясь Даней.
— Смотри как умотался, — хихикнула Алёнка и потёрла руки.
— Какой он милый, — прошептал Михаил.
Алёнка встала.
— Пока он спит мы можем что-нибудь выпить. А то я ужасно замёрзла.
Михаил взял её руки в свои.
— Ты когда будешь одеваться по погоде?
— Я не умею кутаться. Обычно я быстро хожу, а тут мы долго гуляли. Не зря мамашки такие закутанные ходят. Придётся купить длинную шубу. Пуховики длинные я не люблю. Купишь мне шубку, Мефисто?
Михаил кивнул. За то счастье, которое она ему дарит, он бы ей весь мир купил. Ну или то на что денег хватит. А платили ему, востребованному хирургу, очень неплохо.
А потом они пили красное вино на кухне, и Михаил жарил мясо с картошкой. Потом вдруг спохватился.
— А Даня проснётся, чем его кормить?
— Я прихватила готовое мясное пюре. Только разогреть надо. Ещё бананчики он любит.
— Я как раз купил, — обрадовался Михаил.
— Ну вот и славно.
Неожиданно он хлопнул себя по лбу.
— Вот я дурак. Вина выпил. Как я вас обратно повезу?
— Никак, — Алёнка смотрела на него, не мигая, и он почти утонул в голубизне её глаз. - Мы тут останемся.
— Надеюсь, ты шутишь?
— А что такого? Ты отец или как?
— Послушай, как бы чудно не сложились обстоятельства, мы не можем украсть Даню.
И снова на ум пришла Ангела, которая всегда шла против правил. Ангела, уговорившая его сделать операцию Сорокину.
— Понимаю, — Алёнка вздохнула. — Поедем на такси, раз ты не хочешь, чтобы мы были семьёй.
— Когда родители дома будут? Надо вернуться до их прихода.
— Какие они родители? Сам подумай. Стасик, вообще, не причём. Попал с этой Лисой. Может, ты нас украдёшь? — Алёнка склонила головку набок, кокетничая. — Я буду хорошей женой.
— Я бы очень хотел. Нельзя. Придёт время, у тебя будут свои дети.
Алёнка вздёрнула подбородок.
— Ты не понимаешь?! Я не хочу других. Я хочу Даньку. В нём моя жизнь и моя душа.
Мефисто вздохнул. Он бы и сам хотел. Затеряться с ними во вселенной. Сбежать от одиночества. От неловкого момента спас Данька. Захныкал.
Алёнка побежала к нему. Михаил задержался. Сделал большой глоток вина, пытаясь успокоиться. Неужели эта девчонка задумала украсть малыша? А что, в восемнадцать лет они все безбашенные. Вбила себе в голову, что это её ребёнок. Может, не нужно было приезжать? Но он хотел их видеть.
Михаил пошёл в комнату.
Алёнка переодела Даню в белую футболку и джинсовый комбинезон. Заспанный, с рыжими кудряшками малыш выглядел очаровательно. Михаил подошёл ближе.
— А вот и твой па, пожаловал. Скажи «па».
— Па! — завопил Даня и протянул пухлые ручонки.
— Возьми его. Я пойду на кухню, пюре погрею. Он голодный.
Алёнка убежала на кухню. А Михаил прижал к груди Даню, вдыхая его детский запах. Это второй раз когда он держал его на руках. Теперь не надо было спешить. У них было время. Погладил рыжие кудряшки. Провёл пальцем по нежной розовой щёчке. Даня схватил его за палец и засмеялся, вырываясь. Михаил поставил его на ножки. Малыш поднял ручку вверх, приглашая идти. Они отправились на кухню, где хлопотала Алёнка. А потом он сидел напротив и смотрел как Даня ест с ложечки, которую подставляет к его ротику Алёнка.
Позже они разложили диван в гостиной и тискали Даньку, придумывая для него игры. А потом он и сам не знал, как случилось, что они втроём заснули. Михаилу снилась Ангела. Она грозила ему пальцем и казалась рассерженной.
Михаил подскочил на диване. Часы на стене показывали два часа ночи. Алёнка спала на боку, обняв малыша, который прижался к ней.
Да как же так?! Он хотел разбудить Алёнку, но она только что-то пробормотала и повернулась на другой бок. Михаил подхватил Даню на руки. Тот открыл голубые глазёнки и улыбнулся. Михаил прижал палец к его губам и прошептал: «только не кричи».
Михаил прикрыл дверь в гостиную и вошёл в спальню. На кровати валялся Алёнкин телефон. Странно, что никто из родителей не звонил. Он взял телефон, но тот оказался выключенным. Михаил выругался. Какого чёрта? О чём только она думала? Родители, наверно, с ума сходят. Он включил телефон, чтобы позвонить, но там был код. Отбросил телефон и принялся неловко одевать Даню. Хорошо ещё, что малыш спокойно перенёс его неумелое одевание. Положив Даню в коляску, Михаил схватил ключи от машины и поспешно вышел из квартиры, захлопнув дверь. Он быстро отвезёт Даню домой, благо адрес он знал, и уговорит родителей не давать ход делу. Конечно, Алёнке больше ребёнка не доверят, но оно и к лучшему. У них обоих крышу снесло. Михаил старался ехать быстро, благо дороги ночью пустые. Когда приехал к дому, Даня крепко спал. Он вытащил его из машины и взял на руки. Задрал голову, глядя на высотку. Во всём доме светились только окна в квартире Ангелы.

Глава 26

Когда Михаил вышел из квартиры Алисы, он чувствовал себя так отвратительно, что был вынужден прогуляться вокруг дома и обрести равновесие, чтобы сесть за руль и поехать домой.

Алиса набросилась на него. Выхватила Даньку. Кричала со слезами на глазах, что они подадут в суд на эту сумасшедшую и что больше её на порог не пустят и… Разбуженный Даня оглушительно заревел и Алиса утащила его в комнату. Они остались наедине со Стасом.
— Как у тебя оказался малыш? — требовательно спросил он, сжимая кулаки.
— Я прошу прощения, — Михаил чувствовал, как срывается голос. — Алёна привезла его ко мне в гости. Мы собирались вернуться к вашему приезду. Но случайно заснули.
— Мы сто раз ей звонили! Телефон был выключен. Что это было? Вы хотели его похитить? Это наш сын! Выбросьте из головы бредовую идею, что вы отец!
— Алёна укачивала Даню и заснула. Как только я проснулся, сразу приехал. Я понимаю, что вы чувствуете. Если бы у меня был телефон, я бы позвонил раньше. Мы не собирались…
— Вон! — закричал Стас, открывая дверь. — И чтобы я больше никогда тебя рядом с домом не видел.

Михаил шагнул на лестничную площадку и, не вызывая лифта, понёсся вниз по лестнице. Опомнился, когда начало колоть в боку. Остановился. Присел на подоконник. Он был весь мокрый. Медленно поднялся и вызвал лифт.
Гневные крики ещё звучали в ушах Михаила. Но хуже всего было то, что он и сам осознавал, что Алиса права. То, чему он вольно или невольно потворствовал, недопустимо. Это уже третий раз, когда он шёл на поводу у женщины. Да он тряпка, а не мужик. Что с ним происходит? Невозможно так жить и мучаться. Он зачем-то взглянул на окна так хорошо знакомой ему квартиры. Единственное, куда его пустили, это в прихожую, но там остались лишь стены. Выкрашенные в фисташковый цвет они больше не напоминали старенькие обои, которые были при Ангеле. Невыносимо жить прошлым. Михаил вздохнул. Пора взять себя в руки. Сегодняшний день оказался показательным. Наложить запрет на прошлое. Одиночество осточертело. Ему надо любить и заботиться о ком-то. Создать семью, завести своего малыша, а не воровать чужих.

И тут же вспомнился Данька и его «па». Михаил почувствовал как больно сжалось сердце. И этого малыша пора оставить в покое. У него есть родители и не имеет значения, что он биологический отец и что Даня его признал.
В одной из комнат, там где у Ангелы была спальня, и куда Алиса утащила малыша, погас свет. Свет горел на кухне, куда, видимо, отправились Алиса и Стас. Ну вот и всё. Малыш накормлен и спит.
А ему надо ехать. Михаил проверил телефон. Никаких звонков или смсок не было. Значит, Алёнка спит. Он вздохнул, представляя какой скандал она закатит. Но это уже неважно. Он поступил так как и должен был поступить: отвёз малыша к родителям. Не надо было его забирать к себе.
Михаил подошёл к машине и щёлкнул сигнализацией. Сел за руль и поехал так быстро, как позволял ночной город. Быстрая езда всегда помогала. Вот и к дому он уже подъехал чувствуя, что нервное напряжение отпустило. Если Алёнка спит, он ляжет рядом и обнимет её. Завтра выходной. Если она останется, он сводит её в кино или в театр. Постарается убедить, что им, если она хочет с ним остаться, нужно жить своей жизнью. Пусть переезжает к нему, если ей невыносимо жить рядом с Даней.

В квартире было темно. Михаил сбросил куртку в темноте и на цыпочках прошёл в гостиную. Света с улицы, который падал на разобранный диван, хватило чтобы увидеть, что на нём никого нет.

Михаил нащупал выключатель. Яркий свет залил комнату с высокими потолками. Разобранный диван с подушками. Никого. Плед, которым Алёнка укрывала Даню, на полу. Михаил заметался по квартире, включая свет на кухне, в ванной комнате и, наконец, в прихожей. Вешалка, на которой висела Алёнкина куртка была пустой. Не было её сапожек.
«Нет! — застонал Михаил. — Ты не могла оставить меня. Нам нужно поговорить. Я должен убедить тебя остаться. Ты моя Ангела и нам нужно жить дальше».
Михаил вытащил из кармана пуховика телефон и набрал Алёнкин номер. Он не знал, что ей скажет, но молился, чтобы она взяла трубку. Телефон оказался выключенным. Возможно, Алёнка он сел или девчонка так разозлилась на него, что не стала его включать.
Хирург опустился на диван и начал сочинять сообщение. Нужные слова не приходили. Он чувствовал себя вымотанным и уставшим. Ему было жалко всех. Алёнку, которая оказалась привязанной к чужому ребёнку, Алису, Стаса и даже себя. Михаил отбросил телефон. Появилась идея вернуться к дому на Котельнической набережной, чтобы перехватить Алёнку там. Взглянул на часы. Четыре часа утра. Время, когда души покидают тела. Самое сложное время в сутках. Особенно зимой.
Михаил вышел в прихожую и схватил пуховик, но как-то вдруг понял, что никуда не поедет. У него нет сил даже смотреть на эту высотку. Это всё равно что снова пережить тот кошмар, когда Алиса кричала на него. А как он мог ей объяснить, что они всего лишь играли с Данькой и чувствовали себя счастливым
и. Никто не виноват, что так сложились обстоятельства, что малыш важен для всех них.
Михаил опять разозлился на себя. Нужно успокоиться и выспаться. Он прошёл на кухню. Там, на барной стойке, служившей ему столом, ещё стояли бокалы и тарелки. В суете с малышом их никто не убрал. И теперь следы этого бывшего праздника хотелось смахнуть со стола. Не было сил вспоминать, как было прекрасно смотреть на раскрасневшуюся Алёнку с бокалом вина. Алёнку, с аппетитом поедающую картошку с мясом, которую она приготовила. И знать, что в соседней комнате посапывает тёпленький малышок.
Невозможно!

Михаил открыл шкафчик, где стояла початая бутылка армянского коньяка. Налил полную рюмку и выпил залпом. Подошёл к окну и посмотрел на шоссе. Город спешил жить днём и ночью. Ещё рюмка, и Михаил почувствовал, что напряжение спадает. Михаил вернулся к столу, сложил грязную посуду в посудомоечную машину и включил программу. Протёр столы и плиту. Завтра будет новый день, и он не хочет допускать в него старых, пусть даже приятных воспоминаний. Не пустит он в новую жизнь боль, которая чуть сожрала его. Как-то вдруг появилось осознание, что он не будет звонить Алёнке. Ушла, значит, ушла. Если Алёнка его девушка, она вернётся. А если нет, он найдёт другую и будет заботиться о ней.
Михаил улёгся в постель, положив рядом телефон, и сразу провалился в сон.