Наследница миссии (продолжение)

ГЛАВА 18

После исчезновения Аллы Михаил опять вернулся состояние, в котором женщины значили для него не больше чем тюбик с зубной пастой в ванной. Мужчина выпроваживал любовниц сразу после того, как желание покидало его. Оставалась лишь жалость к той, которая не была так хороша как Ангела и презрение к себе, что опять поддался требованиям тела. Посадив девушку в такси, Михаил возвращался домой и наливал виски, чтобы отключить мозг. Иногда, если на следующий день не было операции, хирург мог пить до тех пор, пока не оказывался в кровати и засыпал.

И вот теперь Михаил опасался, что Алёнка разочарует его. Всё ещё молча, он отпер дверь и пропустил девушку вперёд. Она прошла чуть коснувшись его. Он жадно вдохнул её особенный запах свежести, не перебитый духами.
В узкой прихожей Алёнка повернулась к нему.
— Даже не знаю, зачем я пришла! Не хочу чтобы ты подумал, что я…
Михаил откинул с её лица упавший локон.
— Ты даже не представляешь, о чём я думал, — пробормотал он, прислонившись к стене. — И ты даже не представляешь на что я надеюсь и как боюсь, что ты разочаруешь меня, как все те, кто были после неё.
Алёнка хмыкнула.
— Ты очень странный. Какой-то надломленный, — девушка подняла руку. Мелькнули чёрные ногти с красным ободком, и Михаил с трудом удержался, чтобы не поцеловать пальцы, поддаваясь иллюзии, что это Ангела.
Девушка погладила его по щеке и прижалась к нему:
— Я не из тех, кто разочаровывает. Я из тех, кто очаровывает. Во всяком случае мой парень, с которым я рассталась после болезни, до сих пор меня преследует. И, вообще, я могу заполучить любого парня, даже если у него есть девушка.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Михаил, закрывая глаза и отдаваясь её прикосновению. — Ты очень красивая и необычная.
— Дело не в красоте. Во мне есть драйв. Я другая, — она помедлила. — Стала другой после болезни. В меня словно вселилась новая душа. А иногда у меня бывают такие приступы отчаяния, что хоть вешайся.

Михаил положил ей руки на плечи, прислушиваясь к себе. Он хотя и желал эту девчонку, в нём было больше нежности, чем страсти. Но он боялся поверить, что это Ангела.
— У меня тоже бывают приступы отчаяния, — сказал Михаил. — Такие хоть вешайся.
— И что ты тогда делаешь?
— Пью, если нет операции.
— Ты хирург?
— Пластический.
Она хихикнула.
— Мы ещё в коридоре и ты не раздел меня.
— Ты рискуешь, — сказал он. — Я не останавливаюсь на полдороге.
— Я тоже, — она потянула за полы его куртки. Кнопки затрещали. Он сбросил куртку на пол и, посадив девушку на пуфик, начал снимать сапожки с её ножек.
Когда Михаил поставил Алёнку на пол, она оказалась ниже его. Ангела тоже доставала ему до подбородка. Алёнка обхватила его за шею, подняв лицо. Тогда он не выдержал и снова прижался к её губам, уже не заботясь, что она испугается. Он целовал её так же дерзко как Ангелу. Та как-то сказала, что такими поцелуями он забирает её душу. Но девчонка вовсе не испугалась, когда они, тяжело дыша, отстранились.
— Ничего себе. Ты такой страстный или у тебя долго никого не было?
— Это уже неважно.

Михаил сбросил ботинки и схватил Алёнку на руки. Ему захотелось перекинуть её через плечо и надавать по попе за тот огонь, который она зажгла, но особенно за то, что она разбередила старое чувство. А он не хотел разочаровываться.
Он принёс её в маленькую спальню с задёрнутыми шторами и включил свет. Поставил девушку на ноги. Вспомнилась их игра с Ангелой. Тогда они медленно рвали одежду друг на друге и смотрели. Это было тогда, напомнил он себе. Сейчас ему не хотелось играть. Ему хотелось медленно раздеть её и ласкать.
Он запустил руку в её волосы, а она доверчиво положила голову ему на грудь.
— У тебя так бьётся сердце, — Алёнка смотрела на него снизу вверх.
Он провёл пальцами по её лицу. Обвёл губы.
— Ты прекрасна. Даже не знаю, почему ты согласилась прийти.
Внезапно она перехватила его руку, повернула и стала рассматривать его перстень со знаком бесконечности.
— Я где-то видела это, — пробормотала Алёнка и отбросила его руку и села на кровать, обхватив руками голову.
— Мне кажется, я схожу с ума. Музыка, которую ты поставил в машине. Этот перстень. Твоё лицо. Ты сам. Всё это было.
— Ангела. Ангела. Ангела, — Михаил опустился перед ней на колени. — Я буду называть тебя так, пока ты не вспомнишь. Я расскажу тебе…
— Давай займёмся любовью, — Алёнка взялась за воротник его рубашки и рванула так, что полетели пуговицы.
Михаил почувствовал, как по всему телу прошла дрожь. Он стянул через голову её свитер. Теперь она стояла перед ним в джинсах и красном бюстгальтере. Ангела тоже любила красное бельё, промелькнуло в голове. Внезапно, он вспомнил, что в тот первый раз, он разрезал сначала платье, а потом бюстгальтер.
— Замри на минутку, — взмолился он. — Я сейчас вернусь. Только не двигайся и ничего не снимай.
Он побежал в кухню и вытащил нож. Спрятал за спину. Если испугается, значит, она не Ангела.
Вошёл в спальню.
— Сними джинсы! — потребовал он.
Лёгкая улыбка. Задиристая. Смешок.
— Ты любишь смотреть?
Михаил кивнул.
— Тогда у меня есть что тебе показать.
Она стянула джинсы и переступила через них. Трусики тоже были красные и кружевные. Она подбоченилась, выставив правую ногу вперёд и поставив её на носок, словно собиралась фотографироваться. Поправила каштановые локоны.
— Ну?
— Я уже сказал, что хирург, — сказал он хрипло. — И мне бы не хотелось возиться с застёжкой. — Михаил одним прыжком оказался возле неё и вытащил нож. Алёнка вскрикнула, а он одним движением перерезал тонкую полоску между чашками. Девушка инстинктивно прикрыла грудь руками.
— Покажи! — потребовал Михаил, отрывая её ладошки.
Девушка не сопротивлялась. Её грудь показалась во всей красоте. Небольшая, упругая, с розовыми напряжёнными сосками. Михаил отбросил нож и припал к соску губами.
Девушка застонала. И потом, когда он взял её на руки и бережно положил на кровать, куда-то исчезли её дерзость и самоутверждение. Она оказалась нежной и открытой. Позволяла ему и позволяла себе. Несмотря на юный возраст, девушка казалась опытной. Михаил всё ещё боялся поверить, пока вдруг словно кто-то невидимый закрыл Алёнкино лицо и он увидел свою Ангелу. Увидел, какой она была в тот момент, когда уже была на грани. Когда они оба были на краю пропасти страсти, оттягивая неизбежный миг растворения друг в друге.
Он прошептал «Ангела» и крепче прижал её к себе, словно того, что он уже овладел, было недостаточно. А потом они лежали обнявшись, и он долго боялся открыть глаза. Открыл только когда она прошептала:
— Мне никогда не было так хорошо, как с тобой.
Он посмотрел на неё и его поразило, что, несмотря на то, что Ангела исчезла и на него смотрела Алёнка с её прекрасными голубыми глазами и растрёпанными волосами, каждая чёрточка в ней кричала: «Это я! Узнай меня! Не верь своим глазам! Узнай мою душу. Это я, твоя Ангела».
— Я больше тебя никуда не отпущу, — хрипло сказал Михаил.
Алёнка приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза.
— Думаешь, я твоя Ангела?
Он кивнул.
— Это так важно?
— Очень. Я умирал без тебя. Если бы не работа, не знаю, как бы жил.
Алёнка провела пальцами по его лицу. Очертила нос, губы.
— А я вот не могу вспомнить тебя. Какое-то дежавю присутствует, но я не уверена.
Девушка откинулась на спину и некоторое время смотрела в потолок, потом снова приподнялась на локте и серьёзно сказала.
— Но если тебе нужно, я буду твоей Ангелой.
Он схватил её и опять перевернул на спину, закинув её руки наверх, нависая сверху.
— Ты не будешь. Ты есть. Ты вернулась за мной. Ты обещала не уходить без меня. Только ради тебя я пошёл на эту авантюру, в которую не верил.
— Расскажи мне эту историю.
— Как-нибудь, — Михаил отпустил её и лёг на спину, глядя в потолок. — Знаешь, в тот самый момент, я видел её лицо.
Алёнка села.
— Она была красивой? — в её голосе звучала ревность. — Красивее меня?
Между тёмных идеально очерченных природой бровей, появилась складочка.
— Она была старше тебя. И у неё были чудесные рыжие волосы.
— Рыжие? — Алёнка сморщила нос. — Ну разве это красиво? — Посмотри на эту Лису-Алису. Тьфу, имя какое дурацкое. Мефисто, ты хочешь, чтобы я тебя так называла? — Алёнка наклонилась над ним.
— Очень.
— Так вот, Мефисто. Раз уж ты хочешь, чтобы я осталась с тобой, между нами не должно быть никаких недоговорённостей. Никакой лжи. И ты честно ответишь мне на мой первый вопрос.
— А иначе что?
— Встану и уйду.
Минуту они сверлили друг друга глазами, а потом Михаил рассмеялся.
— Добро пожаловать домой, Ангела. И за это твоё чудесное возвращение, я предлагаю выпить бутылочку шампанского.
— Не возражаю, — Алёнка вывернулась из-под его руки и вскочила. Потянулась, являя Михаилу ровную спинку, упругие ягодицы и длинные ножки. Подхватила с полу его чёрную рубашку. — Не возражаешь, если я возьму?
Впрочем девушка и не ждала ответа. Натянула на плечи, перекинув назад волосы, и стала подворачивать рукава.
Это она, моя Ангела, подумал счастливый Михаил, любуясь ей. Моя любимая никогда не спрашивала. Конечно, он всё ей расскажет. Да что там, расскажет. Он сделает всё, что угодно, только бы она осталась.

Глава 19

В рубашке Михаила, завязав локоны в узел, Алёнка сновала по кухне, деловито распоряжаясь.
— После секса я всегда ужасно голодная. Загляну в холодильник. Так, сплошные нарезки, маслины и оливки.
Она посмотрела на него.
— Послушай, чем ты питаешься?
— Сегодня собирался в магазин. Но появилась ты. Если хочешь, пойдём куда-нибудь ужинать.
— Не хочу. У нас важный разговор, а там будут отвлекать. Но, — Алёнка подняла вверх указательный палец, — я оставлю приглашение за собой. Договорились?
— Всё, что ты хочешь.
Алёнка вытащила огромный нож. Подкинула вверх так, чтобы он перевернулся в воздухе и ловко схватила за ручку. Михаил даже дыхание затаил, настолько боялся, что она не успеет и схватится за лезвие, которое он только вчера наточил.
Алёнка подошла к нему, уютно устроившемуся за барной стойкой. На нём были только спортивные брюки и борцовка. Приставила нож к горлу.
— Обещаешь?
Михаил почувствовал, как острое лезвие впилось в кожу, но он только улыбнулся. Да пусть хоть на куски его режет, лишь бы ей было хорошо. Только бы осталась с ним. Выступила капелька крови. Алёнка опустила нож.
— Ой, прости. Нож такой острый или ты такой нежный?
— Нож острый, - усмехнулся Михаил.
Девушка наклонилась и слизнула капельку крови языком. Михаил вздрогнул.
— Это вместо того, чтобы искать перекись. Я не вампирша, не думай. Но ты заслужил наказание. Испортил мой самый любимый комплект белья.
— Я куплю тебе два или три. Только в примерочную пойдём вместе.
— Ага. И займёмся там любовью.
Алёнка заразительно рассмеялась и потрепала его по волосам, словно он был несмышлёным малышом. Опять вернулась к холодильнику, вытряхнула на большую тарелку нарезки. Вокруг уложила маслины и оливки.
— Ну что ж, закуска готова. Где обещанное шампанское? Ах да, я видела. Да сиди же ты, не вставай. Мужчина ослаблен после секса. В то время, как мы, девушки, летаем от переполняющей нас энергии.
Она подала ему бутылку и поставила два узких бокала, которые висели на открытой стойке. Устроилась напротив, уложив подбородок на руки, как маленькая девочка, которая ждёт чуда. Михаил подержал пробку чуть дольше, чтобы хлопок оказался веселее. Но она и не думала вздрогнуть или закрыться как другие девушки. Смотрела на него огромными сияющими глазами.
— Ура! — девушка захлопала в ладоши. —  Обожаю этот звук. Ну, сначала за знакомство.
Они чокнулись и принялись за закуски. Михаилу показалось, что он давно так с аппетитом не ел.

К третьему тосту, который Алёнка провозгласила за любовь и потребовала, чтобы они пили левой рукой, оба только лениво закусили оливками. Возникла пауза. В воздухе висело нечто, о чём оба думали.
— Пьём до дна! — скомандовала Алёнка. — Со мной тебе мало не покажется. Михаил улыбнулся, любуясь её локонами, которые она распустила и теперь небрежно перекидывала за спину, когда они ей мешали. В распахнувшемся вырезе рубашки то и дело показывалась её грудь, поддразнивая его. Почувствовав это, Алёнка застегнула две пуговицы.
— Это чтобы ты не отвлекался. У нас ещё будет время, если...
— Если что? — Михаил вдруг почувствовал, как всё внутри него напряглось и он даже протрезвел.
— Если мне понравятся ответы на вопросы.
— А если нет? Ты встанешь и уйдёшь, как будто ничего не было?
Алёнка прищурилась.
— Но тех, кто были до тебя, ты сам выпроваживал, не так ли?
— Но они не были Ангелой.
— Знаешь, мне почему-то их жаль. Девушки по большей части дурочки. Не умеют пользоваться своей красотой. Не умеют играть, чтобы увлечь мужчину. Но это неважно. У меня созрел первый вопрос. Почему Данька назвал тебя папой?
 
Михаил улыбнулся, вспомнив маленькие протянутые к нему ручонки и его накрыло нежностью к этому малышу. Он честно пытался всё забыть и не тревожить Алису, тем более, что ему тяжело было видеть её. Когда Алла занимала это тело она была такой же сияющей как Алёнка. Алиса казалась уставшей от жизни. К тому же, она по-другому одевалась и поправилась на пару размеров. В общем с телом происходило тоже, что и с одеждой. Отдал кому-то и твоя вещь сидит по-другому, и её неприятно видеть. Так же было и с Алисой.
— Ну? — напомнила о себе Алёнка. — Мне вопрос повторить?
Она сидела, выпрямившись на стуле, словно прокурор за столом. А что если он впутает девочку во всю эту историю, а она вовсе не Ангела? Может, это его изощрённый мозг пытается подсунуть нужный пазл? Может, он выдаёт желаемое за действительное? Может, надо вырвать из сердца этот день, собрать силы и посадить Алёнку на такси, как других? Пусть катится к какому-нибудь студенту. Но он не может. Для него счастье сидеть и смотреть на её прекрасное лицо.
— Я даже не знаю, как начать. И я не знаю, к чему это приведёт.
— Но ты же понимаешь, что мы должны всё выяснить. Отвечай! — крикнула Алёнка и ему показалось, что она готова запустить в него тарелкой с остатками салями.
— Начну по порядку. Иначе ты не поймёшь. Ответ на вопрос будет в конце истории. А история начинается с того, что я встретил Ангелу. И влюбился, — Михаил замолчал, не зная как продолжить. — Но это опять не сначала. Ты читала про попаданцев?
— Конечно, читала. Это когда душа вдруг оказывается в чужом теле. Я думаю, что сама попаданка. Не уверена, что я твоя Ангела, но кто-то точно управляет мной после болезни. Но продолжай, — взмолилась она. — Потом расскажу.
Михаил вздохнул. И начал с самого начала. С того самого момента, когда он ещё совсем молодым парнем в другом теле влюбился в девушку брата Маришку. И как она решила уйти к нему от его родного брата.
— Боже мой! — сказала Алёнка. — А не история ли это из библии? Брат убил брата из чувства зависти.
Михаил вздрогнул. Когда он рассказывал эту историю Ангеле, та тоже упомянула про библию.
— Ну продолжай же, — потребовала Алёнка. — Мне не терпится узнать правильно ли я угадала.
— Брат заставил меня написать записку, что я добровольно ухожу из жизни, иначе пообещал убить Маришку, — Михаил взял бокал и допил залпом. Казалось удивительным, что вся эта история ещё до сих пор волнует его. Он даже потёр правый висок, к которому брат приставил дуло пистолета. — Пока писал, я понял две вещи: первая — мой брат сумасшедший, а вторая, что он мне больше не брат.
— Но ты даже не пытался сопротивляться! —  сказала Ангела. — Ты сдался?
— В тот момент я сидел привязанный к батарее, сопротивляться было бесполезно.
— Ты мог отказаться писать записку! И тогда он бы не застрелил тебя.
Голубые глаза Алёнки стали холодными как льдинки. Михаил опять подумал, что Алёнка не Ангела. Ангела лишь выслушала его историю и всё. А эта пигалица ещё имеет наглость осуждать.
— Значит, ты добровольно решил стать жертвой, — безжалостно заключила она, беря бокал в руку.
Михаил опешил.
— Ты не поняла, — сказал он, опуская глаза. — Тогда он убил бы Маришку. А я не мог этого позволить. Маришка сделала меня таким, каким я стал. Сильным. Уверенным. Я любил её. Если бы ты видела этого сморчка в очках, каким я был до того.
— О! — Алёнка улыбнулась и его история впервые показалась жалкой, а эта наглая девчонка ещё и пропела песенку: «Я его слепила из того, что было. А потом что было, то и полюбила». Знаешь, если хочешь знать моё мнение: эта Маришка сгубила вас обоих. Была бы она по-настоящему хорошей, её парень не связался бы с оружием. И тем более, она не связалась бы с его братом, словно других парней на свете не существовало. И я могу предугадать: она плохо кончила.
Михаил молчал, чувствуя, что в его душе назревает взрыв. Ему захотелось схватить Алёнку и выкинуть на улицу. Или завязать ей рот, чтобы она не болтала лишнего. Это была прекрасная история о его любви и жертвенности и никто не имеет права выворачивать её наружу.
Но Алёнка потянулась и взяла его за руку.
— Прости, если сделала тебе больно. Но я лишь сказала правду. А кто, как не я?
Теперь её нежная красота излучала сочувствие. Она вся была здесь, переживая с ним его новое осознание.
— Молодость беспощадна к пожилым людям, — сказал Михаил, вдруг осознавая, что перестал злиться. Ему надо было понять давным-давно.
— Маришка перестала учиться, выходить из дома, потом начала пить и, наконец, покончила с собой. — Алёнка несколько раз кивнула.
 — А ты помнишь, как это бывает, когда есть только твоя душа?
— Как ни удивительно помню. Я даже помню нашу встречу с Маришкой. С её душой. Она сказала, как хорошо, что мы можем быть вместе. А я к тому времени уже был одержим местью. Мне было недостаточно остаться там даже с ней. Я вернулся в тело молодого мотоциклиста, который попал в аварию на трассе. — Михаил выпрямился. — Это то, что ты видишь перед собой.
— Ты отомстил брату?
Михаил опустил глаза. Вспомнил Карину. Настоящую жену брата. Она недавно опять звонила ему. Предлагала встретиться. Поговорить. Он пообещал перезвонить, но так и не стал.
— Нет! — Михаил посмотрел прямо в самые глаза Алёнки, отдаваясь на их суд. — Я опять сделал любовницей его жену.
Алёнка фыркнула.
— Ты не очень изобретателен, Мефисто. Я бы даже сказала, что это прозвище тебе не очень подходит. А где интрига? Где коварство ума? Где твоя месть? Блюдо, которое подаётся горячим?
Михаил потянулся к бутылке шампанского и увидел, что она пуста. Ему отчаянно захотелось выпить, чтобы заглушить боль. Вся бесполезность его нынешней жизни, вся глупость мести и что ещё хуже всего — слабость его предыдущей молодой жизни, которой он так глупо лишился, накатились на него с чудовищной силой. Всё, что он хотел, остаться одному и довести себя до забытия. Завтра, к счастью, не было операции.
— Эй! — цепкие пальчики Алёнки сжали его руку. — Ну а дальше что?
Михаил медленно поднял голову.
— Дальше я понял, что месть не имеет того смысла, который в него вкладывают. Брат опускался сам. Для него не имело значения, что я спал с его женой. И, возможно, если бы я убил его, то оказал бы ему услугу, ввергнув себя в ещё большую пропасть. Так что я полное ничтожество. — Михаил взял нежную ручку с чёрными ноготками и поцеловал. — Ты помогла мне это осознать.
Алёнка выдернула руку.
— Да ладно тебе унижаться. Понял и прекрасно. Нужно идти дальше, а не сопли жевать. Всё это было сто лет назад.
Михаил вздохнул.
— Наверно, ты права.
— Не раскисай. Ты же не хочешь, чтобы я ушла? Расскажи про эту Алису. Какого хрена её сын называет тебя папой? Ты что, спал с ней?
— Знаешь, как-то был эксперимент. Душа ребёнка чувствует души своих родителей. Они перестают плакать и начинают улыбаться, чувствуя голос крови.
— И?
Михаил, ещё находясь во власти своих переживаний, не заметил, как напряглось Алёнкино лицо. Как она до крови закусила губу.
— Ангела была попаданкой. Захватила тело Алисы, пока та отправилась в другое измерение, — он вздохнул. — Глупо всё это. Только хуже себе делаем.
— Не отвлекайся.
— Так вот, — Михаил поднял глаза на Алёнку. — Я не спал с Алисой, я спал с Ангелой, пока та была теле Алисы. Когда Ангела ушла, Алиса вернулась в своё тело, но там уже был ребёнок. Она родила нашего ребёнка с Ангелой. Однажды я пошёл в кафе и случайно встретил Алису. Она подтвердила, что оказалась беременной раньше, чем они со Стасом вернулись в свои тела.
— То есть Стас, вообще, не отец? Если сдать тест?
— Никто не будет сдавать тест. Родители Алиса и Стас. Она выносила, родила и растит этого малыша. А мы с Ангелой всего лишь наслаждались нашей любовью.
— О! — Алёнка даже подпрыгнула на месте. — Кажется, ты опять считаешь себя жертвой! Старая игра не надоела? Может, хватит? — она стукнула кулачками по столу, от чего жалобно зазвенели бокалы. — Я тебе много могу рассказать, как мучается этот малыш. Я слышу, как его разрывает от крика. Он успокаивается, когда я прихожу и прижимаю его к груди. Он даже бутылочку с молоком берёт из моих рук, а не из рук этой так называемой матери. Теперь мне всё понятно. Они никакие не родители!
Алёнка вся подалась вперёд, её глаза сверкали.
Михаил почувствовал, как от её слов, по всему телу прошла дрожь. На лбу выступили капли пота, которые он вытер салфеткой. Как же он запутался и как устал. И он совершенно не знает, как поступить.
— И он тебя называет папой! — выкрикнула Алёнка, слезая с высокого стула.
Михаил со своего места видел, как в спальне Алёнка сбросила его рубашку и натянула джинсы и свитер. У него не было сил даже подняться со стула. Одетая в свою куртку дикого цвета фуксии с растрёпанными волосами, Алёнка заглянула в кухню.
— Я знаю, что делать!
За ней захлопнулась дверь. Михаил подошёл к окну и смотрел, как девушка быстро идёт по двору. Один раз она поскользнулась на высоких каблуках и ему показалось, что он мог слышать, как она выругалась и тут же пошла вперёд ещё быстрее. Михаил пошёл в спальню, где ещё сохранился тот самый запах, который оставался после занятий любовью. Так пахло после Ангелы. И только Ангела уходила от него сама. Он слабак, что и говорить. Михаил натянул футболку и вышел в прихожую. Всунул руки в пуховик. Хорошо, что в подвале его дома есть винный магазин, а завтра нет операции.

Глава 20

Когда Алиса вернулась домой, она трясущимися от пережитого волнения рукам освободила Даню от верхней одежды и посадила в кроватку, погрозив пальцем.
— Вот даже не думай сейчас пискнуть! Если не считаешь меня матерью, я вокруг тебя прыгать не собираюсь!

Алисе показалось или Даня на самом деле улыбнулся? Такой улыбкой, которая появляется в момент триумфа. Словно он был рад её достать. Алиса, даже не переодевшись в домашнюю одежду, прошла на кухню. В шкафчике, где они хранили спиртное, стояла бутылка виски. Алиса достала рюмку. Откупорила бутылку и залпом выпила до дна, дожидаясь пока перестанут трястись руки. Тепло проскользнуло внутрь. Алиса подошла к окну. Ей было стыдно за то, что она не справилась. Но потрясение от возникшей ситуации казалось огромным и безвыходным. Единственная мысль, которая крутилась в голове: надо скорее бежать из этой квартиры. Уехать на квартиру Стаса, там её не найдут ни Михаил, ни сумасшедшая соседка.

А ещё, призналась себе Алиса, больше всего её добило предательство Даньки. Как часто она видела ситуацию, когда подходят чужие люди, малыш ищет спасения у мамы. Отворачивается или прячется за спину. Даня же предпочитал, ну ладно своего биологического отца, но Алёнку. Неужели она и есть его мать? Как всё это несправедливо.

Стас застал Алису, когда приканчивала третью рюмку без закуски. За то время, которое она сидела, отрешённо уставившись в стену, она ни разу не навестила Даню. Да тот и не требовал внимания, хотя Алиса была уверена, что ему нужно поменять подгузник. Но она испытывала странное злорадство от того, что не собиралась этого делать. Она упрямо стукнула кулачком по столу и сказала: не любишь меня, вот и обходись сам. Умом Алиса понимала: силы неравные, но она так устала и ей были необходимы эти спасительные минуты тишины и одиночества.

Алиса вздрогнула. Стас вернулся с работы, а она сидит на кухне и выпивает в одиночестве. Стыдно. Почувствовала, как запылали щёки. Надо подняться и встретить его. Всё лучше, чем дождаться, чтобы он её, как последнюю пьянчужку, нашёл на кухне с бутылкой без закуски. Эх, ладно. Алиса выбралась из-за стола, почувствовав приятное головокружение.

Нетвёрдым шагом девушка вышла в коридор. Стас уже снял ботинки и куртку.
— Мари-Алиса, у вас такая тишина. Я подумал, что ошибся квартирой.
Алиса молча смотрела на мужа. Если она не перестанет глупить, то и Стаса потеряет. Удивительно, что Данька молчит. Она уже час, наверно, сидит на кухне.
Стас внимательно посмотрел на Алису.
— Что-то случилось? Почему такая тишина? С Даней всё в порядке?
Алиса вдруг почувствовала, что сейчас расплачется, но вместо этого лишь выше подняла подбородок.
— Почему всегда только Даня? Почему ты никогда не спросишь, что со мной? А мне очень плохо. Настолько плохо, что я открыла бутылку вискаря, который тебе подарили. Я даже не могла дождаться тебя.

Алиса повисла у него на шее, но Стас, коротко обняв её, освободился и пошёл в другую комнату. Даня радостно курлыкал в ответ на слова Стаса, но ни разу не сказал «па». Алиса поплелась на кухню и, допив рюмку, открыла холодильник, шаря взглядом по пустым полкам. Кажется, до этой чудесной встречи во дворе, она собиралась зайти в магазин и сделать котлет с картофельным пюре. Их общее любимое блюдо со Стасом. А ещё купить вкусных солёных огурцов. Неожиданно она и сама почувствовала голод. Открыла морозилку и нашла замороженную пиццу. Включила духовку. Развела молочную смесь для Дани.
Стас остановился в дверях, наблюдая за ней.
— Послушай, это удивительно, он был мокрый, но не кричал. Ты его отшлёпала?
— Нет, — Алиса вспомнила Данькин хитрый взгляд. — Я только погрозила ему пальцем, чтобы он оставил меня в покое. Но я была очень серьёзна.
Неожиданно она вдруг повернулась к Стасу:
— А, может, он сам почувствовал, что предал меня?
— Предал?! Ты серьёзно? Как это возможно в таком нежном возрасте?
Стас достал из буфета ещё рюмку.
— Ты будешь ещё или тебе хватит? — он с опасением посмотрел на Алису.
— Мне сегодня и бутылки не хватит. Это нужно пережить. Только не спрашивай сейчас, — Алиса всхлипнула. — Я не готова вспоминать об этом.
Стас кивнул. Налил две рюмки. Посмотрел на Алису.
— За что?
— А не за что. Бывают дети, которые начисто разрушают твой мир и тебе ничего с этим не поделать. Прав был профессор, когда спрашивал меня, почему я не умею справляться с жизнью?
Стас выпил рюмку и поморщился.
Алиса вытащила теплую бутылочку и передала Стасу.
— Можешь покормить? Я не могу к нему подходить, — Алису вдруг затрясло от невыплаканных слёз и напряжения последнего года, который сегодня казался потраченным на ребёнка, которому не нужна его мать.
Стас подошёл и сжал её в своих объятиях. Подождал, пока жена успокоится. Подал в руки рюмку.
— Выпей пока я его кормлю. Потом обсудим. Всё не может быть так ужасно. Ты просто устала.
— Я поставлю пиццу, — сказала Алиса, склоняясь к духовке, чтобы Стас не видел её слёз.
Только после пиццы, которая оказалась неожиданно вкусной, Алиса смогла членораздельно рассказать, что произошло во дворе дома. На этот раз она не стала щадить Стаса и призналась, что Даня назвал Мефисто «па». Стас устало покачал головой и сказал:
— Это неважно. Если он чувствует, что этот Мефисто его биологический отец, с этим ничего не сделать. Я слышал историю, когда девочка начала называть няню мамой, поскольку няня проводила с ней больше времени, чем мама, которая работала. Ты зря расстраиваешься. — Стас налил ещё. Они сдвинули рюмки молча.
— То есть тебя не волнует, что он назвал чужого мужика папой? — Алиса вытерла слезу. — А меня очень беспокоит то, что Даня признаёт Алёнку.
— Но «ма» он тебя называет!
— Зато успокоить его может только она. Может она и есть...
— Мари-Алиса, стоп! Давай ты немного поразмыслишь. Ничего особенного не случилось. Никому наш Даня не нужен. Не вижу ничего удивительного, если этот Мефисто пришел на него посмотреть ещё раз. В этом доме жила его любимая женщина, и ты ему её очень напоминаешь. Тут ребёнок, который вроде бы как его. Хотя доказательств никаких нет. Если только ДНК сделать. Может, эта Алла ещё с кем-то имела отношения. Но даже если сперматозоид его! — Стас поднял вверх палец! — Ни при каких обстоятельствах ему не отдадут ребёнка. Он рождён в браке. В нашем с тобой браке. Родители те, кто воспитывают. Алёнка вообще никакого отношения не имеет к Дане. Яйцеклетка твоя. А уж то, что твоя душа находилась в месте отдалённом от тела и вовсе доказать невозможно.
— А ещё они вместе ушли! Значит, они теперь заодно.
— И что с того? — Стас рассмеялся. — Алёнка кокетничает со всеми. Возраст такой. Может они дошли до угла дома и расстались? Нашла криминал — ушли вместе.
— Ты хочешь сказать, что я истеричка?
Стас потянулся к ней через стол. Алиса положила свои холодные руки в его горячие ладони.
— Девочка моя, ты просто устала. Но у тебя есть твои занятия по физике. И как бы я ни ревновал к профессору, хорошо, что у тебя появились такие знакомства. Может, он на работу тебя возьмёт?
— Я даже из дома не могу выйти. Ни одна няня не справляется с Даней. Как можно чем-то заниматься, когда тебе все время названивают?
— Послушай, — Стас покрутил головой и рассмеялся. — Знаешь, есть такая теория о том, что минусы нужно превращать в плюсы?
— Ну допустим, — Алиса насупилась.
— То, что Даня тянется к Алёнке это минус?
— Ну, минус.
— Так давай и наймём её няней. Превратим минус в плюс.
— Да ты с ума сошёл?! Я места не смогу себе найти, если я буду знать, что эта девчонка в нашей квартире с нашим ребёнком. Вот ты придумал.
— Это всего лишь предложение на рассмотрение. Решать тебе. Но тебе совершенно обязательно выходить из дома и чем-то заниматься. Иначе я тебя потеряю.

То ли сказалось воздействие виски, то ли доводы мужа, но и самой Алисе стало казаться, что ситуация у подъезда ей представилась в очень мрачном свете. Ничего странного, что Мефисто пришёл посмотреть на малыша и на дом, где жила его любимая женщина. Вспомнить. Бывает ведь такая любовь.

Утром Алиса проснулась с головной болью. Поморщилась. Вот только этого не хватало. Вспомнила, что вчера прикончили целую бутылку виски. Рядом похрапывал Стас. Воспользовавшись тем, что Данька спал, Алиса опять думала над вчерашней ситуацией. Какая же она всё-таки слабая, если какая-то девчонка может довести её. Вот уж Алла бы такого никогда не позволила. И вот ведь сколько раз давала себе обещания не реагировать на Алёнку и каждый раз та её умудряется сделать.

Алиса вздохнула и подумала с каким бы удовольствием она бы сейчас отправилась на кухню и спокойно выпила кофе, а потом бы занялась тем, чем ей бы хотелось, а не Данькой. Может, она плохая мать? Но этот малыш сводит её с ума. Ей даже смотреть в его сторону не хотелось. Бог ты мой, а ведь она так мечтала о ребёнке. С завистью смотрела на малышей в песочнице. Представляла как у неё будет своя кроха. Злилась на мужа, что тот говорил, что надо подождать, пока ипотеку не выплатим.

Данька задрыгал ножками. Одеяльце отправилось в угол. Раздался оглушительный рёв, который отозвался ещё более сильной болью в голове Алисы. Она поморщилась. Стас открыл глаза.
— Началось, — пробормотала Алиса, приподнимаясь на локте. — Иду. Иду. Ну орать так зачем?!
Она вытащила мокрый подгузник. Бросила в ведро. Поймала себя на мысли, что сегодня ей не хочется разговаривать с малышом. Даже его маленькие в перевязочках ручки и ножки умиления не вызывали. Она взяла на руки и положила на пеленальный столик. Протерла влажной салфеткой и надела чистый комбинезон с жирафами. Этот её любимый комбинезон обычно поднимал ей настроение. Но не сегодня. Алиса поймала себя на мысли, что до сих злится на Даню как на взрослого. Считает малыша предателем.
Алиса посадила Даню в кроватку, но он опять возмущённо завопил, требуя завтрака. Стас приподнялся на локте. Выглядел муж помятым и растрёпанным.
— Надо же было вчера так напиться! Голова трещит. Даня, да помолчи хоть минуту. Ты как? — спросил он у Алисы.
— Отвратительно, — Алиса присела на край кровати и обняла Стаса за шею. Прости меня за вчерашнее.
— Да ладно. Вчера тебе полегчало, ты даже начала улыбаться. Сейчас примем аспирин, потом водные процедуры, кофе и завтрак. Как ты на это смотришь, моя красавица?
Алиса машинально поправила волосы и выпрямилась. Красавицей она себя вовсе не чувствовала. Растрёпанная помятая и опухшая.
— Можно я тебе пока Даню дам, а сама смесь погрею?
— Давай конечно. Я могу сегодня позже поехать на работу.
— Лучше бы ты вовсе не ехал, — Алиса вытащила Даню из кроватки и передала Стасу, который начал привычно с ним сюсюкать.
Алиса надела халат и отправилась на кухню.
— Аспирин принеси, — попросил Стас. — Не ехать не могу, кто-то должен зарабатывать деньги.
— Уж лучше бы я зарабатывала, — пробормотала Алиса. Если так пойдёт, буду готова на любую работу. Даже в Пятёрочку товары раскладывать. Только бы уйти из дома.
Алиса поставила бутылочку греться и пошла в ванную, стараясь не обращать внимания на доносящийся крик из комнаты. Зеркало откровенно отразило помятое лицо. Вспомнилась цитата Набокова «Утро к ней не шло». Лучше и не скажешь. Молодая женщина умылась, чередуя холодную и горячую воду. Когда выходила из ванной, наткнулась на Стаса с Даней на руках.
— Ну ты где? — Стас потрясывал Даню на руках. — Он же голодный.
— Потерпит! — разозлилась Алиса. — Можно мне умыться? Смесь готова. Покорми его сам. Как же это надоело! Ни минутки для себя нет.
Стас прошлёпал босиком в кухню и достал бутылочку.
— Ну, малыш, давай-ка кушать. Мама твоя сегодня не в настроении. Не простила тебя после вчерашнего. Хотя не понимаю, как можно злиться на такого чудесного мальчишку. — Ну-ка хватай сосочку. Давай-давай.

Алиса прошла в кухню и достала лёд, наблюдая за парочкой. Сначала Даня отказывался и даже хныкнул, но Стасу всё-таки удалось просунуть ему соску в рот. Раздалось причмокивание.
— Ест! — довольно воскликнул Стас.
— Похоже тебе придётся брать отпуск по уходу, — сказала Алиса, протирая лицо кубиком льда с мятой, испытывая облегчение и раздражение одновременно.
— Аспирин раствори, пожалуйста, — сказал Стас, заметив, что Алиса прильнула к окну и казалось растворилась в городском пейзаже.
— Прости. Забыла.
— Да уж дали мы вчера жару с тобой, — сказал Стас, принимая стакан с бурлящим аспирином. — А вот малыш сегодня молодец. — Он погладил Даню по рыженьким шелковистым волосам.
— Это пока он с тобой. Ты за дверь, и он опять будет надо мной издеваться. Я ему больше не верю.
— Займись-ка ты сегодня поисками няни. Не нравится мне твоё состояние. Нашла на кого обижаться.
— А как бы ты себя чувствовал на моём месте? Нет у меня ни работы, ни бизнеса и даже мать из меня никудышная. Мой ребёнок предпочитает чужих людей мне. Неудачница одним словом. А я ведь так хотела ребёнка.

Алиса поспешно отвернулась к окну, чувствуя как глаза наполняются слезами. Вокруг куда-то ехали счастливые владельцы автомобилей и в эту минуту она бы всё отдала, чтобы оказаться там, на набережной. Даже стоять в пробке и слушать музыку. Или бежать к метро, пусть даже там людей как сельди в бочке. Она прижалась лбом к окну, чтобы охладиться.

Стас тем временем закончил кормление и приговаривая «хороший малыш. хорошо покушал» отправился с ним в комнату. Алиса, воспользовавшись моментом, вытерла щёки и выпила большими глотками стакан воды с аспирином.
В кухню вошёл Стас. Подошёл к ней и обнял.
— Ну что ты, маленькая, совсем расклеилась? — Он так же как до этого Даню, поцеловал Алису в макушку. — Потерпи ещё немножко. А может на завтра удастся уже няню вызвать?

Алиса уткнулась ему в плечо, чувствуя как родное тепло его рук охватывает её и согревает. Вот с чем ей повезло — так это с мужем. Просто удивительно как он всё это терпит. И ей вдруг вспомнился Антон, её бывшенький. Его измена, безразличие. Ей в тот роковой вечер так хотелось любви. До сумасшествия, до драйва. И вот теперь появился Стас. И пусть у них сейчас непростые времена, но он любит её.
Алиса подняла голову. По щекам опять потекли слёзы. Проклятые нервы.
— Стасик, ты меня не бросишь?
— Да ты с ума сошла?! — Стас обхватил ладонями её лицо и поцеловал в губы долгим поцелуем, запуская руки под халат, и Алиса почувствовала как поднимается в груди желание.
— А что если мы? — они сказали это одновременно и счастливо рассмеялись.
— А где Данька? — спросила Алиса.
— В манеже, — Стас уже снял с неё халат и обнял за талию. — Мы уже давно женаты, а я по-прежнему тебя хочу как в тот первый раз.
Алиса дёрнула за пояс его халата и провела руками по мускулистой груди. Стас быстро посадил её на стол.
— Что, прямо на столе? — хихикнула Алиса, ощущая голыми ягодицами прохладную поверхность. — Ой, это так неприлично, — хрипло проговорила Алиса, чувствуя как нарастает желание.
— Зато приятно и будет ещё приятнее. Потерпи, — прохрипел Стас, скидывая халат.
Где-то в спальне зазвонил телефон, потом захныкал Данька. Они на мгновение замерли. Но Стас прошептал Алисе, касаясь своими губами её губ:
— И пусть весь мир подождёт, — а потом впился в её губы с такой силой, что Алиса казалось, потеряла слух, отдавая свой язычок на милость победителя. Она расслабилась, позволяя Стасу делать всё, что он хочет, чувствуя как желанием наполняется всё тело и начинает вибрировать от того, что в этот раз Стас вместо ласковой подготовки, сразу вошёл в неё и начал с силой двигаться, словно хотел пронзить её насквозь.
И от такого напора Алиса, возбуждаясь сильнее и сильнее, получила удовольствие гораздо быстрее, чем обычно. При чём в этот раз возбуждение не спало, она только распалилась и ей захотелось ещё. Оргазм, который пришёл так быстро, что она даже не успела и подготовиться. А тело жаждало нового удовлетворения. Она захрипела и впилась ногтями в спину Стаса, крепче обхватывая его ногами. Он тоже застонал, продолжая сдерживаться, чтобы она насладилась ещё новым удовольствием, которое уже подступало. И только когда он почувствовал, что Алиса ослабила хватку, он позволил себе получить то, что так жаждал, чувствуя новые вибрации её оргазма. А потом вдруг когда они ещё не расцепили объятий она почувствовала как вибрируют стопы и тёплые волны поднимаются от колен до копчика и это казалось таким волнующе прекрасным, что Алиса, почувствовав как Стас освобождается от неё, вновь обхватила его за шею и прижалась к нему.
— Подожди ещё. Не двигайся. Я... не могу тебя отпустить. Пока не могу.
Алисе хотелось целиком отдаться своим новым ощущениям. Она ни разу ещё не получала так много удовольствия. А ещё вот это то, что свалилось напоследок. Эта вибрация. Кажется, это называется кундалини. Надо погуглить.
Стас легонько поцеловал её в губы.
— Милая, там Данька разрывается...
— О, я такая гадкая, — Алиса рассмеялась. — Мне так стыдно-стыдно. Но я такая счастливая. Я столько раз... даже со счёта сбилась. Я тебя люблю. Люблю.
Она опять прижалась к нему.
Стас стащил её со стола и легонько шлёпнул по ягодице.
— Вот тебе, моя гадкая.
Алиса застонала от новой волны, которая окатила её от ступней ровно до того места, где коснулась рука Стаса. Если бы ей не было стыдно, она попросила бы чтобы он шлёпнул ещё. Что это с ней сегодня?
Но Стас уже надевал халат. Пока завязывал пояс, хитро взглянул на неё.
— Тебе было хорошо?
— Хорошо это четыре, а у меня было пять с плюсом, — сказала Алиса, приваливаясь спиной к столу и цепляясь за него руками. Ноги у неё ослабли так, что хотелось лечь.
— Значит, — улыбнулся Стас, — ты экстремалка. Я неправильно с тобой обращался. Учту на будущее. Пойду-ка я посмотрю, что Данька так орёт.
— О да! — выдохнула Алиса. — Я что-то совсем не в состоянии. Ноги отнимаются. Я гадкая мамочка. Даже не могу пойти к ребёнку.
Стас довольно хмыкнул. Проходя мимо, ущипнул её за сосок.
— Какая ты всё-таки аппетитная стала. Может, ещё покормишь грудью немножко?
На соске тут же выступила капля молока.
— Если только тебя, — усмехнулась Алиса, опять почувствовав вибрацию в пояснице.
— Дай-ка попробую, — Стас слизнул каплю молока. — Не очень вкусно, но можно привыкнуть. Если не успеешь приготовить ужин, готов попробовать.
— Наглец, — Алиса почувствовала, что покраснела.

Стас вышел из кухни. Алиса снова уселась на стол и посмотрела в окно. За эти минуты — Алиса понятия не имела сколько длился процесс их сумасшествия, мир в голове поменял полярность. Удивительным образом их близость вернула радость жизни. Она снова была готова жить и сражаться с трудностями. И она больше не казалась себе неудачницей.

О, она ещё покажет этому миру, кто она есть на самом деле. Алиса вдруг почувствовала ту же энергию, которая была у неё, когда она находилась в теле Мари. Она же та самая душа, которая пыталась изменить исход истории и предотвратить восстание декабристов. И что она разнылась?!
Алиса всё ещё сидела на столе. Голая и счастливая, несмотря на складки на животе и выпирающий животик. Она слышала, как Стас с Даней на руках идёт к ней. Нужно бы слезть с этого стола, на котором она получила такое удовольствие, и натянуть халат, но Алисе хотелось продлить это ощущение счастья хотя бы ещё на несколько секунд.
В дверях появился Стас с малышом на руках. Даня, увидев её, звонко крикнул «ма». Алиса лениво повернула голову. Хорошо, что сынок ещё маленький.
— Вот это да! — воскликнул Стас. — Погляди-ка, Даня. Наша мамочка совсем совесть потеряла. Даже не оделась. Хорошо ещё, что ты слишком мал, чтобы это понимать.
Алиса лениво слезла со стола, чувствуя себя подобной Афродите и такой же совершенной.
— Между прочим в обнажённом теле нет ничего постыдного, — сказала она, лениво потягиваясь. — Даже если оно несовершенно.
— Ты совершенна, — сказал Стас, усаживая Даню в высокое кресло для кормления. — Но я тебя умоляю, займись малышом, и прекрати меня соблазнять. Мне надо на работу хотя бы к обеду успеть.
Алиса строго взглянула на Даню.
— Итак, молодой человек, с сегодняшнего дня у тебя начинается новая жизнь. — Твоя ма больше не будет угождать каждому твоему крику.
Стас хмыкнул.
— Заявка на победу. Займись поисками няни. Должен же быть кто-то, кто справится. Мне придётся задержаться.
Упомянув про новую жизнь, Алиса и сама не знала, чем обернуться её слова. Иногда каждое предложение может оказаться пророческим.

ГЛАВА 21

Алиса сдалась после сбежавшей третьей няни. Весь их опыт воспитания детей и стаж работы разбились о Данькино упрямство. Он не желал ни есть, ни спать, ни гулять. Он заходился от крика, становился весь красный. Не разрешал менять подгузник. Вертелся, когда его переодевали.

Алиса перепробовала всё. Пошла даже на то, что наливала сцеженное молоко, которое вдруг опять появилось, в бутылочку. Но малыш не брал соску в рот, когда его кормили чужие. Последний раз, просматривая фотографии нянь, Алиса нашла милую девушку, похожую на Алёнку и пригласила её. Сначала Алисе показалось, что Дане няня понравилась. Малыш улыбнулся и протянул ей машинку. Некоторое время они катали машинку по полу. Даня улыбался и радостно лепетал.

Понаблюдав за ними, Алиса наскоро собралась и выскочила из квартиры. Теперь она далеко не уезжала. Кружила по улицам, доходила до Чистопрудного бульвара и гуляла вокруг пруда. Проходя мимо кафешки, вспоминала профессора. Верный своему слову Никита Сергеевич посылал ей приглашения на лекции о чёрных дырах. Алиса каждый раз собиралась прийти, но упрямый Даня менял её планы. Алиса часто ловила себя на мысли, что относится к малышу не как к ребёнку, а как ко взрослому, перенося на сына свои обиды. В мечтах Алиса училась в университете. Сидела с молодыми людьми в аудитории, заражаясь их амбициями, а после лекций обсуждала с ними чёрные дыры. И ведь у неё было что им сказать из своего опыта. Пусть даже Алиса не собиралась признаваться о своём опыте перемещения во времени.

И вот когда Даня капризничал, заставляя её посвятить себя роли матери, Алиса ругала себя за эти амбиции, за нереализованные мечты, которые разрывали её изнутри.

В этот раз Алиса так торопилась, что даже куртку надевала в лифте. Так хотелось скорее выбраться на волю. На улице после унылой череды серых дней с дождём и снежной кашей под ногами выдался погожий морозный денёк. На бульваре замёрзли лужицы. После вчерашнего дождя было хоть и скользко, но светло и радостно. Алиса улыбнулась и, сощурившись, пошла навстречу солнцу. Остановилась у катка и, наблюдая за катающимися, решила позвонить Стасу, чтобы спросить, когда же они пойдут на каток. И тут обнаружила, что телефон остался дома.

Ладно, значит так и должно быть, решила молодая женщина. У няни был телефон Стаса, она позвонит ему. Алиса снова взглянула на каток. Ужасно захотелось взять коньки напрокат и покататься. А почему бы и нет? Она почти бегом побежала по бульвару, пока не пропало желание, и вдруг увидела знакомую фигуру профессора, приближающуюся к ней быстрыми шагами.
— Здравствуйте, — обрадовалась Алиса.
— Здравствуйте, — Никита Сергеевич улыбался. — Как поживаете? Как ваш милый малыш?
— Последнее время его вряд ли можно назвать милым, — сказала Алиса. — Сегодня у нас уже третья няня. Надеюсь, она справится.
— Я тоже надеюсь. Хотелось бы видеть вас на лекциях. Выступают интересные люди. Столько информации. С вашим опытом перемещения вам было бы интересно.
— Я постараюсь больше не пропускать, — сказала Алиса, скосив глаза на каток. Она хоть и рада была встрече, но боялась, как бы желание встать на коньки не кануло в бездну как многие предыдущие.
Профессор проследил за её взглядом.
— Умеете кататься?
— Когда-то в детстве каталась. А вот сейчас подумала, что надо бы пойти и хотя бы полчасика вспомнить, как это делать.
Неожиданно профессор протянул ей руку.
— А давайте вместе попробуем.
— Шутите?
— Вовсе нет. В юности был мастером спорта по фигурному катанию. Много лет не стоял на коньках, но надеюсь, что смогу вас поддержать. Супруга у меня далека от спорта. Предпочитает книжки читать. А кататься одному неинтересно. Помните, как у Толстого в «Анне Карениной»? Левин катается с Китти на коньках?

Алиса еле успевала за быстрыми шагами профессора. Пыталась припомнить эпизод из романа, но только тряхнула головой.
— Знаете, а я ведь совсем не помню. Я Толстого не очень любила в школе. А с тех пор не перечитывала.
— Толстого рано проходить в школе. Такой любви как у Анны Карениной школьникам не понять. Я сам долго не понимал. И только вот с возрастом осознал, что другого выхода в том обществе быть не могло. Не та она была женщина, чтобы посвятить себя дому и ребёнку, пусть даже от любимого человека. Ей необходимо как воздух было блистать в обществе, а не сидеть дома с ребёнком.
— О! — выдохнула Алиса. — Похоже ни одна она такая.
Но профессор, похоже, не услышал последних слов Алисы. Они вошли в раздевалку и окунулись в суету, возбуждённые голоса и какой-то особый душный запах раздевалки. Алиса чувствовала себя на подъёме. Наконец-то она будет не завидовать, а действовать. Она оглядывалась по сторонам, но от возбуждения лица у неё слились и видела она только коньки. Коньки на чьих-то ногах, коньки на полу.
— Садитесь на скамейку, я возьму коньки. Какой у вас размер?
— Тридцать седьмой. Но я сама...
— Позвольте за вами поухаживать. Присядьте и отдохните.
Алиса села, наблюдая за стайкой молодежи. Они чему-то смеялись, подшучивая друг над другом. Красные щёки. Горящие глаза. Сброшенные коньки валялись рядом. Девушка с длинными волосами с удивлением уставилась на профессора. Даже толкнула подругу, сидящую рядом и показала на него.

Никита Сергеевич поймал взгляд и, проходя мимо, спросил:
— Молодежь, как там лёд?
— Покатит, — ответила та же девушка. И вдруг вскочила:
— Вы похожи на Магомаева из сериала. Это не вы там снимались?
Профессор рассмеялся.
— Нет, я всего лишь препод. По физике.
И, не обращая больше внимания на девушку, направился в прокат.
Уже через пять минут он вновь оказался перед Алисой, которая с интересом глазела по сторонам, наслаждаясь, что находится в гуще самой жизни.
— Надевайте, а я правильно зашнурую, — сказал Никита Сергеевич, подавая пару слегка потрёпанных белых фигурных коньков.
— Ну что вы?! Я сама справлюсь, — смутилась Алиса.
— Поверьте старому мастеру спорта. Если вы не занимались профессионально, вы не зашнуруете коньки так чтобы свободно кататься.
— Свободно кататься?! Издеваетесь?! — рассмеялась Алиса, смущённая из-за того, что профессор встал на коленку и уверенно вставил её ногу в ботинок. При этом он был так близко, что она заметила седые волосы на макушке. Но лысины не наблюдалось. — Боюсь, я вытру весь лед на катке. Последний раз каталась... даже не помню когда. — Плохо, что без носков, — заметил Никита Сергеевич, — ловко справляюсь со шнуровкой.
— Так я и не собиралась не каток. Решение пришло спонтанно.
— Лучшие решения так и приходят, — профессор легко поднялся и уселся рядом с Алисой. — Теперь, милая барышня, придётся подождать.
Профессор подержал коньки в руках, рассматривая их, а потом порывисто повернулся к Алисе. Глаза у него при этом стали молодые и задорные. Так, словно в этой раздевалке, с него слетело пару десятков лет.
— Знаете, а я счастлив. Спасибо вам. Вот не зря говорят, что надо общаться с молодыми людьми и особенно с красивыми девушками. Это прибавляет энергии. Я на самом деле чувствую себя как Левин. Хотя и волнуюсь, что радикулит прихватит.
— И что там было с Левиным?
— Придете домой, откроете Толстого и прочитаете. Прекрасная сцена. Если буду рассказывать, начну смущаться. Ну что, идёмте? — Он ловко вскочил со скамейки. — Разрешите вас пригласить...
Алиса, уцепившись за руку, поднялась вовсе не так ловко как её спутник. Компания молодежи перестала материться и вытаращилась на них.
— Во дают! — сказал коротко постриженный парень.
— А что, молодцы! — отозвалась девушка, которая сравнивала профессора с Магомаевым.

Алиса и профессор вышли на улицу. Сияло солнце. Лёд искрился, а в лицо полетели снежинки.
— Здесь осторожнее, ступеньки, — предупредил Никита Сергеевич. — Кстати, Левин и Китти катались на Патриках. Левин считался знатным конькобежцем, а Китти, наоборот, только училась. И она сказала, что чувствует себя с Левиным уверенно, — Никита Сергеевич взглянул на Алису своим бархатным взглядом.
— Ну прямо как я, — тихо сказала Алиса, стараясь держать ноги ровно.
— Если вы катались, то вспомните. Это как на велосипеде.

Они прокатились круг, и Алиса действительно почувствовала, что ногам стало легче. Но она всё ещё боялась отпустить профессора. А может и не хотела. Она давно не чувствовала себя так прекрасно. Она даже забыла и про Даню с няней, и про то, что оставила дома телефон. Интересно, что подумал бы Стас, если бы увидел её, катающуюся с профессором за руку? От солнца и движения Алисе стало жарко. Она стянула шапку и расстегнула пуховик.
— Давайте немного отдохнём, — предложил профессор.
Они встали у бортика катка.
— Надо легче одеваться, — сказала девушка.
— Это хорошо ещё, что я сегодня не в костюме и в шляпе, — засмеялся профессор, расстёгивая короткую куртку с мехом на капюшоне.
— А вам разве не нужно быть на лекциях?
— Я на больничном, — он рассмеялся.
— Ой, вы же простудитесь.
— Да бросьте. Не убьёт меня какое-то повышенное давление. Если давление поднимается, значит, это мне нужно. А я устал от студентов и воспользовался этим, чтобы остаться дома. Но солнце вытащило меня на улицу. Стало жалко потерять такой прекрасный день. Я проглотил таблетку и вышел. В Москве в декабре не так часто бывает солнце. Неужели сидеть дома и болеть?! Лучше надеть коньки и вспомнить молодость. Ну что, покатились дальше? Ещё круг и вы пойдёте на тройной тулуп.
— Вы меня переоцениваете, — засмеялась Алиса. — Я боюсь от вас отцепиться и упасть.
— А знаете — падать не так страшно. Спортсмены привыкают к падениям. Это часть тренировки. А давайте-ка я вас отпущу. Так, стойте. — Никита Сергеевич сделал пируэт и повернулся к ней лицом. Я поеду спиной и если что, вас поймаю.
Алиса поехала вперёд, любуясь как легко он, немолодой уже человек, едет спиной, поглядывая, чтобы не столкнуться с кем-нибудь. Его лицо раскраснелось. Они постепенно ускорялись и вот уже Алиса начала увереннее держаться на коньках.
— Ну вот видите. «Ещё кружок и отдохнём», —сказал профессор. — А потом буду учить вас кататься спиной.
— Спиной? — Алиса так растерялась, что споткнулась и полетела бы вперед, если бы её не подхватили сильные руки профессора. На мгновение их тела соприкоснулись, и он поцеловал Алису в разрумянившуюся горячую щёку.
— Простите. Вы такая милая. Знаете, сколько раз я так подхватывал свою партнёршу. Я занимался парным катанием. Мы даже выиграли какие-то чемпионаты, а потом она получила травму. Я тренировался один, а потом понял, что жизнь спортсмена это не мое. И тут пришло новое увлечение физикой.

Алиса выдохнула. Сердце билось как сумасшедшее. Мало того, что она испугалась, когда летела носом на лёд, так тут ещё и поцелуй. Поцелуй это уже о чём-то говорит. Это уже не просто кокетство. Раньше у женщин целовали руку. Нет, это не годится, она взглянула на профессора, но он выглядел таким смущённым.
— Вы это... пожалуйста... Поймите, мы с вами... — Алиса подняла лицо к небу, пытаясь подобрать нужные слова. И ей вдруг совсем как в детстве захотелось поймать ртом снежинку. Алиса запрокинула голову и снова почувствовала как опять земля уходит из-под ног. Очнулась, когда шлёпнулась на лёд. Профессор смотрел на неё.
— Я не рискнул к вам прикоснуться. Руку можно подать?
Алиса попробовала встать сама, но уставшие ноги опять разъехались и она шлёпнулась перед Муслимом на колени. От такого позора даже голова опустилась. Её словно наказали за то, что она отчитала взрослого человека. Профессор протянул ей руку и поставил её на лёд.
— Вам нужно отдохнуть. Пойдёмте выпьем чаю. И не сердитесь на меня, — он обаятельно улыбнулся. — Это был отеческий поцелуй.
Алиса покачала головой, но профессор так походил на Магомаева в этот момент, что она улыбнулась.
— Мне не хочется чувствовать себя виноватой перед мужем.
— Не оправдывайтесь. Такая красивая женщина не должна оправдываться.
— Ой, — Алиса зацепилась зубцом и опять полетела бы, если бы её не подхватили.
— Послушайте, я больше вас не отпущу, — профессор подхватил её под руку. Так они покатили к раздевалке. Но тут вдруг заиграл вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». На бульваре зажглись фонари. И Алисе вдруг так захотелось закружиться в танце под музыку подобно фигуристам на телевидении.
— Знаете, я вам так завидую, что вы были фигуристом. Я бы так хотела по-настоящему станцевать под этот вальс.
— А давайте попробуем, — Муслим перехватил её руки так, как выезжают фигуристы на лёд перед выступлением и широким шагом заставил её катиться рядом.

Алисе вдруг вспомнилось как в теле Мари она умела прекрасно танцевать. Но тут было её тело, и она могла только следовать за партнёром. Алиса расслабилась, стараясь не думать о коньках, а слушать музыку и партнёра. И у неё получилось. Да так здорово, что перед павильоном, где была раздевалка, профессор крутанул её как настоящую спортсменку. От неожиданности Алиса закружилась на коньках, думая, что сейчас упадёт, но профессор подхватил её и, сделав пируэт с ней на руках, круто затормозил, поставив Алису на лёд.

Раздались аплодисменты. Это была всё та же девушка, которая сказала, что профессор похож на Муслима.
Алиса чувствовала, что раскраснелась, но была так счастлива и довольна собой, что даже исполнила на зубцах поклон.
— О Боже! Умоляю. Прокатитесь со мной, — попросила девушка.
— Маш, ты сдурела! — парень с длинной чёлкой дёрнул её за руку. — Ты что?! Хорош, к людям приставать. А ну поехали быстро!
Девушка бросила умоляющий взгляд на профессора, но парень уже перехватил её руку и потащил на середину.
— А вы пользуетесь популярностью, — заявила Алиса, чувствуя себя более уверенно, когда она шла хоть и в коньках, но по твёрдому полу в раздевалке.
— Это не я, а моё умение держаться на коньках. Да и вы молодец. Собрались и прекрасно прокатились.
— С вашей помощью, — сказала она.

В раздевалке Алиса плюхнулась на скамейку и стянула куртку.
— Как ноги-то устали. Я, наверно, всё на сегодня, — Алиса принялась расшнуровывать ботинки. На этот раз профессор помощь не предложил. Сходил за обувью в гардероб и занялся своими коньками.
— Очень пить хочется. Холодненького чего-нибудь, — сказала Алиса, глядя в сторону буфета.
— Не холодненького, а горяченького. Принесу чаю. Булочку или пирожок будете?
— Ужасно голодная, — призналась Алиса.
Переобувшись, они пили горячий чай и болтали. Никита Сергеевич рассказывал про студентов и экзамены. Алиса пыталась представить: каково это быть молодой беззаботной и учиться в универе у такого профессора.
Расстались у павильона. Профессор сказал, что ему нужно зайти к знакомому. Алиса была рада, что осталась одна. Было так здорово идти, чувствуя, как пощипывает мороз щёки и поскрипывает под ногами выпавший снежок.
Не хотелось думать, что происходит дома. Пусть весь мир подождёт. Ей редко бывало так хорошо последнее время. Неожиданно её взгляд упал на витрину спортивного магазина. Лыжные костюмы, клюшки, лыжи и... чудесные белые коньки. Алиса застыла перед витриной, не в силах двинуться дальше. Кажется, никогда и ничего ей не хотелось как эти коньки. Ни одно платье или сумочка не вызывали в ней подобного восторга. Сегодняшний вечер с профессором, искрящийся снежок и похрустывающий под коньками лёд были настолько восхитительными, что она чувствовала себя другим человеком. Живым. Весёлым. Энергичным. Что-то подобное она чувствовала в теле Лизы когда напролом скакала галопом или в теле Мари, когда играла прелюдию Рахманинова декабристам. Напрасно здравый ум увещевал Алису поспешить домой. Она опаздывала. Даже не знала сколько времени. И боялась спросить.
Но она же всегда была ответственной. Ставила интересы других выше собственных. Так было с первым мужем, когда гладила ему рубашки, а сама надевала что-нибудь, поскольку на себя не оставалась времени. И что это ей вдруг вспомнилась её прошлая жизнь?

Нет, она просто обязана иметь эти коньки. Если у неё будут свои коньки, тогда она точно будет кататься, а, значит, будет счастлива. Ведь у неё в кой-то веки есть деньги. Каким-то чудом она успела положить карточку в потайной кармашек куртки. А вот телефон забыла. Конечно, магазин на бульваре должно быть очень дорогой и разумнее было бы купить коньки на Озоне.

Плевать! Алиса влетела в магазин и чуть не сбила охранника с рацией.
— Девушка, куда вы так спешите?
— Где продают коньки? У меня мало времени.
— Вниз по лестнице. На первом этаже только одежда.
Алиса чуть ли не кубарем скатилась с лестницы и сразу увидела полки, на которых сверкая лезвиями, стояли рядами белые фигурные коньки. Алиса нашла свой размер и быстро всунула ногу. Коньки сели, словно были на неё сшиты. Конечно, нужно померить на носок. Но сегодня не время быть осмотрительной. Потом можно поменять или кататься без носок. Сегодня она так и каталась. Тем более, что коньки оказались утеплённые.
— Девушка, Вам помочь с размером? — перед ней возник мужчина-продавец лет двадцати пяти с прямыми светлыми волосами, лежавшими так гладко, словно он только что вышел из парикмахерской.

— Нет, размер мой. Сколько стоят?
Продавец подошёл к полке и снял другую пару. На той, что схватила Алиса, ценник отсутствовал. От услышанной цены Алиса чуть не свалилась с банкетки и сразу попыталась вытащить ногу из ботинка, но нога словно приросла.
— Девушка, ну что вы?! Это известная фирма. Встанете на лед как фигуристка. Я своей девушке такие купил. Она в восторге. Вы тоже должны купить. Позвольте я вам помогу.
Парень встал на одну коленку и ловко освободил Алису от конька. Сегодня уже второй мужчина встает передо мной на колени, мелькнула мысль в голове Алисы. Надо срочно бежать из этого магазина.

А парень уже нес ей другую пару. Мелькнули, ослепив лезвия, а в голове вдруг заиграла мелодия «Мой ласковый и нежный зверь».
— С Вашего позволения, как человек который катается, я вам скажу, что вам нужно на размер больше. Будет холодно, носок подденете.
— Я опаздываю. Я в следующий раз приду.
— Следующего раза может и не быть. Вы скажете, что коньки это дорого и обойдёте магазин стороной. А ведь каток это удовольствие. Когда идет снег и играет музыка.
— Давайте примерим тридцать восьмой размер.
Продавец наклонился к ней.
— Я сегодня в прокате брала тридцать седьмой.
— В прокат все коньки раздолбанные. Я уверен, что вам нужен этот размер.
— Хорошо, давайте эти. Некогда мерить. Где у вас касса? Ужасно опаздываю, — Алиса чувствовала, что этот поединок с продавцом лишил её последних сил.
— Идёмте вместе. Я покажу.
Когда Алиса с увесистым пакетом вышла из магазина, опять пошёл снег. Она вдохнула морозный воздух и быстро пошла по бульвару. Теперь угрызения совести совершенно затмили радость от покупки и от всего вечера.

Приближающаяся громада высотки давила на Алису словно тюрьма. Ужасно не хотелось домой. Она чувствовала себя страусом, прячущим голову в песок. Кажется, впервые она боялась встречи со Стасом. А в том, что он дома, Алиса не сомневалась. И ещё этот дурацкий пакет с коньками, который периодически бил по ноге. Будет лучше, если признаться, где она была. Нет, ни в коем случае нельзя упоминать профессора. Можно сказать, что взяла коньки в прокате, и ей так понравилось кататься, что решила купить свои.
Дай Бог, если Даня вёл себя хорошо и Стаса не вызвали с работы. Конечно, она вела себя безответственно, находясь столько времени без связи. Дурацкие мобилки, выругалась Алиса, нажимая на кнопку в лифте.
Раньше Алиса злилась, что лифт едет слишком долго. Сегодня, ей показалось, что он взлетел как самолёт. Ей бы хотелось ещё ехать и вспоминать. Только бы не домой. Алиса взглянула на себя в зеркало. Выглядела она прекрасно, хотя пунцовые от мороза щёки выдавали, что она слишком долго была на морозе.
Алиса медленно вышла из лифта и остановилась, прислушиваясь. Тишина. Ну и то хорошо. Вытащила ключи, но рука дрожала от волнения и холода, и молодая женщина никак не могла попасть в замочную скважину. За дверью послышались голоса и дверь распахнулась. В коридоре Алёнка и Стас. Алиса успела отметить, что сегодня Алёнка заколола наверх волосы и эта причёска шла ей ещё больше, чем локоны. На ней был красный топик, обтягивающий высокую грудь и чёрные блестящие лосины.
— А вот и наша мама пришла. Молока принесла, — пропела Алёнка, выглядывая из-за плеча Стаса. — Как обычно шопилась. Что это там? Такой большой пакет. — Алёнка бесцеремонно заглянула внутрь. Стасик, ты только посмотри. Твоя жёнушка, которая бросила сыночка на няньку, купила коньки. А не слишком она стара, чтобы стать фигуристкой, — Алёнка смерила Алису взглядом и деланно расхохоталась. — Ой не могу. Слушай, ну я пошла, а ты сам с ней разбирайся. Нашёл себе жёнушку. Кукушка и есть кукушка. Да ещё дома вечно жрать нечего.

ГЛАВА 22

Алиса взглянула на Стаса, его лицо было уставшим и грустным, вокруг глаз обозначились мелкие морщинки. Пакет вывалился из рук Алисы на пол. Какая она дура, что купила коньки. Сдала себя с потрохами. Выглядит идиоткой.
На пороге Алёнка обернулась и подняла вверх пальчик с длинным выкрашенным чёрным лаком ногтем.
— Но мы с тобой, Стасик, договорились. Мне деньги нужны.
— Что она здесь делала? — спросила Алиса, вновь чувствуя знакомую злость. Этой девчонке опять удалось её опустить. Весь чудесный день исчез, словно его и не было, а она, стоя перед мужем, чувствовала себя глупее некуда. Наверно, она и сама раньше презирала таких мамашек с их маниакальным желанием развлекаться.
Стас развел руками.
— Ты не поверишь, но Алёнка помогла. Успокоила Даню. Накормила. Когда мне позвонила няня и сказала, что ты оставила дома телефон, мне пришлось срочно выехать с работы, бросив все дела.
— Я не оставила телефон, а забыла, — прервала его Алиса.
— Ну пусть забыла. Но ты обнаружила это. Могла бы вернуться. Знаешь, как Данька капризничает с чужими людьми. Тебя что, это вовсе не волновало?
Алиса вспомнила вальс. Искрящийся лёд. Коньки. Ей было так хорошо. Волновало ли её в тот момент, что Даня мог не принять очередную няньку? Да ей и думать об этом не хотелось!
— Я так устала от капризов. Данька не мог орать вечно. Ты понимаешь, что я схожу с ума? Мне нужно было хоть чуть-чуть отвлечься и побыть одной. Ты не знаешь, что такое посвящать все дни маленькому монстру.
Стас вздохнул.
— Что с тобой? Мне кажется, ты совсем не любишь нашего сына. Ты... — Стас замялся.
Алиса подбоченилась.
— Ну ладно, скажи уж как есть. Скажи, что я плохая мать. Думаю только о себе и развлечениях. Скажи!
Алиса сделала шаг к Стасу. На мгновение ей показалось, что даст ему пощёчину. Она замахнулась, прохрипев «ненавижу». Причём это относилось даже не к его обидным словам, а к тому, что он позволял этой девчонке влезать между ними. За то, что он разрешал говорить ей злые слова своей жене. За то, что он допускал её до сына, принимал её помощь, в то время, как её надо гнать из дома поганой метлой.
— Остановись! — Стас перехватил руку Алисы, но тут же отпустил. — Ты понимаешь, что действуешь неадекватно. Ты либо берёшь себя в руки... — Стас остановился.
Алиса прислонилась к стене, чувствуя, как закружилась голова.
— Ну договаривай! Что там тебе нашептали? Признать меня недееспособной? Сдать ребёнка в детский дом? Что ещё?
— Успокойся, а? — в голосе Стаса слышалось раздражение. — Тебе нужно сходить к психологу. Такое случается когда...
— Такое случается, когда чужие люди вмешиваются в семейную жизнь. Какого чёрта ты позвал эту девку? — закричала Алиса. — Она опять пришла как добрый ангел и напела тебе в уши, что у тебя плохая жена. А у него, — Алиса ткнула пальцем в сторону комнаты, где стояла кроватка малыша, — плохая мать?
Алиса чувствовала как запылали щёки. По спине уже давно катился пот. Ах, да она и не разделась. До сих пор в куртке. Её взгляд упал на пол. А там, в хрустящем пакете, валялся на полу её прекрасный день.
Теперь Алиса уже не знала, встанет ли на коньки. Возможно, отнесёт их в магазин, чтобы получить назад деньги. Теперь коньки будут ассоциироваться с этой отвратительной сценой, с наглым заявление молоденькой соседки, что она слишком старая, чтобы кататься.
Чёрт!
Алиса сбросила куртку и ботинки. Прошла на кухню. Открыла шкафчик, где стояла бутылка коньяка и с размаху налила себе рюмку, расплескав на скатерть жёлтую жидкость. Плевать! Пусть ещё и в алкоголички её запишут. Хуже некуда.
Стас появился в дверях, когда спасительное тепло добралось до желудка, а руки перестали дрожать от напряжения. Алиса постучала пальцем по бутылке и с вызовом посмотрела на мужа.
— Да, я пью. И если ты не составишь мне компанию, продолжу в одиночестве.
Стас покачал головой.
— Ты хотя бы ела что-нибудь?
— Уже не хочу. Аппетит испортили.
Стас сделал ей бутерброд с колбасой и сел напротив.
— Выпьешь со мной? — спросила слегка захмелевшая Алиса.
— Нет! У меня завтра совещание с утра и весь день расписан.
— О, ну конечно. Мы же важные люди. Не то что я, неудачница, — Алиса потянулась за бутылкой, но Стас опередил её и отставил бутылку. — Сначала съешь бутерброд и выслушай меня.
— А ты что раскомандовался? — усмехнулась Алиса.
— Я твой муж, если ещё помнишь.
— А ты помнишь об этом, когда с малолеткой кокетничаешь? И о чём таком вы с ней договорились?
Стас вздохнул.
— Поскольку тебе нужен отдых, а ни одна няня не справляется, Алёна будет присматривать за малышом в твоё отсутствие. А ты....
— Что?! — выкрикнула Алиса, бросив откусанный бутерброд на стол. — Я этого н не допущу! Неужели ты не понимаешь, что эта тварь всё спланировала. Она подбирается к тебе с помощью нашего сына. Она влюблена в тебя как кошка. Думаешь, я не вижу, как она на тебя смотрит?!
Некоторое время Стас рассматривал свои руки, лежавшие на столе, потом поднял взгляд.
— Никогда не думал, что мы дойдём до такого. Но, — Стас развёл руками, — обстоятельства сильнее нас. Я не могу позволить так обращаться с малышом. То, что ты не вернулась за телефоном лишь подчёркивает, что тебе на него плевать. А я уже думал, скорую вызывать. Когда я приехал с работы, Данька зашёлся так, что только ротик открывал, а кричать уже не мог. Няня вся бледная была, хоть самой врача вызывай.
— И тогда ты вызвал эту дрянь? — спросила Алиса, нависая над столом.
— Перестань её оскорблять. Алёна сама пришла, чтобы помочь. Даня орал так, что весь дом слышал. Алёна взяла его на руки, и он сразу затих. А потом она и покормила его из бутылочки и подгузник поменяла. Покачала чуть-чуть на руках и Данька уснул.
Алиса почувствовала как по щекам поползли слёзы. Рука потянулась к бутылке, но Стас опередил её и сам налил рюмку. Алиса заметила, что и у него рука чуть подрагивала от волнения.
 
— Поверь, будет лучше, если ты примешь это. Без няни ты не можешь, а единственная няня, это Алёна. И не пей много. Это не выход. Алёна придёт в два часа. Я приеду в семь тридцать. Ты можешь использовать это время по своему желанию. Спокойной ночи.
Стас поднялся и вышел с кухни. Алиса подошла к окну, где по набережной, переругиваясь сигналами, катили автомобили. «Как же всё хреново», — подумала Алиса и налила себе ещё рюмку. Она вовсе не была уверена, что остановится. На столе валялся надкусанный бутерброд — символ её сломанной жизни.
Ещё несколько часов назад она чувствовала себя счастливой. Вальс. Коньки. Музыка. И вот, пожалуйста, расплата за беспечность. И как теперь быть? Зная характер Стаса, Алиса понимала, что он не изменит решения. Последнее время её поведение и на самом деле выглядит странно, она и сама это признавала. Но что делать, если кончился запас сил? Если бы Даня был чуть-чуть спокойнее. И что это за ребёнок, которому ни одна няня не подходит?
Алиса прижала лоб к окну. Больше всего ей хотелось одеться и уйти из дома. Если её отстранили, пусть справляются сами. Так не получится. Завтра она сама откроет этой твари дверь и отдаст Даньку. А потом пойдёт на все четыре стороны.
Забытый на диванчике телефон пикнул поступившим сообщением. Ну кто там ещё?
Оказалось, профессор. Сообщал, что завтра в четыре будет очередная лекция о чёрных дырах. Было бы хорошо, если бы она смогла прийти.
Алиса выдохнула и села прямее. А что? На этот раз она может пойти. Взяла телефон и написала одно слово «буду». Если за неё всё решили, остаётся плыть по течению. Ей освободили время, так нужно этим пользоваться.
Алиса почувствовала голод, словно два дня не ела. Взяла бутерброд со стола и с жадностью откусила. Налила рюмку коньяку, отметив, что руки перестали дрожать, а внутри, несмотря на горячительный напиток, разлилось холодное спокойствие.
Ты так хочешь, Стасик? Отлично. Делай, как считаешь нужным. Мне уже всё равно.

Глава 23

Утром Алиса проснулась в пять утра, когда Данька и Стас ещё спали. Голова болела от выпитого накануне коньяку, а в горле пересохло. Некоторое время она лежала, глядя на затылок Стаса. Вчера, когда она заявилась с кухни, муж не спал. Отвернулся к стене, чтобы её не видеть. Он всегда так делал, когда обижался. Не обнял её, когда она легла. Ясное дело — злился.

Ещё и эта девчонка припёрлась невовремя. Алиса еле сдержала стон. Бог ты мой, соседка теперь будет вертеться тут постоянно. Стас вчера разговаривал с Алисой таким тоном, какого никогда не позволял. Да, конечно, она виновата, что не вернулась за телефоном. Но если бы она вернулась, уже не было ни профессора, ни катка. Но это всё равно не повод. Алиса потёрла глаза. Как хочется пить. Да и таблетку аспирина надо проглотить.
Алиса выбралась из кровати и на цыпочках прошла по комнате. Хоть бы Даня ещё поспал. Малыш подозрительно завозился. Алиса замерла. Прислушалась. Нет, вроде спит.
Из зеркала в ванной на неё смотрела опухшая женщина среднего возраста. Алиса ополоснула лицо холодной водой. Вот ведь чёрт. А сегодня ещё лекция в универе. И выглядеть бы хотелось хорошо. Но хорошо выглядеть это не для неё. Алиса вздохнула. Растворила шипучую таблетку в воде и выпила, стоя у окна, завернувшись в халат.
Надо вернуться в постель и ещё поспать. Только бы не разбудить монстрика. Возиться с ним не было никаких сил. Алиса решила, что не пойдёт в спальню. В кабинете есть диванчик и плед, можно вздремнуть и там.

Укутавшись пледом, Алиса не заметила как провалилась в сон. Проснулась от того, что на пороге стоял Стас с хныкающим Даней на руках.
— Доброе утро, — сказал муж хмуро, покачивая Даню. — Не знал, что у тебя появилось новое место для сна. — Ты с каждым разом удивляешь меня всё больше и больше.
Алиса потёрла глаза.
— Я здесь не всю ночь спала, между прочим. Встала в пять часов водички попить и решила не возвращаться, чтобы вас не разбудить.
— Сушнячок? — саркастически спросил Стас.
— Да, я ещё и алкашка, — сказала Алиса. — Знаешь, у неудачников так бывает?
— Прекрати, а? Какая ты неудачница? Муж. Ребёнок. Семья. Живёшь в высотке. Прекрасная квартира с ремонтом. Неудачники на помойке сидят.
— Мне не хватает самореализации, — сказала Алиса, вылезая из-под пледа. — Давай мне Даню. Собирайся на работу.
— Вот сегодня и пойдёшь реализовываться. Можешь позвонить своему профессору.
— Звонить нет надобности, — сощурилась Алиса. — Он сам сообщил мне о лекции.
— Ах, он сам, — Стас нахмурился. — Может, ты и на коньках с ним каталась? То-то у тебя опять крышу снесло.
Алиса опустила взгляд на Даню и начала поправлять ему кофточку, чтобы Стас не заметил, как вспыхнули щёки.
— Перестань так со мной разговаривать! — Алиса протиснулась мимо Стаса, прижимая к себе Даню.

На кухне посадила Даню в кресло и выдохнула. Стас ясновидящий что ли?! Поставила греть смесь. Услышала, как хлопнула дверь. Вот так. Не попрощался. Не поцеловал. Отношения рушились на глазах. Возникла мысль: а стоил ли того каток? Каток был лишь бунтом. И не появись здесь соседка, всё могло прокатить.

А теперь ещё и сегодня эта стервозина явится в два часа. Бог ты мой, сама Алиса в её возрасте была лапушкой, а эта… Да уж, все люди разные. Особенно девушки.
Сегодня Даня не протестовал против бутылочки и дал Алисе привести себя в порядок. Целое утро она посматривала на часы. Ещё не сейчас. Ещё есть время. За час начала собираться. Патчи на глаза, маска на лицо. До этого попрыгала на скакалке, чтобы ушли отёки. Уложила волосы. Надела джинсы и новый свитер. Взглянула в зеркало. Покатит.
Два часа. Тишина. Два часа пятнадцать минут. Тишина. Может, соседка не придёт? Теперь уже Алиса хотела выбраться из этой квартиры. Сменить обстановку. Увидеть профессора и студентов. Послушать умную лекцию. Напрячь уснувший за время декрета мозг. В два часа двадцать минут раздался звонок в дверь.

На пороге стояла Алёнка. Маечка до пупка. В пупке золотая серёжка. Лосины как вторая кожа. Распущенные локоны. Алиса подумала, что она ещё никого так ненавидела как эту девку. Внезапно её осенило. Не впуская соседку, Алиса демонстративно посмотрела на часы.
— Ты опоздала на двадцать одну минуту. И поскольку ты теперь здесь работаешь, я предупреждаю: опаздывать недопустимо.
Кажется, впервые Алисе удалось смутить дерзкую девчонку.
— Меня задержали на зачёте.
— Меня это не волнует! — холодно сказала Алиса. — И ещё: поскольку ты теперь няня, твоя одежда должна быть соответствующая уходу за ребёнком. Поэтому сейчас, — я даю тебе десять минут, — Алиса опять взглянула на часы, — чтобы ты переоделась во что-нибудь более подходящее. И собери волосы, чтобы они не сыпались на пол. — Жду! — Алиса захлопнула дверь, успев заметить как вытянулась Алёнкино лицо.
Это была её первая победа над этой девкой. Алиса улыбнулась.
Алёнка вернулась ровно через десять минут. На ней были свободные спортивные брючки и футболка оверсайз с рукавами. Локоны небрежно закручены в шишку на макушке. Причёска открыла торчащие ушки и явно к ней не шла.
Алиса удовлетворённо улыбнулась, заметив первый недостаток.
— Так подойдёт? — глаза девушки сверкнули от сдерживаемой ненависти.
Алиса улыбнулась.
— Эта одежда больше подходит для игры с ребёнком. Проходи.
Алиса повернулась спиной и прошла на кухню, чувствуя как возмущённая соседка дышит в спину. На кухне Алиса повернулась.
— Значит так. Смесь для кормления стоит вот здесь. Есть ещё овощные и мясные пюре в холодильнике.
— Я знаю, — сказала Алёнка, усевшись на диванчик.
— Не перебивай. Изволь выслушать инструкции. Я буду недоступна, ты не сможешь мне позвонить.
— Как это ты будешь недоступна? А если…
Алиса резко повернулась.
— С сегодняшнего дня, я твой работодатель. И называть ты меня будешь на "вы". Понятно?
Алёнка вытаращила глаза, с её губ сорвалось какое-то шипение, похожее на ругательство, но Алиса уже упивалась своей новой ролью.
— Не слышу ответа?
Алёнка смогла лишь кивнуть. Вот оказалось и её прижать можно, подумала Алиса и добавила.
— Тоже самое касается и моего мужа. Никаких «ты» и никаких Стасиков. Всё ясно?
— Да, — выдохнула Алёнка.
Из комнаты донёсся писк Дани. Алиса взглянула на притихшую Алёнку.
— Если тебе всё ясно, можешь приступать к своим обязанностям, — сказала Алиса. — Мы сегодня потеряли много времени. Надеюсь завтра ты не опоздаешь и придёшь в соответствующем виде. Свободна!
Алёна в замешательстве вытаращила глаза и на мгновение задержалась.
 
Пока Алиса одевала шубку, услышала Алёнкино сюсюкание над Даней. Надеюсь, он не будет называть её "ма" подумала она, поспешно закрывая дверь. У лифта проверила телефон. Конечно, она не будет его выключать, это она так ставила девчонку на место.
На улице Алисе в лицо полетели снежинки. Молодая женщина вдохнула свежий воздух. Победа! Свобода!

Глава 24

Михаил постоянно думал об Алёнке и только усилием воли заставил себя взять паузу и не звонить. Казалось, он лишь немного успокоился и проклятая судьба подсунула ему встречу с Алисой и её сыном. Его сыном. В этом он не сомневался: этот рыжий малышок выворачивал ему душу. Иногда хотелось украсть его и воспитывать самому, чтобы в его опустевшей жизни появился смысл. Он мог бы нанять ему няню в те дни, когда он работает. И он бежал бы домой, зная, что услышит топот детских ножек и чудесное «па».
Михаил потёр лоб и подошёл к окну. Уж хоть бы Алёнка позвонила сама. «Алёнка», он произнёс имя шёпотом. Вот ведь чёрт, а он только подумал, что имя Алёнка похоже на Аллу. Можно сказать, анаграмма имени Алла. Может, это подсказка для него? Михаил подошёл к окну. Как же хотелось позвонить. Да и не звонил он по одной причине. Боялся разочароваться. Алёнка так похожа на Аллу взрывным характером и какой-то сумасшедшей напористостью, желанием жить. Она словно боялась чего-то не успеть. И ещё эта их странная связь с малышом. Душа матери может чувствовать душу своего сына или нет? Если бы не опыт Михаила в чужом теле, он бы ни за что не поверил какие странности существуют в этом мире.
 
Телефон зазвонил, а на экране появилась надпись Алёнка. Он так и не поставил её фото. Её внешность привлекала и смущала его одновременно. Красавица студентка, похожая на Лив Тайлер. Что она могла найти в мужчине средних лет, разочарованном и уставшем от жизни?

— Алло, — ответил он, чувствуя как бьётся сердце.
— Привет, Мефисто, — голос Алёнки звучал весело. — Что-то ты мне не звонишь? А у меня для тебя сюрприз.
— Я был занят. Но думал о тебе, — Михаил помолчал и тише повторил. — Думал о тебе, Ангела.
— И я думала о тебе. А точнее о нас. Так ты хочешь сюрприз?
— Ты рядом? — обрадовался Михаил.
— Нет, — засмеялась Алёнка. — Но я ближе чем ты думаешь.
— Не понимаю, — Михаилу показалось, что он услышал детские звуки рядом.
— Звони по видео.
Алёнка отключилась.
Михаил почувствовал, как стало трудно дышать, а сердце едва не выскакивало из груди. Неужели она рядом с Даней?
Он быстро перезвонил. Алёнка взяла трубку. Теперь Михаил уже явно слышал детское гуканье.
— Смотри, кто у меня есть? — Алёнка настроила камеру и показала Даню в манеже. — Данечка, я звоню твоему папе, — сказала Алёнка. — Порадуй его. Скажи «па». «Па», — послушно ответил Даня, глядя в камеру.
— Милый, — выдохнул Михаил.
Возникла пауза. Алёнка одной рукой держала телефон, другой теребила Даню, тот смеялся и показывал язычок.
Когда Михаил обрёл способность говорить, спросил:
— Где это ты? Как ты смогла? — голос его сорвался от волнения.
— Ты хочешь спросить, как я оказалась с малышом? Устроилась на работу няней. Мне даже платить будут. Скажу сразу — было непросто, но я долго подбивала клинья. Мамашка совсем не умеет с детьми обращаться. Ей бы всё развлекаться. Вот я внушила Стасику идею, что могу стать няней.
 
— Стасик это кто? — в голосе Михаила послышалась ревность.
— Стасик — муж Лисы-Алисы. Кстати, сегодня мне от неё досталось. Я говорила тебе, что она ревнует меня к Стасу?
— А у неё есть повод?
— Конечно есть. Она женщина средних лет, а мне восемнадцать и я красавица, похожая на Лив Тайлер. Разве не так?
Михаил рассмеялся.
— Конечно так. Только мне кажется не совсем правильно сравнивать восемнадцатилетнюю девушку с девушкой около тридцати. Это разные категории. А потом, — Михаил подумал, что неплохо заставить пигалицу поревновать, — мне нравится, как выглядит Алиса.
Михаил вздохнул, подумав, что Алиса иногда так напоминает ему Ангелу, что сердце в груди сворачивается в комок.
— Ах так?! — Алёнка защекотала Даню, и малыш заливисто засмеялся. — А я думала сделать тебе сюрприз. Но если тебе Алиса нравится больше меня, вот пусть она тебе сюрпризы и делает.
— Да погоди ты. Кто может быть лучше тебя и твоих восемнадцати. Когда увидимся, красавица?
— Ну я теперь очень занята, — важно сказала Алёнка, сажая Даню к себе на руки, чтобы Михаил мог их видеть вместе. Алёнка прижалась лицом к Данькиным рыжим волосикам. — Скажи, мы похожи?
— Ничего общего. Малыш похож на меня.
— Это правда. У него твой дьявольский нос и такой же характер. Глупая Лиса с ним не справляется. А со мной он почти не капризничает. Правда, Даня? — Алёнка потёрлась носом о его щёчку. — Мефисто, хочешь мы как-нибудь приедем к тебе в гости? Не сегодня. Надо немного освоиться. Так сказать, заслужить доверие.
— Даже не знаю. Я, если честно, боюсь привязаться к малышу.
— А ты разве уже не привязан? Не чувствуешь своего сыночка? Я вот чувствую. Только я смелее тебя. Ищу способы быть с ним. Вот ради него стала няней. Ну, а ты-то что, Мефисто? Опять сдулся?
Михаил вовсе не обиделся. Когда Алёнка так себя вела, он чувствовал в ней свою Ангелу.
— Конечно, я слабак. Знаешь, с возрастом начинаешь себя жалеть. Это в молодости ищешь острых ощущений. Ты всё-таки бесшабашная девчонка. И я скучаю по тебе.
— Ну так давай назло всем спланируем наш родительский день. Будем валяться на диване и тискать малыша.
— Прекрасная перспектива. Ну, а дальше-то что?
— Жить нужно в моменте. Может, мы завтра умрём? А ты боишься.
— Да ничего я не боюсь, — Михаил вдруг понял, что не может отказать Алёнке, он на самом деле хочет побыть с Даней. «Потискать малыша» — вот ведь нашла слова, чтобы его помучить. Ангела тоже находила слова и мучила, а он всё готов был терпеть от неё.
— Ладно, я согласен. Спланируем день, и я заеду за вами.
— А ты не такой уже слабак, Мефистушка, — рассмеялась Алёнка. — Ну ладно, пошла я Даню покормлю да поесть что-нибудь приготовлю. Лиса упёрлась куда-то, а в холодильнике никакого ужина для любимого мужа. В прошлый раз она вернулась домой с коньками. Представляешь? На коньках собирается кататься. Ой умора. Ей похудеть сначала надо, а то коньки в лёд врастут.
— Жестокая ты девочка, — сказал Михаил, чувствуя странную обиду из-за её слов. Когда Алёнка говорила о возрасте Алисы, он начинал чувствовать себя старым.
— Ой, да брось. Хватит тебе Лису жалеть. Ты должен быть на моей стороне, а ты её защищаешь. Ладно, пока.

Алёнка бросила трубку, а Михаил задумался о странном хитросплетении их отношений. Потом вдруг всплыла в памяти фраза «Как жестока молодость» и он вздохнул. Взял телефон и отбил смску: «Я на твоей стороне». Приложил смайлик с сердечком. В ответ пришла улыбочка и одно слово «Жди».
Настроение у Михаила поднялось. Алёнка ему как будто свет в конце тоннеля показала. Скоро Алёнка с Даней в гости к приедут. Надо будет погуглить как развлекать годовалого малыша. Михаил подошёл к окну и посмотрел на спускающиеся снежинки. До разговора с Алёнкой он собирался дойти до магазина, чтобы купить бутылку вина, а сейчас решил, что лучше он наденет кроссовки и отправится бегать. Раз у него теперь восемнадцатилетняя девушка — надо соответствовать.

Глава 25

Алёнка затаилась. Внимательно изучала всё что касается Дани. Предложила Стасу гулять с малышом и выяснила где лежат тёплые вещи. Внимательно слушала Алису как питается малыш. Какой у него режим. Каждый раз во время дежурства звонила Михаилу и показывала ему Даню.

Долгожданный день настал в субботу. Стас заранее попросил её посидеть с Даней целый день. У него планировался офисный выезд за город, и он хотел взять с собой Алису. К этому времени Алёнка уже полностью заслужила его доверие. С Алисой не сцеплялась, а только говорила по делу. Ходила на «работу» в свободных трениках и футболке оверсайз. Иногда к приезду Стаса готовила ужин. В общем настоящая няня.

В пятницу Алёнка, дрожа от нетерпения, позвонила Михаилу.
— Готовься, отец, — сказала она серьёзно. — Не забудь игрушку купить.
— Так я в этом ничего не понимаю. Какую игрушку?
— Мефистушка, ты что?! Погугли какие игрушки ребёнку в год нужны и зайди в «детский мир». Ладно, пошутила. Любую плюшевую игрушку купи. У малыша должно быть что-то от отца. Как ты думаешь? Мы к тебе на целый день приедем.
Михаил встал рано. Волновался как перед приёмом важных гостей. Сделал такую тщательную уборку, какой никогда не делал. Заполнил холодильник фруктами и соками. Приехал заранее. Припарковался у знакомого дома. Вышел из машины, не сводя глаз с подъезда. Когда увидел Алёнку с коляской чуть не прослезился. Замахал руками.

Алёнка осторожно шла, переступая стройными ножками на высоких каблуках, толкая перед собой коляску. На плече большая сумка. Куртка как обычно нараспашку. Без шапки, несмотря на лёгкий мороз.
— А вот и мы, — она поцеловала Михаила в губы. — Вытаскивай его.
— А коляска зачем?
— Коляска трансформируется в детское кресло. Ты что, отец, таких вещей не знаешь?
Михаил склонился над Даней. Тот выпустил пузырь и крикнул «Па».
— Голос крови не обманешь, — заметила Алёнка. Михаил сглотнул ком в горле.
— Возьми Даньку на руки, а я пока всё устрою. Стасик показывал, как это делается.
Михаил взял Даню на руки и прижал к себе, глядя в его голубые глазёнки. Алёнка деловито сняла колёса и устроила на заднем сидении кресло. Забралась сама рядом.
— Давай его сюда. Извини, на переднем сидении не поедем.
Михаил с сожалением положил Даню в кресло. Хотелось прижаться к тёплой щёчке и поцеловать, но свои чувства он привык скрывать. Уселся поскорее за руль.
— А вот сегодня не гони! — скомандовала Алёнка и хохотнула. — Везёшь ценный груз.
Михаил заставил себя сосредоточиться на дороге и не слишком часто поглядывать на Алёнку, которая развлекала малыша, то вытаскивая игрушки из сумки, то щекотала его, то смешно пародировала его звуки. Данька веселился вовсю. Михаил тоже улыбался, слушая их возню. Откуда в восемнадцатилетней девушке столько любви? И вечный вопрос: не иначе как Алёнка и есть Ангела. Вот сидит сзади и по своей привычке подтрунивает над ним. Как хотелось бы, чтобы это всё было его навсегда, а не только на время. Хотелось бы, чтобы это была его семья. Алёнка, его жена, и Даня, его сын.
— Эй, водитель! — послышался задорный голос Алёнки. — А включите нам детское радио. Мы будем песни петь.
И вот что только ей в голову не придёт, подумал Михаил и тут же послушно начал искать детское радио.
«Вместе весело шагать по просторам» — раздалось из приёмника.
— Оставь! — заверещала Алёнка. — Обожаю эту песню и тут же начала подпевать чистым и звонким голосом.
Даня тоже вставлял свою лепту заливистым голоском. «Сколько в ней жизни», — думал Михаил, подглядывая на Алёнку, стоя на светофоре. Их глаза встретились, девушка показала ему язык.
Михаилу хотелось чтобы дорога длилась вечно. Идеальная ситуация: движение, детская музыка, красивая девушка, гомон малыша. Может, сделать ещё кружок? Но проверив вечные пробки, свернул во двор и припарковался. Повернулся назад.
— Приехали.
— Ну вытаскивай дорогих гостей, — весело сказала Алёнка. — И давай, может, прогуляемся чуть-чуть. Пусть Данька воздухом подышит. Я обещала Стасику сегодня погулять. Надо слово держать.
Михаил пристроил колёса, и они покатили по улице. Спускались мелкие снежинки. У Алёнки зазвонил телефон, и она быстро с кем-то поговорила. Потом озорно повернулась к нему.
— Стасик звонил. Спрашивает, как я справляюсь. Да я справляюсь лучше чем его жёнушка. Правда? — девушка повернулась к Михаилу.
— Ты как будто Мэри Поппинс, — подтвердил Михаил, обнимая её за плечи.
— Это только с Даней. Как-то пришла к подружке, она недавно родила, так меня её ребёнок только раздражал. А Данька мой. А мы с тобой гуляем как настоящая семья, правда? Возьми, покати коляску сам. Почувствуй это. Давай же.
Алёнка освободилась из-под его руки.
Зачем она меня втягивает?" - подумал Михаил, но послушно всунул руки в огромные варежки на коляске, хранившие ещё тепло Алёнкиных пальчиков. Девушка запахнула, наконец, куртку и засунула руки в карманы. Так они и шагали втроём по улицам, где он привык ходить один по магазинам или за выпивкой. А вот сейчас он идёт с коляской и ему удивительно хорошо.
Снег повалил сильнее, они повернули к дому. Даня уснул, убаюканный покачиванием и морозным воздухом. Даже не проснулся, когда Михаил втащил коляску в квартиру.
— Давай я его раздену и пусть ещё поспит, — Алёнка ловко освободила его от комбинезона и положила в спальне на широкую кровать.
Михаил присел на кровать, любуясь Даней.
— Смотри как умотался, — хихикнула Алёнка и потёрла руки.
— Какой он милый, — прошептал Михаил.
Алёнка встала.
— Пока он спит мы можем что-нибудь выпить. А то я ужасно замёрзла.
Михаил взял её руки в свои.
— Ты когда будешь одеваться по погоде?
— Я не умею кутаться. Обычно я быстро хожу, а тут мы долго гуляли. Не зря мамашки такие закутанные ходят. Придётся купить длинную шубу. Пуховики длинные я не люблю. Купишь мне шубку, Мефисто?
Михаил кивнул. За то счастье, которое она ему дарит, он бы ей весь мир купил. Ну или то на что денег хватит. А платили ему, востребованному хирургу, очень неплохо.
А потом они пили красное вино на кухне, и Михаил жарил мясо с картошкой. Потом вдруг спохватился.
— А Даня проснётся, чем его кормить?
— Я прихватила готовое мясное пюре. Только разогреть надо. Ещё бананчики он любит.
— Я как раз купил, — обрадовался Михаил.
— Ну вот и славно.
Неожиданно он хлопнул себя по лбу.
— Вот я дурак. Вина выпил. Как я вас обратно повезу?
— Никак, — Алёнка смотрела на него, не мигая, и он почти утонул в голубизне её глаз. - Мы тут останемся.
— Надеюсь, ты шутишь?
— А что такого? Ты отец или как?
— Послушай, как бы чудно не сложились обстоятельства, мы не можем украсть Даню.
И снова на ум пришла Ангела, которая всегда шла против правил. Ангела, уговорившая его сделать операцию Сорокину.
— Понимаю, — Алёнка вздохнула. — Поедем на такси, раз ты не хочешь, чтобы мы были семьёй.
— Когда родители дома будут? Надо вернуться до их прихода.
— Какие они родители? Сам подумай. Стасик, вообще, не причём. Попал с этой Лисой. Может, ты нас украдёшь? — Алёнка склонила головку набок, кокетничая. — Я буду хорошей женой.
— Я бы очень хотел. Нельзя. Придёт время, у тебя будут свои дети.
Алёнка вздёрнула подбородок.
— Ты не понимаешь?! Я не хочу других. Я хочу Даньку. В нём моя жизнь и моя душа.
Мефисто вздохнул. Он бы и сам хотел. Затеряться с ними во вселенной. Сбежать от одиночества. От неловкого момента спас Данька. Захныкал.
Алёнка побежала к нему. Михаил задержался. Сделал большой глоток вина, пытаясь успокоиться. Неужели эта девчонка задумала украсть малыша? А что, в восемнадцать лет они все безбашенные. Вбила себе в голову, что это её ребёнок. Может, не нужно было приезжать? Но он хотел их видеть.
Михаил пошёл в комнату.
Алёнка переодела Даню в белую футболку и джинсовый комбинезон. Заспанный, с рыжими кудряшками малыш выглядел очаровательно. Михаил подошёл ближе.
— А вот и твой па, пожаловал. Скажи «па».
— Па! — завопил Даня и протянул пухлые ручонки.
— Возьми его. Я пойду на кухню, пюре погрею. Он голодный.
Алёнка убежала на кухню. А Михаил прижал к груди Даню, вдыхая его детский запах. Это второй раз когда он держал его на руках. Теперь не надо было спешить. У них было время. Погладил рыжие кудряшки. Провёл пальцем по нежной розовой щёчке. Даня схватил его за палец и засмеялся, вырываясь. Михаил поставил его на ножки. Малыш поднял ручку вверх, приглашая идти. Они отправились на кухню, где хлопотала Алёнка. А потом он сидел напротив и смотрел как Даня ест с ложечки, которую подставляет к его ротику Алёнка.
Позже они разложили диван в гостиной и тискали Даньку, придумывая для него игры. А потом он и сам не знал, как случилось, что они втроём заснули. Михаилу снилась Ангела. Она грозила ему пальцем и казалась рассерженной.
Михаил подскочил на диване. Часы на стене показывали два часа ночи. Алёнка спала на боку, обняв малыша, который прижался к ней.
Да как же так?! Он хотел разбудить Алёнку, но она только что-то пробормотала и повернулась на другой бок. Михаил подхватил Даню на руки. Тот открыл голубые глазёнки и улыбнулся. Михаил прижал палец к его губам и прошептал: «только не кричи».
Михаил прикрыл дверь в гостиную и вошёл в спальню. На кровати валялся Алёнкин телефон. Странно, что никто из родителей не звонил. Он взял телефон, но тот оказался выключенным. Михаил выругался. Какого чёрта? О чём только она думала? Родители, наверно, с ума сходят. Он включил телефон, чтобы позвонить, но там был код. Отбросил телефон и принялся неловко одевать Даню. Хорошо ещё, что малыш спокойно перенёс его неумелое одевание. Положив Даню в коляску, Михаил схватил ключи от машины и поспешно вышел из квартиры, захлопнув дверь. Он быстро отвезёт Даню домой, благо адрес он знал, и уговорит родителей не давать ход делу. Конечно, Алёнке больше ребёнка не доверят, но оно и к лучшему. У них обоих крышу снесло. Михаил старался ехать быстро, благо дороги ночью пустые. Когда приехал к дому, Даня крепко спал. Он вытащил его из машины и взял на руки. Задрал голову, глядя на высотку. Во всём доме светились только окна в квартире Ангелы.

Глава 26

Когда Михаил вышел из квартиры Алисы, он чувствовал себя так отвратительно, что был вынужден прогуляться вокруг дома и обрести равновесие, чтобы сесть за руль и поехать домой.

Алиса набросилась на него. Выхватила Даньку. Кричала со слезами на глазах, что они подадут в суд на эту сумасшедшую и что больше её на порог не пустят и… Разбуженный Даня оглушительно заревел и Алиса утащила его в комнату. Они остались наедине со Стасом.
— Как у тебя оказался малыш? — требовательно спросил он, сжимая кулаки.
— Я прошу прощения, — Михаил чувствовал, как срывается голос. — Алёна привезла его ко мне в гости. Мы собирались вернуться к вашему приезду. Но случайно заснули.
— Мы сто раз ей звонили! Телефон был выключен. Что это было? Вы хотели его похитить? Это наш сын! Выбросьте из головы бредовую идею, что вы отец!
— Алёна укачивала Даню и заснула. Как только я проснулся, сразу приехал. Я понимаю, что вы чувствуете. Если бы у меня был телефон, я бы позвонил раньше. Мы не собирались…
— Вон! — закричал Стас, открывая дверь. — И чтобы я больше никогда тебя рядом с домом не видел.

Михаил шагнул на лестничную площадку и, не вызывая лифта, понёсся вниз по лестнице. Опомнился, когда начало колоть в боку. Остановился. Присел на подоконник. Он был весь мокрый. Медленно поднялся и вызвал лифт.
Гневные крики ещё звучали в ушах Михаила. Но хуже всего было то, что он и сам осознавал, что Алиса права. То, чему он вольно или невольно потворствовал, недопустимо. Это уже третий раз, когда он шёл на поводу у женщины. Да он тряпка, а не мужик. Что с ним происходит? Невозможно так жить и мучаться. Он зачем-то взглянул на окна так хорошо знакомой ему квартиры. Единственное, куда его пустили, это в прихожую, но там остались лишь стены. Выкрашенные в фисташковый цвет они больше не напоминали старенькие обои, которые были при Ангеле. Невыносимо жить прошлым. Михаил вздохнул. Пора взять себя в руки. Сегодняшний день оказался показательным. Наложить запрет на прошлое. Одиночество осточертело. Ему надо любить и заботиться о ком-то. Создать семью, завести своего малыша, а не воровать чужих.

И тут же вспомнился Данька и его «па». Михаил почувствовал как больно сжалось сердце. И этого малыша пора оставить в покое. У него есть родители и не имеет значения, что он биологический отец и что Даня его признал.
В одной из комнат, там где у Ангелы была спальня, и куда Алиса утащила малыша, погас свет. Свет горел на кухне, куда, видимо, отправились Алиса и Стас. Ну вот и всё. Малыш накормлен и спит.
А ему надо ехать. Михаил проверил телефон. Никаких звонков или смсок не было. Значит, Алёнка спит. Он вздохнул, представляя какой скандал она закатит. Но это уже неважно. Он поступил так как и должен был поступить: отвёз малыша к родителям. Не надо было его забирать к себе.
Михаил подошёл к машине и щёлкнул сигнализацией. Сел за руль и поехал так быстро, как позволял ночной город. Быстрая езда всегда помогала. Вот и к дому он уже подъехал чувствуя, что нервное напряжение отпустило. Если Алёнка спит, он ляжет рядом и обнимет её. Завтра выходной. Если она останется, он сводит её в кино или в театр. Постарается убедить, что им, если она хочет с ним остаться, нужно жить своей жизнью. Пусть переезжает к нему, если ей невыносимо жить рядом с Даней.

В квартире было темно. Михаил сбросил куртку в темноте и на цыпочках прошёл в гостиную. Света с улицы, который падал на разобранный диван, хватило чтобы увидеть, что на нём никого нет.

Михаил нащупал выключатель. Яркий свет залил комнату с высокими потолками. Разобранный диван с подушками. Никого. Плед, которым Алёнка укрывала Даню, на полу. Михаил заметался по квартире, включая свет на кухне, в ванной комнате и, наконец, в прихожей. Вешалка, на которой висела Алёнкина куртка была пустой. Не было её сапожек.
«Нет! — застонал Михаил. — Ты не могла оставить меня. Нам нужно поговорить. Я должен убедить тебя остаться. Ты моя Ангела и нам нужно жить дальше».
Михаил вытащил из кармана пуховика телефон и набрал Алёнкин номер. Он не знал, что ей скажет, но молился, чтобы она взяла трубку. Телефон оказался выключенным. Возможно, Алёнка он сел или девчонка так разозлилась на него, что не стала его включать.
Хирург опустился на диван и начал сочинять сообщение. Нужные слова не приходили. Он чувствовал себя вымотанным и уставшим. Ему было жалко всех. Алёнку, которая оказалась привязанной к чужому ребёнку, Алису, Стаса и даже себя. Михаил отбросил телефон. Появилась идея вернуться к дому на Котельнической набережной, чтобы перехватить Алёнку там. Взглянул на часы. Четыре часа утра. Время, когда души покидают тела. Самое сложное время в сутках. Особенно зимой.
Михаил вышел в прихожую и схватил пуховик, но как-то вдруг понял, что никуда не поедет. У него нет сил даже смотреть на эту высотку. Это всё равно что снова пережить тот кошмар, когда Алиса кричала на него. А как он мог ей объяснить, что они всего лишь играли с Данькой и чувствовали себя счастливым
и. Никто не виноват, что так сложились обстоятельства, что малыш важен для всех них.
Михаил опять разозлился на себя. Нужно успокоиться и выспаться. Он прошёл на кухню. Там, на барной стойке, служившей ему столом, ещё стояли бокалы и тарелки. В суете с малышом их никто не убрал. И теперь следы этого бывшего праздника хотелось смахнуть со стола. Не было сил вспоминать, как было прекрасно смотреть на раскрасневшуюся Алёнку с бокалом вина. Алёнку, с аппетитом поедающую картошку с мясом, которую она приготовила. И знать, что в соседней комнате посапывает тёпленький малышок.
Невозможно!

Михаил открыл шкафчик, где стояла початая бутылка армянского коньяка. Налил полную рюмку и выпил залпом. Подошёл к окну и посмотрел на шоссе. Город спешил жить днём и ночью. Ещё рюмка, и Михаил почувствовал, что напряжение спадает. Михаил вернулся к столу, сложил грязную посуду в посудомоечную машину и включил программу. Протёр столы и плиту. Завтра будет новый день, и он не хочет допускать в него старых, пусть даже приятных воспоминаний. Не пустит он в новую жизнь боль, которая чуть сожрала его. Как-то вдруг появилось осознание, что он не будет звонить Алёнке. Ушла, значит, ушла. Если Алёнка его девушка, она вернётся. А если нет, он найдёт другую и будет заботиться о ней.
Михаил улёгся в постель, положив рядом телефон, и сразу провалился в сон.

Глава 27

— Слышь, дедуля? Персонажи наши опять заигрались! Надо их направить по нужным траекториям.
Казалось, Валерий Никандрович вздремнул совсем чуть-чуть. А призрак весь в чёрном с лунными камнями вместо глаз успел нарисоваться.
— Оставьте меня уже в покое. Старый я, судьбами людей играть.
— Придется тебе напомнить, что у души нет возраста? Или про внучку твою поговорим?
— Не трогайте её! — захрипел старик. — Я всё сделаю. Что надо?
— В тот раз, дедуля, ошибочка вышла. Хромоножка решила покуролесить. На этот раз в теле молодухи. Но у неё есть своя миссия. Тебе придётся забрать её с Земли и отправить на запасной, так сказать, аэродром.
От дикого смеха лунного человека старичок поморщился.
— Сейчас покажу тебе координаты. — Этот маленький ад как раз подойдёт для такой грешницы.
Валерий Никандрович сфокусировался и даже крякнул. Есть ли хуже место на планете? Там и солнца не бывает. А уж свет какой серый вокруг. Наверно, даже слишком для этой души. Но тут он уж не судья. Ему внученьку бы спасти. Вот уж не заслужила ничего плохого. Пусть с него одного спрашивают. Он что-то совсем зажился на этом свете.
— Работай дедуля! Для тебя пенсии нет, — лунный человек исчез.
Оставшись один Валерий Никандрович направил внимание посмотреть, что там Алла учудила. На диване спала Алёнка. Никандрович отмотал назад и увидел её с Данькой. Как эта девчонка Михаила обхаживала. Заглянул в мысли её и увидел, что хотела она чтобы мужчина этот их украл и чтобы у них была семья. Старичок даже крякнул от неожиданности. Откуда-то ведь она знает, что этого малыша пусть и в чужом теле Алисы, но зачала с любимым человеком. И Михаил является биологическим отцом.
Ах как же нехорошо у Алисы со Стасом получилось. Вернулись из своего путешествия и пожинайте плоды.
Ну ладно, сейчас красотка эта по своим делам отправится, и семья воссоединится. А все эти испытания только на пользу их душам. Никандрович вздохнул и приступил к делу.
Алёнка открыла глаза, первым делом пощупала рукой рядом. Вскочила. Включила свет. Крикнула: «Мефисто». Ответа на было. Босиком отправилась в спальню, в прихожую. Увидела, что нет коляски и куртки Михаила. Взвыла как раненый зверь. Затопала ногами. Телефон схватила, видимо, позвонить собиралась, но передумала. Накинула полушубок и выскочила из квартиры, хлопнув дверью. Щёлкнул замок. Девчонка спустилась с лестницы почти бегом. Бежала по ступенькам и причитала.
Вышла из подъезда, подняла голову к небу и взвыла как волчица. Потом, шатаясь, побрела на высоких каблуках. Вышла на Ленинградку и пошла. Машины сигналили и объезжали. Один водитель остановился, машину бросил и к ней подбежал.
— Ты что, совсем сумасшедшая?! — схватил он её за руку.
— Уйди! — оттолкнула его что есть силы Алёнка. Водитель растянулся на льду. Яркий слепящий свет фар. Визг тормозов.
Никандрович закрыл глаза. «Душа, иди миссию выполнять!»

Глава 28

Казалось ей никогда не было так плохо. Веки, словно придавленные камнями, не хотели открываться. Затылок болел так, что невозможно ни повернуть голову, ни оставить ее в том же положении. И еще эти странные холодные прикосновения, похожие на прикосновения лапок зверька к её лицу. И раздражающее придыхание и всхлипывание, как возле умершей. Да жива она ещё. Только вот тяжело очень.
Ну, может, она и умирает? Ох, Алла застонала. То есть ей это так показалось, а из груди, вырвался лишь писк, как у раненой птички.
И тут же в ответ раздалось:
‒ Мама. Мамочка.
И опять холодные ладошки, гладящие лицо. И тут до Аллы докатило. Её мамой назвали! Только этого не хватало. Где она, вообще? Девчонок Алла не выносила. И заводить не собиралась. Цветы жизни на могилах родителей. Особенно такие, как она сама. А что могут произвести ей подобные?
Ладошки гладили лоб, Алла почувствовала, как что-то тёплое прижалось к ней, причиняя боль.
— Помогите же! — раздался отчаянный детский голос, и Алла услышала шаги. Сквозь сомкнутые веки, почувствовала, как чья-то тёплая рука нащупала пульс на шее.
— На нее вон та деревяшка упала, — послышался детский голос.
‒ Ее в больницу надо.
‒ Ой, да как же это?! — раздался женский голос. — Это же Альбина. Она же лётчица. Отчаянная. А тут вон как приложило. Видно в небе ей больше везло.
Алле стало легче. Надо же. Она, оказывается, героиня. Неплохое тело выбрала. Только выкарабкаться бы. И калекой не остаться. А вдруг у нее позвоночник переломан, и она ходить не будет? Это еще хуже, чем хромоножка. Куда попала на этот раз?
 
Алла чувствовала, как её несли на руках. Кто-то сзади придерживал голову. Но её всё равно тошнило, и она изо всех сил сдерживалась. Несколько раз теряла сознание, проваливаясь в воронку, где ей было легко, она могла перемещаться куда угодно, глядя на мир сверху. Надоела Земля. Выше. Ещё выше.
«Какой же красивый зелёный с голубым шарик», — радовалась Алла.
Её притягивала луна. Полнолуние. Сильная красивая и загадочная. Душа Аллы летела к ней, словно мотылёк на свет. Уже не повернуть назад, она ещё видела малышку землю, которая не казалась хрупкой. А вот луна приближалась. До сих для Аллы луна это был жёлтый диск с некими вкраплениями, теперь она видела, как дышит луна. Отсюда она уже не была такой яркой, как с Земли.
 
На луне обитает замкнутая цивилизация — селениты — не склонная к установлению контактов. Ей папа рассказывал. Душа Аллы приблизилась ближе. На поверхности луны стояли огромные сооружения и большие, похожие, на космические корабли. Она начала осторожно спускаться и вдруг почувствовала, что её лишили той чудесной свободы передвижений. В первый момент ей показалось, что её лишили того самого внутреннего зрения, которым обладает душа без тела, но она поняла, что её поместили в чёрный ящик или капсулу. И она могла лишь, как птичка в клетке, биться, об её края.
 
Аллу объял ужас. Её хотят убить. Не зря предупреждали, что к луне нельзя приближаться. Любопытство погубило. Был момент, когда она почувствовала себя всесильной как богиня. За это всегда наказывают. Алла почувствовала опустошающую усталость. Сил не осталось даже, чтобы ругать себя. Получилось один раз, необязательно получится другой. Нужно переждать. Есть какая-то причина, почему её заключили в эту капсулу. Потрепыхавшись внутри, Алла поняла, что это не клетка, а именно капсула. У неё не было углов. Мягкое обтекающее пространство. И вдруг она явно увидела своим внутренним зрением, которое восстановилось сразу же после того, как она приняла ситуацию и перестала сопротивляться, тончайшую нить световую нить, протыкающую капсулу изнутри ровно посередине.
Что это?
Алла осторожно приблизилась и почувствовала тепло, исходящее от неё. Это было похоже на то, словно кто-то протянул тебе руку, когда ты свалилась в яму. Рука друга? Или врага?
 
Может, это очередной обман и, приблизившись, её уничтожат. Направят на раскодирование. Именно раскодирование, как убедилась Алла, болтаясь без тела после самоубийства, ужасный процесс для души. Это не те страдания, которые описывают как ад и какими пугает церковь.
Процесс, когда тебя разбирают на запчасти, словно старый автомобиль. Винтик сюда, шурупчик сюда, колесо ещё на более мелкие запчасти. Однажды ей это показали.
Алла остановилась, прислушиваясь. Надо всё обдумать. Кто на этой чужой негостеприимной планете мог протянуть ей руку помощи, говоря человеческим языком. Она опять затаилась. Да, её похитили и спрятали, но она жива.
 
Алла не знала, сколько находилась возле светящейся нити. Мысли отпустили её. Внезапно она почувствовала, что та часть её, которая находилась ближе к нити, начинает напитываться энергией и светиться. Пришла информация, что она здесь не одна и надо бороться. Появился прилив сил, а с ним и надежда.
 
Алла приближалась ближе и ближе, пока не позволила нити пронзить её, и её всю, словно чахлое деревце, напоило влагой. Информация поступала так быстро, что она едва успевала её уловить и состояла в основном из глаголов.
Ждать! Не паниковать! Всё изменится!
Она попыталась задавать вопросы, но наткнулась на стену.
Ждать!
Как только Алла почувствовала себя лучше, нить исчезла, капсулу накрыло темнотой, но это была уже не прежняя тишина, а умиротворяющая, располагающая к отдыху. Алла затихла, наслаждаясь покоем. Скоро всё изменится.

Глава 29

Алла проснулась. На подвинутом стуле, той которая упорно называла её мамой не было. Повернула голову и увидела девочку на кровати рядом. Одетая в спортивный костюмчик девочка спала поверх сомнительной чистоты одеяла на боку, подложив кулачок под голову. Некоторое время Алла рассматривала её. Длинные ресницы подрагивали во сне. Маленький, по-весёлому курносый носик. Упрямый подбородок. Личико остренькое как у лисёнка. Отросшая чёлка закрывала лоб. Волосы короткие. Девчонка походила на мальчишку хулигана.
 
Алла вздохнула. За эти дни уж она наслушалась дифирамбов, как ей повезло с дочерью. Услужливая. Внимательная. Вежливая. Да и о себе тоже. Как она, героиня, лучше всех мужиков лётчиков.
Девчонка в столовую бегала за едой и кормила с ложечки.
— Мамочка, ты словно кукла моя Маришка, помнишь?
Алла не выдержала:
— Ещё одно «помнишь», и я тебя выгоню. У меня амнезия, поняла?
Девчонка нахмурилась.
— Что это?
— Не помню ничего, поняла? Не хочу больше эту бурду!
Алла отвернулась, чтобы не видеть слёз в больших глазах девочки. Услышала как девочка хлюпнула носом. Стало стыдно. Эта малышка даже судно ей приносила. И всё же ей было легче, если бы её не было совсем.
Что делать, если дочь ей не нужна? Даже готовая и услужливая. Услышав стук ложки об тарелку, Алла повернула голову и увидела, как жадно девчушка хлебала суп.
А что делать?! Война. Это уже Алла поняла. Война. Хотелось бы знать, куда попала? Место было очень странное. Пасмурный серый день менялся пасмурной серой ночью. Солнце не выходило. В палате царил полумрак, хотя лампочки на потолке присутствовали, но включали их только при обходе.
Одно было понятно, что здесь её называют Альбиной и у неё есть дочь Олеся. Придётся с этим пока смириться. Имя ей понравилось. Две первые буквы общие и оно не такое жёсткое и симметричное.
Алла попросила зеркало, ни у кого не было. Все только и говорили, что лицо не пострадало, удар пришёлся на темечко, отчего голова кружилась и болела.
Но сегодня нужно встать. Алла выдернула иголку от капельницы из запястья и осторожно приподняла голову. Комната заходила ходуном. Пришлось дождаться остановки карусели. Выругалась шёпотом и продолжила попытку. Хотелось добраться до туалета. Девчонка сказала, что там есть зеркало. Треснутое, правда.
Алла не могла бы и сосчитать, сколько попыток было сделано, чтобы встать с постели. Но вот, наконец, получилось. Она прикрыла дверь и, держась за стенку, побрела по длинному коридору. Конечно, хотелось выглянуть, но сил было слишком мало, и она продолжила брести к туалету. Кроме зеркала хотелось умыться. Кожа зудела. Ну вот и что-то похожее. Посмотрела на дверь, висящую на одной петле и прошла в щёлку боком. Зеркало присутствовало. Точнее, его осколок.
Алла уставилась на себя и даже ахнула. Алиса, в теле которой она находилась, была симпатичной, но это пусть бледное и осунувшееся лицо с запавшими глазами ни шло ни в какое сравнение. Такие лица бывают у актрис и моделей. Алла пригладила короткие, но густые волосы и они послушно легли на косой пробор.
Лучше всего были глаза. Немыслимо яркого зеленого цвета. Алла даже не знала, что существует такой насыщенный цвет. Словно линзы надела. Жаль, что осколок был слишком мал, чтобы разглядеть фигуру. Ощупала и успокоилась. Грудь была среднего размера и упругой, живот был втянутый и мускулистый, ноги казались стройными.
 
Девушка снова уставилась на себя, забыв умыться. Лицо казалось знакомым. И тут она поняла, что девчонка похожа на нее, как две капли воды. Уменьшенная копия.
Вот ведь. Похоже и, правда, родня, а она надеялась от неё избавиться.
От осознания своей красоты сил прибавилось и Алла уже, не держась за стенку, дошла до кровати. По дороге с тоской посмотрела в окно. Опять этот тоскливый серый цвет. Вечные сумерки.
Девчонка встрепенулась от скрипа двери. Села.
— Мам, тебе нельзя вставать. Доктор...
— Пусть доктор идёт в.... — Алла нахмурилась. — Прогуляется, короче.
Алла села на кровать и зажмурилась от головокружения.
— Что произошло? Мы шли в столовку. Ты шла впереди, и на тебя что-то упало. И это сбило тебя с ног. Тебя принесли в госпиталь. Доктор сказал, у тебя травма то ли черепа, то ли мозга. Надо лежать.
Алла испытала еще один мозговой кульбит, и повалилась на постель.
— Мама! — услышала она знакомый вскрик и провалилась в спасительную темноту.
Когда открыла глаза, возле нее на стуле сидел мужчина. Альбина сфокусировалась, пытаясь разглядеть его. Ей кажется или он красивый? Она повернула голову. Мужчина вскочил.
— Аля. Алечка, — он нашел ее руку и поднёс к губам. — Ты всех напугала. Неделя без сознания.
— Ты кто? — вырвалось у неё.
Лицо у мужчины стало тревожным.
— Ты ничего не помнишь?
Алла помотала головой и тут же пожалела об этом.
— И меня не помнишь? Не пугай меня, деточка.
‒ Я не собираюсь тебя пугать! — раздражённо заметила Алла. — И не называй меня деточкой! Мне какая хрень по башке ударила, и я ничего не помню. Ни тебя, ни её, — она ткнула пальцем в Олесю.
Мужчина нахмурился, уголки рта опустились вниз. Он то ли пытался примириться с новостью, то ли, раздумывал, как успокоить её. Наконец, он взял её за руку и улыбнулся:
— Не страшно. Можно начать всё заново. Даже интересно. Ты не помнишь, как меня зовут?
Алла качнула головой и тут же прижала пальцы к вискам.
— Только не волнуйся. Если не помнишь меня, то вряд ли помнишь моё имя?
— Да ты просто жжёшь! — разозлилась Алла. — Хватит уже говорить «помнишь». Меня тошнит от этого слова.
Алла схватилась за виски и сжала их пальцами, пытаясь унять боль. Когда стало лучше посмотрела на парня.
— Рассказывай.
— Меня зовут Игорь. Ты называла меня Игорьком.
Алла сделала презрительную гримасу и пожала плечами.
— Дядя Игорь, а можно я пока в столовую сбегаю? — спросила Олеся. — Только вы маму не оставляйте одну, ладно?
— Есть, командир! — он отсалютовал девочке.
— Значит, ты не её отец, — заметила Алла, больше для себя. Возможно, если бы он был её отцом, ей бы удалось как-нибудь свалить. — А она точно моя дочь?
— Документов нет, как ты понимаешь. Всё осталось там. Олеся твоя копия. Ты хоть понимаешь, какое счастье, иметь дочь, которая тебя так любит? Тебе, единственной, разрешили взять ребёнка с собой. Потому что ты у нас такая прекрасная лётчица.
 
— Давай без сантиментов, — Альбина скривилась. — Ты кто?
— Ну, до сегодняшнего дня ты говорила, что любишь меня.
Алла подняла брови и улыбнулась.
— Но сегодня я тебя не то что люблю, а даже не помню.
Парня это смутило лишь на мгновение, но его лицо тут же стало упрямым.
— У меня есть некоторый опыт добиваться твоего расположения.
Игорь передвинул стул, и на его лицо попал свет, и Алла заметила тонкий шрам на правой щеке, а на лице виднелись пятна, похожие на те, что бывают при ожогах.
Очень странно, что она ничего не помнит из этой жизни, но помнит своего Мефисто. Эх, Мефисто. Где ты? Как мне найти тебя? Пока она валялась под капельницей, воспоминания о том, как они были вместе и особенно, как он любил её. Он так любил её, что даже пожертвовал своей карьерой. А она погубила его. Как раньше и себя. А теперь вот это новое тело и этот мужчинка, с которым у бывшей хозяйки тела были отношения. И какого же рожна всё пошло не так!
Мужчина взял её за руку.
— Но Алечка, когда война всякое случается. Ты поправишься. Мы с Олесей тебе поможем. А потом будем летать. Ты и я. Вместе на одно задание.
Алла почувствовала, что ей хочется его ударить. Она резко выдернула руку.
— Не повторяй чужие слова!
По лицу Игоря скользнуло недоумение.
— Но ты сама их ненавидела! Сколько их самолётов сбила.
— Это было раньше. И запомни — я теперь другая, — она вздохнула. — Даже не знаю, смогу ли теперь летать. Я не хочу убивать!
— Ты не здорова! — грустно заметил Игорь. — Мы защищали нашу землю. А теперь ты вроде как за них? Ты руководству только не говори, а то получишь по первое число. Ты ведь у нас героиня. Круче любого мужика.
— Какой сейчас год?
Лицо Игоря приняло такое выражение, словно и его по голове стукнуло.
— Альбина, — сказал он и его голос задрожал. — Как же ты... мы... будешь... будем жить?
— Ты можешь ответить на вопрос?! Это сложно? Я не претендую на тебя. Я, вообще, очень даже сомневаюсь, что мы будем вместе. Это в прошлой жизни осталось.
Игорь вскочил на ноги и чуть не сбил в дверях Олесю с тарелкой каши в одной руке и кружкой в другой.
— Осторожнее! — крикнула девочка.
— Мне нужно выйти, — прохрипел Игорь. В дверях повернулся. —Я поговорю с врачом. Пусть пропишет тебе что-нибудь, чтобы память вернулась.
— Не отвечаешь на вопросы, так катись отсюда! — прохрипела Алла.
— Мам, я завтрак принесла.
Алла смотрела на серую кашу, приготовленную непонятно из каких помоев. Чай был до того жидким, словно на ведро кидали один пакетик.
Но Алла неожиданно почувствовала, что голодна. Вчера она ничего не ела. А сегодня придётся есть эту бурду. Нужно поправиться, чтобы свалить отсюда. А ещё она почувствовала облегчение от того, что этот чужой мужчина ушёл.
Нужно найти способ вернуться в Москву. Найти Мефисто. Все остальные мужики, это она уже поняла, будут казаться жалкими, по сравнению с ним. Неужели она всё-таки его любит? Неужели её измученное, никому не верящее сердце, осмелилось полюбить? До сих пор, она думала, что лишь позволяет Мефисто любить себя.
Олеся подоткнула подушки. Алла села. Положила кашу в рот.
— Какая дрянь! — сказала она и заставила себя глотать.
Игорь больше не появился. Заглянул врач. Деловито подошёл и некоторое время молча смотрел на Аллу. Опустился на стул рядом.
— Как себя чувствуете?
Алла усмехнулась.
— Отвратительно. Стоит только пошевелиться, как в голове вертолетик.
— Зачем мужа пугаете?
Алла повела плечом.
— Он мне не муж, — Алла с вызовом посмотрела на врача. — А что делать, если я ничего не помню?!
— Он сказал, что муж. Но это ваше дело. — Врач прищурился и посмотрел ей за спину, судя по всему на Олесю.
— Дочь тоже не ваша?
Алле захотелось крикнуть: «И дочь не моя. И тело не моё. И мир не мой. Я даже не понимаю, где нахожусь». Пришлось взять себя в руки. Посмотрела на Олесю, которая, высунув язык что-то рисовала карандашом.
— Дочь так похожа, что деваться некуда, — Алла выдавила улыбку.
— Ну и то хорошо, — врач покивал.
— Скажите какое сегодня число?
— Двадцать пятое января.
— А год? — спросила Алла, не в силах утерпеть.
Ей показалось или она ослышалась?
— Что? — Алла опустила голову на подушку. И опять слишком резко. Её закрутило так, что она долго не могла посчитать. А когда очнулась, глаза у врача были настороженные. — Альбина, вы как?
— Отвратительно, — она всё ещё пыталась считать. Получается она в будущем.
— Впереди планеты всей, — засмеялась Алла. — Обалдеть. Мы хотя бы на земле находимся? Что это за гадкое серое место и полная разруха?
— Я скажу, вам капельницу поставить, — сказал врач, вставая. — Вы что-то мне совсем не нравитесь.
— Да я пошутила. Я хорошо себя чувствую. Только голова кружится. И время бежит слишком быстро. Не надо капельницу. А то засну и проснусь ещё лет через пятьдесят.
— Вам надо поспать.
Он поманил пальцем Олесю, которая тут же подбежала к нему. Он шёпотом сказал:
— Глаз с мамы не спускай. Если что, сразу ко мне.
Девочка кивнула и уселась на стул рядом. Взяла её за руку.
— Мамочка, ты поправишься. Только не вставай больше.
— Уже не хочется, — Алла легла на подушку и закрыла глаза. Серый свет просвечивал сквозь веки. Она открыла глаза.
— Послушай, а здесь бывает ночь?
— Когда мы спим.
— А темно ночью бывает?
— Уже давно нет, — личико у Олеси стало грустным. — С тех пор, как мы сюда попали. Только серый цвет.
— А солнце хоть когда-нибудь выходит? А небо бывает голубым? — Алла чувствовала, как её потрясывает от страха и нет сил спросить, как называется этом место.
Олеся покачала головой.
— Сама скучаю. Тебе хорошо, ты говорила, что когда летаешь, видишь солнце. А я теперь совсем не вижу. Возьми меня в самолёт? Я тоже хочу быть лётчицей.
 
В палату деловито вошла медсестра. Симпатичная. Из-под белой шапочки выбилась кудрявая чёлка.
Видимо, этот Игорёк что-то наболтал лишнего. Девушка улыбнулась.
— Вам пора на процедуры. Пройдёмте со мной.
— Какие ещё процедуры? Башка болит. И я не помню ничего.
Алла чувствовала, что её сейчас разорвёт от злости. Олеся взяла миску с недоеденной кашей и проскользнула в приоткрытую дверь. На остреньком личике ползла слеза. И вот эта слеза добила Аллу. Все её жалеют, смотрят на неё как на сумасшедшую.
Алла схватила эту медсестру за руку.
— Послушайте! Сделайте для меня одну вещь. Как вас зовут?
— Полина, — сказала девушка, слегка нахмурившись.
— Пожалуйста. Запишите имя любимого человека. Можно потерять всё. Память, тело, пространство. Но не любовь, понимаете? А чтобы найти любимого нужно помнить имя.
— Какое имя? У вас прекрасный мужчина.
— Это вы прекрасных не видели! — фыркнула Алла. — Таких, которые готовы ради любимой свою жизнь переломать. А этот сразу сдулся, когда увидел, что я память потеряла.
— Вы, конечно, местная героиня, но мужиков мало осталось. А у вас получается двое? И тот, который к вам приходил, такой красавец. В нём, знаете, чувствуется огонь. Мне бы такого хоть на денёк.
— А этот? Игорь? Он вам понравился?
Алла хихикнула, чувствуя, облегчение. Беседа начала выруливать куда надо.
— Конечно, понравился. Да я как его увидела...
— Можете забрать насовсем.
— Да что вы?! Другие бабы разорвут. Мне бы на часик. Ну или на день, — медсестра сняла шапочку. Поправила волосы. — Знаете, девушке так надо хоть немножко любви.
Внезапно её лицо помрачнело. — Но я это... не могу... Если вы хотите, чтобы я вас на процедуры не везла. Я должна.
— Мне всего лишь нужен клочок бумаги. Имя записать. А дальше делайте, что положено. Мне эта роль и это тело совсем не нравятся.
— Да ладно. Вы красавица. Героиня.
— Это не я. Это образ. Всегда должен быть герой. Или героиня. Это не я! — Алла привстала на кровати.
— Тихо, — сказала медсестра. — Так вы мне его...
— Забирайте! — Альбина расхохоталась. — И уж постарайтесь, чтоб он меня совсем забыл. Что там у вас есть запасниках женского арсенала? Всё используйте.
— Да я неделю спать не буду. Так, чтобы на всю жизнь. А ещё знаете, у меня овуляция. Если получится забеременеть... Ну это уж я размечталась, конечно. Но мальчика родить это счастье. Мальчишек не осталось.
Тут вдруг у Альбины что-то в груди оборвалось. Мальчик. Сыночек. Заныло сладко сердечко. Он где-то там. Есть. Мальчик от Мефисто. Рыженький такой.
И тут Альбину затрясло. Вспомнила она как вырвалась и получилось у неё ещё раз вернуться в ту жизнь, откуда Мефисто так и не смог уйти. Там она ещё такой девочкой красивой была.
В дверь заглянул доктор.
— Вы долго ещё там будете с ней возиться?
— Послушайте. Но она же героиня. С героями нельзя по-плохому. Мы договариваемся. Она сама придёт.
Медсестра выдернула листок из блокнота и протянула ей.
— А положить куда?
Алла огляделась. Глупо. Всё глупо. Пространства, имена и места исчезают. Куда записать, чтобы навсегда?
В дверь опять постучали.
— Знаете, оставьте у себя.
Медсестра вытащила карандаш.
— Диктуйте.
— Нет, я сама. Нужно записать, чтобы помнить расположение букв. Вы можете исчезнуть. Исчезнуть может всё.
Медсестра протянула карандаш.
— Пишите. Пишите. И все запомнится. Мне бабушка так говорила.
Алла взяла ручку и нацарапала буквы. МЕФИСТО. А потом вдруг рассмеялась и добавила. АНГЕЛА. Она взглянула на медсестру.
— Послушайте. Если он придёт за мной. Вы отдадите ему эту бумажку. А он придёт.
Алла сложила бумажку вдвое.
Полина вышла за дверь и развернула листок. «Мефисто Ангела».
«Чушь какая! Что за странные имена? Но зато у меня есть мужчина, — Полина потянулась. — Мужчина это прекрасно».

Глава 30

Примерно через неделю, для Аллы все дни слились, после процедур стало легче. Алла боялась, что ей блокируют прошлое, но к ней возвращались силы и память. Теперь она помнила всё. И как вышла из окна и как в тело Алисы попала и как стала студенткой Алёнкой. Она помнила высотку в Котельниках, квартиру в которой жила с родителями в теле Аллы и квартиру в которой жила с бабушкой в теле Алёнки. А ещё она помнила Даньку. Помнила его запах, его тепло и как рвалась душа к нему. И как страдала от того, что они не вместе.
Единственный провал в памяти, что случилось после того, как она сбежала из квартиры Мефисто. Она тогда вне себя была от горя, что Мефисто их сыночка вернул Лисе. Испугался. А ведь, наверно, можно было придумать и где-то спрятаться в другой стране. Теперь уже не важно.

За те дни, что Алла провела в госпитале, привыкла к Олесе. Девчонка и на самом деле оказалась чудная. Без капризов. Она развлекала её, рассказывала истории, как они раньше жили. Оказывается семья была у этой Альбины. И отец у Олеси присутствовал. Олеся сказала, что его в плен забрали и с тех пор ничего неизвестно. Но Олеся каждый день обращается к боженьке и просит его, чтобы папу вернули к ним.
«Вот только этого не хватило. И что она будет делать с чужим мужем?»
— Ладно, хватит на сегодня, — прервала Алла Алису. — Ты устала, а я ещё больше, — Алла закрыла глаза.
— Мам, а мы поиграем, когда ты отдохнёшь?
— Поиграем? Это во что? — Алла взглянула на девочку и нахмурилась.
— Мам, а я вот думаю, что нам надо не в морской бой играть, а в летный бой. Придумать свою игру с самолётами. Я когда вырасту стану лётчицей как ты. Такой же бесстрашной. Я так горжусь тобой, — тёплые ладошки обхватили Аллу за шею. Тёплая щёчка прижалась к её щеке. — Мамочка, а можно я с тобой чуть-чуть полежу? Рядышком? Я даже шевелиться не буду, чтобы тебя не беспокоить. И молчать буду.

Алле пришлось согласиться. Олеся свернулась клубком. Алла запустила руку в волосы девочки и начала гладить её по голове, обдумывая, что она услышала от Олеси. Тут мало ещё Игорька на её шею, так ещё и муженёк где-то присутствует. И если вдруг нарисуется, то придётся ей счастливо оставаться с ним и Олесей. Алла вздохнула. Рано ещё об этом думать. Сначала надо понять, что от неё хотят на этой серой планете. Алла не заметила, как задремала и разбудил её Олесин голос.
— Мам, дядя Игорь идёт! — крикнула Олеся. — Давай я тебя причешу?
— Вот счастье привалило! — пробормотала Алла. Надо этим воспользоваться. Расспросить о прошлом этой Альбины. Пусть фотографии покажет. Что это за великолепное место, куда солнце не показывается. — Алла провела рукой по волосам. — А так не сойдёт?
Неугомонная Олеся уже подоткнула подушку и начала расчёсывать её пряди, пока Алла не отстранилась.
— Слушай, хватит уже. Сойдёт итак. Голова болит, когда за волосы дёргаешь.
— Ты дядю Игоря так расстроила, что он неделю не показывался.
— А до госпиталя мы встречались или вместе жили? — осторожно спросила Алла.
— Нет, что ты?! Ты замужем за папой. А дядя Игорь друг. Раньше был папиным другом. Они в одном классе учились. А теперь дядя Игорь твой друг.
— Ага, друг, значит, — хмыкнула Алла и, вспомнив как Игорь поглядывал на неё, подумала, что вряд ли это была просто дружба. Скорее всего Альбина эта с ним спала.

Игорёк просунул голову в дверь и настороженно спросил:
— Можно?
— Заходи, раз пришёл, — сказала Алла.
— Здравствуйте, девочки, — сказал он, внимательно вглядываясь в лицо Аллы. — Как ты себя чувствуешь? Доктор сказал, что тебе лучше и есть надежда на выписку.
— Лучше. А где цветы для выздоравливающей?
Игорь сник. Алла подумала, что ему стыдно, но для этого, оказывается, была другая причина.
— Тебе напомнить, что цветов здесь нет?
— Как нет? — изумилась Алла. — Да такого быть не может. Как жить без цветов?
Что за проклятое место?
Игорь и Олеся переглянулись.
— Ты ничего и не вспомнила, — заметил Игорь.
— Похоже, что нет, — согласилась Алла, думая о том, как можно вспомнить то, что ты никогда не знал, поскольку тебя по чьей-то прихоти занесло в чужое тело. Даже пришла на ум поговорка, которую использовала их учительница физики в школе. «Не знал, не знал и вдруг забыл». Алла хихикнула.
— Это скорее грустно, чем смешно, — заметил Игорь, подвигая себе стул к кровати. — А я-то надеялся.
— Послушай, у меня есть идея, — Алла посмотрела на Олесю. — Детка, сходи-ка проветрись. Мне надо кое-что поспрашивать у дяди, — она ехидно улыбнулась.
Когда Олеся вышла, Игорь воспринял это по-своему. Он пересел к Алле и попытался поцеловать. Алла оттолкнула его, почувствовав при этом усилии лёгкое головокружение.
— Эй, ты неправильно понял.
Игорь чуть отодвинулся, но остался на кровати.
— Прости, не могу привыкнуть. Я подумал, что ты хочешь…- Мне кажется, что здесь все девушки только этого и хотят.
— Слышь, ты? Я с того света вернулась. Мне не до этого. От слова совсем. Но ты можешь себе ни в ком не отказывать. — Игорёк смущённо потупился и Алла подумала, что с медсестрой у него что-то уже случилось. Алла потрепала его плечу. — Да не смущайся ты. Я уже поняла, что света здесь нет. Серость кругом, даже ночью. Цветов нет. Мужиков мало. Еда — бурда. Может ты просветишь меня, куда мы всё-таки попали и зачем мы здесь?
— Блин, как жаль-то. — Игорь почёсывал подбородок. — Ты такая горячая штучка была раньше. Тебя прямо все мужики хотели. Секс-символ.
Алла заинтересовалась.
— Надо же. Секс-символ. А Олеся сказала, что у меня муж был.
— Был. Но ты от него ко мне сбегала. Надо сказать этот козлик тебя тоже боготворил. Но кишка тонка была тебя удовлетворить. Ты тащилась от мужиков. Ну, а когда муженёк пропал, мы с тобой, такими вещами занимались. — Игорёк даже покраснел от воспоминания. — Тебе всё нравилось. Рассказать? Вдруг тебя это возбудит?

Алла закатила глаза. Вот ещё одна приятная подробность. Оказалась в теле сексуальной маньячки. Сюрприз. Хотя, Алла вспомнила, что было какое-то исследование: связь между успехом человека и его сексуальной активностью. Так что может теория и верна. Лётчица, которая всех имела в небе, подпитывалась мужской сексуальной энергией на земле.
А Игорь уже тянул руки к её рубашке, пытаясь пощупать грудь.
— Ну дай хоть потрогать… У меня уже вот… — он опустил взгляд вниз на свои свободные штаны гадкого коричневого цвета.
— Да отстань ты! Я поговорить хочу, — Алла чувствовала, что прежний любовник Альбины никакого желания не вызывает. Скорее жалость и лёгкое отвращение. Эх, совсем не то она чувствовала в объятиях Мефисто.
Игорь вскочил с кровати и прошёл к окну, оттуда повернулся и процедил.
— Ну ты имей в виду. Ждать пока одумаешься не буду. Тёлок здесь полно.
— Я тебе уже одну послала, — заметила Алла. — Как-то она тебя не очень удовлетворила.
Игорь вскинулся на Аллу, но, увидев её спокойное лицо, спросил:
— Так это твоих рук дело?
Алла кивнула.
— Тебе что, совсем всё равно?
— Болею я. А тебе форму нельзя терять.
— Ну ладно тогда, — Игорь приободрился. — Так что ты хотела от меня?
— Поговорить, — Алла улыбалась, чувствуя своё преимущество. — Расскажи мне всё.
— Всё? — Игорь плюхнулся на стул. — Это с чего начать? Времени мало.
— А ты коротенечко.
— Ты про войну знаешь?
— Что-то вспоминаю, — осторожно сказала Алла.
— Что значит, ты вспоминаешь? Ты одна из первых добровольно пошла. А сейчас непонятно, что с тобой случилось. Ты осторожнее. Главный собирался тебя навестить. Тут на тебя все надежды возлагают.
Алла почувствовала, как начинается головокружение.
— Какие надежды?
— Слушай, я больше не могу! — Игорь вскочил со стула. — Мне хочется схватить тебя и трясти пока ты в себя не придёшь.
— Меня вырвет, — сказала Алла.
— Понимаю, ты больна. Но эта потеря памяти ужасна.
На Игорька было жалко смотреть. Он злился и грустил, а ещё ему было страшно. И он уже явно был не в себе. Алла почувствовала, что устала.
— Ладно, хватит на сегодня, — сказала она, прикрывая глаза. — Мне надо поспать.
Алла опёрлась спиной на подушки. Вот попала, так попала.

Глава 31

Алла не успела поразмыслить, как выбраться из ловушки, в котором оказалась, как заглянула Полина.
— Что вы сказали Игорю? У него руки тряслись, когда он вернулся. Я хотела ему успокоительное дать, но он послал меня. — Личико у медсестры стало обиженным, а пухлые губки надулись. — Я этого не заслужила!
— Да бросьте вы на глупого мужика внимание обращать! — сказала Алла. — Лучше присядьте и объясните мне кое-что. Если у вас найдётся для меня время.
Дверь опять приоткрылась и в неё просунулась головка Олеси.
— Мам?
Алла нахмурилась.
— Ещё погуляй! Я позову! — Алла махнула рукой и девочка исчезла.
— Ну и характер у вас, — вздохнула медсестра. — А мужики Вас любят.
— Нормальный характер. Мир надо под себя прогибать, дорогуша. Кстати, напомни, как тебя зовут?
— Полина. Можно Поля.
— Алла.
— Алла? — удивилась Полина, вскинув тоненькие брови.
Алла еле сдержалась, чтобы не постучать себя по голове. Вот дура.
— Так меня мама называла. Вот и вспомнилось. Но вы меня лучше Альбиной называйте. И скажите, Поля, — быстро поменяла тему Алла, — получили ли вы долгожданное удовольствие с Игорьком?
Серые глаза Полины метнулись в сторону, на губах заиграла улыбка, которая тут же погасла из-за смущения. Она виновато взглянула на Аллу и прикусила губу.
— Да уж не стесняйтесь, — сказала Алла. — Я сказала — пользуйтесь с наслаждением, — Алла хихикнула. Ситуация забавляла её.
— Ну с наслаждением, это вы, Альбина, загнули. Кто из мужиков теперь думает о нашем наслаждении? Те, кто сюда прибыли, теперь королями себя чувствуют.
— Вот козлы. Только волю дай, — вздохнула Алла. — Слушайте, Поля, а могли бы вы мне рассказать, как мы здесь оказались? Но только это между нами. Я вот Игоря попросила, так он начал, а потом убежал. Тяжело ему со мной. Говорит, у меня тут какая-то роль важная и Главный скоро появится. Не хотелось бы облажаться. Поможете, а? А Игорька можете себе оставить, —поспешно сказала Алла. — Мне он теперь совсем не нужен.
— А вы сами-то что помните? — спросила Поля, подсаживаясь поближе и понижая голос.
Алла пожала плечами, не решаясь сказать, что ничего.
— Так как мы оказались здесь? И где мы? — вернулась Алла к волнующей её теме.
— На планете красный карлик с каким-то номером. Не помню это сочетание букв и цифр. Уже давно учёные втайне изучали красных карликов с целью пригодности для жизни. Планета, на которой мы находимся, самая подходящая. Здесь есть кислород, ультрафиолетовое излучение. Но есть и большой минус: мы всегда повернуты к солнцу и у нас «вечный день», ну а поскольку мы находимся вблизи линии терминатора, то у нас «вечный рассвет».
Пропустив непонятные слова, вроде линии терминатора, Алла тут же спросила:
— Значит серость — это вечный рассвет? — спросила Алла.
— Да, мы находимся под таким углом к солнцу, что тот самый рассвет, к которому мы привыкли, так и не наступает. У нас и не ночь и не утро.
— Жесть! — с чувством сказала Алла. — Ну а как мы попали сюда?
— Каждого из нас погрузили в специальную капсулу...
— О, я помню, — перебила вдруг Алла. — Я помню как находилась в капсуле.
— Вы не могли этого помнить, нас усыпили.
— Ладно, — согласилась Алла, подумав, что её душу столько болтали, что она ни в чём не может быть уверена.
— Вот так и мы попали на красного карлика в специальных капсулах. Отбирали самых лучших из тех, кто остались живы. Ну и по здоровью и выносливости, конечно. Я попала, как медсестра, которая очень много работала, а вы как самая талантливая лётчица. И надо же было такому случиться, что во время землетрясения, — Полина улыбнулась. — Мы, кстати, по-прежнему их так называем, хотя и не находимся на Земле. Здесь они случаются. Тут есть даже специальное убежище, наподобие тех, которые во время войны были. Ну вот и по дороге в это убежище на вас свалилось дерево. Такие вот дела.
— Действительно, дела, — выдохнула Алла. — И как же называется это чудесная планета, на которую нам посчастливилось попасть?
— Ну до того, как мы сюда попали, у неё названия не было. Только номер. Но мы стали называть её Карля. Словосочетание Кар из-за того, что красный карлик, ну а ля взяли у нашей планеты Земля.
— Имя подходит как нельзя лучше, — изрекла Алла и прикрыла глаза. — Имя такое же дурацкое как и сама планета.
Алла опустила голову и уперлась локтями в колени.
— Голова кружится? — спросила Полина участливым голосом.
— Голова кружится и устала что-то, — призналась Алла.
— Отдохните тогда, — сказала Полина и поправила одеяло. — А хотите дам успокоительное? Болезнь сном проходит«, я не уставала это повторять своим пациентам.
— Нет, — сказала Алла. Хотелось в тишине обдумать новую информацию. — Спасибо, — она открыла глаза и улыбнулась, чувствуя, что после этого разговора, у неё появляется чувство симпатии к Полине. Ей захотелось с ней подружиться. Она всегда мечтала о настоящей подруге, но как-то не складывались у неё близкие отношения с девочками.
— Пойду тогда, — Полина вернула на место табуретку.
— Можно я вас буду Полей называть? — спросила Алла.
— Конечно. Как Вам нравится. Меня часто так пациенты называют.
— И не выкай ради Бога, а то я чувствую себя бабушкой.
— Ну что вы?! Ой, — Поля зажала ладошкой себе рот. — Ты у нас такая красавица. Я помню все статьи про тебя читала. Думала, какая отчаянная девушка. В мирное время, когда были самолётные шоу, ты такие номера делала, что мужики завидовали. Я так рада, что довелось тебя увидеть вживую. Хотя, конечно, это беда, что такое приключилось.
— Ну что было, то было, — вздохнула Алла. — Я вот теперь даже не знаю, как и летать с такой головой. Может и отстранят от полётов.
— Всё пройдёт, Альбинушка. Время нужно. А отстранить тебя не получится. На тебя вся надежда.
Алла хихикнула.
— Слушай, Поля, а называй меня Аля? Альбинушка похоже на дубинушку.
— Хорошо, — сразу согласилась девушка. — Побегу тогда. У меня ещё больные есть. После землетрясения ещё трое пациентов прибавилось. — Тебе Олесю прислать?
— Не надо. Я отдохнуть хочу, а она всё время рядом вертится. Займи её чем-нибудь. Она любит помогать.
— Ладно, возьму её собой.
Алла снова посмотрела в окно. Та же самая серость. Оказывается это называется «вечный рассвет». Закрыла глаза. Смотреть совершенно не на что на этой Карле. И как теперь выпутываться? И что там такое от этой Альбины зависело? И почему миссия этой Альбины перешла к ней?
Алла чувствовала себя уставшей не только физически, но и морально. Её швыряют из одного тела в другое и лишь на краткое время дают возможность распоряжаться жизнью, пользуясь оставшимся наследством предыдущей души. Хотелось уже вернуться к себе. А как вернуться, если она прекрасно помнит, что из-за несчастной любви выбросилась из окна своего дома. И что потом? Оказалось, что и смерти нет. Заняла тело Алисы. Собиралась отомстить. Передумала, когда влюбилась в Михаила. Единственное хорошее это встреча с отцом и то, что он поверил, что она и есть та самая его глупышка дочка, которая из-за мужика... Эх! Вспоминать тошно этого Сорокина. Ну хоть отца проводила его по-человечески. Где-то он сейчас, её умный папка, академик по физике? Внезапно Аллу осенило. А что, если все эти мытарства следствие её самоубийства? Что, если ей так и суждено болтаться из одного чужого тела в другое? Вдруг это такое вечное наказание?
В дверь просунулась голова Олеси.
— Мам, ты как? Не скучаешь? Может что-то принести?
Алла вдруг поняла, что ей хочется уйти от свалившейся действительности. Освободить мозг.
— Принеси книжку. Почитать хочется.
Глаза Олеси округлились.
— Мамуль, ты что? Никаких книжек здесь нет. Нам же ничего с собой взять не разрешили. Только себя, — Олеся обвела своё тело руками и улыбнулась.
Алла сдержала ругательство, готовое соскочить с её губ.
— Телевизора нет? — спросила оина.
Олеся покачала головой.
— Я тоже скучаю по мультикам и сказкам. И по всем детским фильмам. И даже взрослым. Помнишь, мы с тобой по вечерам «Великолепный век» смотрели? — Ой, прости. — Олеся зажала себе рот рукой. — Ты же запретила произносить «помнишь».
Алла махнула рукой.
— А чем мы здесь вечерами занимались? — спросила Алла.
— Ты мне сказки рассказывала. Истории разные из своей жизни. Как ты в лётном училась, как за тобой одноклассники ухаживали. А ты лучше их всех летала. Некоторые даже тебя ненавидели за это. А уж сколько раз ты с парашютом прыгала?!
«А однажды без парашюта», — усмехнулась про себя Алла, вспомнив свой выход из окна.
— И как ты с папкой познакомилась.
— Расскажи! — заинтересовалась Алла.
— У тебя был предмет какой-то в училище. Не помню название. Как-то типа сопро... сопро... О! — девочка подняла палец вверх. — Ты называла его сопромуть.
Алла засмеялась.
— Сопромат на самом деле. Продолжай.
— Точно! — Олеся поправила упавшую на лоб чёлку. — Так вот, этот сопромуть ты никак сдать не могла. И мой папа написал за тебя контрольную. Потом другую. Ну а потом это стало его обязанностью. А ты его учила летать. У тебя с этим хорошо было, ну я не помню название. Что-то с птицами связано. Врождённое. Ты чувствовала воздух. Чувствовала самолёт. Ты говорила, что самолёт это продолжение тебя. Твои крылья это крылья.
— Кажется, это называется аэродинамикой, — пробормотала для себя Алла.
— Точно! У вас ещё был препод, который говорил, что аэродинамику знает на пять сам Господь Бог, а он сам только на четыре. И всем студентам ставил тройки. А тебе поставил четыре. Потому что ты была лучше всех. Ты рассказывала, что он говорил: Коршунова лучше всех. И вам, парни, должно быть стыдно.
— Коршунова — это наша фамилия?
— Да, мам. Ты не помнишь? — Алла зажала себе рот. — Прости. У тебя ещё позывные были «коршун», «коршун».
— Звучит неплохо.
— Ты даже папкину фамилию не стала брать.
— А какая у него была фамилия?
— Воробьёв. Ты говорила, что воробья с коршуном не сравнить.
— А звали-то как его?
— Белик. Ты когда сердилась называла его белым воробьём, а когда нет- воробышком или беленьким.
Судя по информации, которая буквально сыпалась из этой девочки, эта девчонка гордилась своей матерью. И как же нехорошо получилось, что Алла забрала её тело. Она сама никогда не сможет дать такой любви этой свалившейся на неё девочке.
— И ещё ты не боялась прыгать с парашютом, — продолжила Олеся, вся подавшись вперёд. — Тебе нравилось падение. Поэтому ты хорошо делала эти петли. Мёртвые. Мамочка, а ты меня научишь? Ты говорила, что научишь меня прыгать, когда я немного подрасту. Мы прыгнем вместе.
— Ох, Олеся, — Алла издала вздох, чувствуя что голова опять становится как кочан капусты от избытка информации. — Ты рассказываешь как будто не обо мне. Я вот теперь и не знаю, смогу ли я прыгнуть с парашютом или летать. Я хожу по земле... по Карле, чёрт бы её побрал, с трудом.
— Мамочка, ты поправишься. Ты снова станешь самой лучшей, — Олеся схватила её руку и вдруг... поцеловала. А когда подняла растрёпанную головку, в глазах у девчушки стояли слёзы.
Алла и сама чуть не расплакалась. Её бросало из одной чужой жизни в другую чужую жизнь и как только она начинала осваиваться, её перебрасывали в новую жизнь. Она отчаянно скучала по Мефисто. Только он один мог её понять. Только с ним она могла бы поговорить. Вот и теперь она должна принять весь накопленный багаж этой Альбины и действовать. Кто бы сказал, зачем она здесь? И ведь по сравнению с телом Алисы, обычной женщины или Варьки студентки, здесь ситуация оказалась в разы сложнее. Её втиснули в тело героини лётчицы, у которой была важная миссия.
— А как ма... как я тебя называла? — спросила Алла.
— Лесенькой или Олеськой.
— Лесенька, я устала. Поспать хочу, — Алла погладила девочку по волосам, приглаживая непокорные волосы.
— Поспи, мамочка. А можно, я рядышком с тобой калачиком свернусь? Но если я буду мешать...
— Давай.
Алла подвинулась к стенке и почувствовала, как девочка, сбросив обувь, улеглась рядом. Она чувствовала её тепло. И это было похоже на то, как она прижимала к себе Даньку. Она гладила Олесю по волосам, пока не почувствовала её ровное дыхание.

Глава 32
Прошло ещё время. Алла почувствовала, что выздоровела. Голова перестала кружиться, руки и ноги стали послушными. Сначала она расхаживала по палате, потом по коридору, а ещё через несколько дней почувствовала, что не может больше находиться в госпитале. Горизонтальное положение опротивело. Делать было совершенно нечего. И тогда Алла решила, что готова вернуться к активной жизни. Конечно, её пугало, что жизни в этом теле на Карле она не знала, но ей не хватало приключений.
И вот однажды, когда к ней заглянула Полина, чтобы увести на процедуры, Алла возмутилась.
— Никуда не пойду! Вы напичкали меня чем-то, что меня разорвёт от бездействия.
— Ого! — Полина выглядела озадаченной. — Но у меня тут ещё курс витаминов расписан.
— К чёрту курс. Я... — Алла взглянула на Олесю, которая тёрла заспанные глаза. — Мы идём домой. Если у нас есть дом на этой Карле.
— Память так и не вернулась, — заметила Полина, застыв в нерешительности у двери.
— Так может она и не вернётся, — заявила Алла. — А жить-то надо.
— Но если ты заканчиваешь лечение, для высшего руководства будет означать, что ты готова к полётам.
Алла нервно засмеялась, вспомнив, как в ту бытность, когда она была сама собой, девчонки, смущаясь, говорили физруку: «У меня сегодня освобождение». В этот момент на его красивом лице появлялась пренебрежительная улыбка, говорившая «бабы, что с них взять?»
— А две недели освобождения от физкультуры можно? — спросила Алла.
— Я подтвержу, что тебе нужно время на восстановление, — Полина то ли не заметила остроты, то ли не знала, что такое физкультура. — Ну а там, как начальство решит. Я слышала, что твоё выздоровление затянулось. Пока ты здесь, я могла помочь. Но там я бессильна. Они могут хоть завтра посадить тебя на тренажёры.
— Что за тренажёры?
— Ох, — на лице Полины обозначилось сожаление. — После того, как нас переместили на Карлю, тренировка лётчиков усложнилась. Поскольку самолёты, которыми вы будете управлять, выходят в космос, у вас в кабине на какое-то время, пока вы не попадёте на Землю, возникает невесомость. В связи с этим сюда доставили тренажёры, которые вызывают этот эффект. Есть специальный лабораторный самолёт, борт которого с помощью техники, известной как «парабола Кеплера» тренирует лётчиков. В условиях невесомости возникает жуткая дезориентация. Может, ты это помнишь?
Алла покачала головой.
— Дезориентация такая, что сложно написать своё имя. Или назвать какой сейчас год или число.
Алла подумала, что ей это и сейчас сложно и еле сдержала смешок.
— Ну хорошо, что ещё?
— Ещё есть центрифуга, где лётчика крутят со страшной скоростью. Я этого особенно опасаюсь, потому что твой мозг ещё не готов к таким упражнениям.
— Ага, полная бедища. Продолжай. Что ещё?
— Ну прыжки с парашютом, во время которого надо не только успеть раскрыть парашют, ну ещё и выполнить какую-нибудь простенькую задачку...
— Что? Задачку? Ты, верно, шутишь? Что за уроды? Ой, прости.
— Раньше ты справлялась лучше всех, — сказала Полина. — Однажды даже рассказала какой-то анекдот.
— Мда... Она... то есть я... была крута, — тихо сказала Алла.
— Не то слово, — подтвердила Полина.
— Так я могу выйти сегодня?
— Сегодня нет. Тебе предстоит осмотр у Павла Павловича, который проверит твоё состояние. К тому же твоя одежда очень грязная, мне нужно её постирать.
— Уже не могу больше валяться! — заявила Алла со стоном, падая снова в постель. — Завтра принесёшь одежду? И убеди доктора, что я здорова! — Алла снова села и молитвенно сложила руки. — Умоляю!
Полина улыбнулась.
— Я постараюсь.
На следующий день Павел Павлович пришёл утром. Выслушал сердцебиение, смерил давление. Заставил Аллу пройти по комнате, присесть, потрогать нос левой рукой, правой.
— Вы что-нибудь помните?
— Всё, что было в больнице. Ну ещё некоторые эпизоды, — Алла притянула к себе Олесю, которая сидела на краешке кровати. — Вот я теперь уверена, что у меня есть доченька. И очень хорошая. Она за мной ухаживала.
Олеся просияла. На самом деле это был тактический ход. Алла надеялась растрогать доктора. Судя по тому, что ему за сорок, у него должны быть дети.
— Ну что ж, Альбина. Если вы хорошо себя чувствуете, я не имею права вас дольше задерживать. Будем надеяться, что память вернётся. К тому же у меня есть приказ — как можно быстрее вернуть вас в строй. Надеюсь, что вы будете так же прекрасно летать.
И хотя Павел Павлович сказал то, что Алла боялась больше всего, она постаралась, чтобы страх не отразился на лице. Вместо этого она выдавила улыбку.
— Я тоже надеюсь, очень мне это нравилось. — И снова Алла отвлекла внимание на Олесю. — Вот и Леся хочет с парашютом прыгнуть.
Доктор посмотрел на девочку.
— Вылитая мать. Вы похожи как две капли воды. Я напишу заключение, так сказать, эпикриз Вашей болезни, а вы собирайтесь.
Полина принесла одежду — свободные джинсы с бахромой внизу, футболку и топик. Альбина сбросила надоевший больничный халат и быстро оделась, констатируя факт, что мода, судя по всему, не изменилась. Те же джинсы и майки.
— Дорогу домой найдёте? — спросила Полина, после того как они обнялись.
— Конечно, — подтвердила Олеся.
— Ну тогда ладно.
— А ключи у тебя есть? — спросила она Олесю.
Олеся опустила глаза, а Полина сочувственно взглянула на Аллу.
— Если ты ничего не помнишь, ты можешь быть шокирована тем, что увидишь. Обстановка снаружи не самая романтичная, — Полина достала из кармана упаковку. — Вот тебе на всякий случай успокоительное. Если будешь волноваться, выпей.
— Спасибо тебе, — Алла обняла девушку. — Может, оставишь телефон? Как-нибудь встретимся.
— Мам, мобильников здесь нет! — возмутилась Олеся. — Мы ходим друг к другу в гости. Полина живёт в лагере.
— Идите уже, а то у меня дел полно, — махнула рукой Полина.
— Хорошо ещё, что ты у доктора телефон не спросила, — сказала Олеся. — А то бы точно подумали, что ты — ку-ку.
— А я и есть ку-ку, — согласилась Алла. — Буду всё спрашивать только у тебя.
— Да уж, пожалуйста.
Снаружи оказалось так серо, что Алла остановилась. Ей даже показалось, что это туман, но оказалось, что он прозрачный. Это можно было назвать самым пасмурным днем, какие Алла только видела во всех своих жизнях. Под ногами была серая каменистая дорога, по которой они отправились.
— Далеко ли идти? — поинтересовалась Алла.
— Нужно пройти через поляну, потом через лес, а там уже и наш лагерь, — пояснила Олеся.
— Меня радует, что хотя бы есть лес, — заметила Алла. — А трава где?
— Здесь нет травы.
Лес оказался голым. То есть деревья были, но без листьев. Чёрно-серые силуэты достаточно толстых стволов с голыми ветвями, направленными в серое небо. Алле показалось, что от серого цвета, у неё даже глаза заныли, а сердце болезненно сжалось. Это могло бы походить на лес в ноябре, но в любом лесу были сосны, ели. Здесь ничего такого видно не было.
— А ёлок здесь нет что ли? — спросила она у Олеси.
— Нет.
— А сосен? — Алла вспомнила, как ещё девочкой ей нравилось когда солнечные лучи освещали стволы сосен, и те как будто загорались оранжевым цветом.
— Сосен тоже нет. «Только эти деревья», —грустно сказала Олеся. — Понятия не имею как они называются.
— А как здесь Новый год встречать? — сострила Алла, чтобы повеселить Олесю.
— Никак, мам. До Нового года операция должна быть закончена. Ты сама так говорила.
— Может, я говорила какая операция?
Олеся качнула головой.
В лесу было ещё серее и темнее и это было так неприятно, что хотелось выйти на открытое пространство. И тут голые деревья закончились и перед ними возникли грубо сколоченные хижины из тех самых деревьев, которые были в лесу. Прямоугольные с плоской крышей и с вырезанными окнами для света, в которых не было стёкол, отчего они казались зияющими тёмными дырами, подобно тому какие были в домах, которые готовили под снос.
— А почему стёкол нет? Здесь не бывает холодно?
— Здесь всегда одна и та же температура. Такая как сегодня, — пояснила Олеся и опять вздохнула.

Алла подумала, что она хотя бы понимает, что её вселили в новое тело и для неё нормально, что она ничего не помнит. А вот каково людям, которые на самом деле потеряли память?
Алла совсем смутилась, когда какие-то люди, начали выскакивать из домов и приветствовать её. Вскоре они с Олесей стояли в тесном кружке, где её закидали вопросами «как здоровье», «как они рады, что она вернулась». Алла ощутила укор совести и даже некую ревность к этой Альбине, которую так любили. Она односложно отвечала на вопросы, натянув улыбку.
И вдруг среди толпы появилось знакомое лицо Игорька. Он ухмыльнулся и при всех поцеловал её в щёку, прошептав на ухо:
— Ты всё ещё сумасшедшая?
Алла высвободилась и громко сказала:
— Знать тебя не хочу.
— Что? — Игорь набычился, словно хотел её ударить.
— Давай потом, а?
Алла обводила собравшихся взглядом, пытаясь запомнить. Всего было где-то человек двадцать, девушки с такими же как у неё короткими стрижками. Одеты все в джинсы, рубашки или футболки. Возраст где-то от двадцати пяти до тридцати пяти.
Но тут толпа расступилась и Алла увидела мужчину среднего роста, очень прямо держащего спину. Уверенный взгляд небольших серо-голубых глаз. Рубашка цвета хаки и такие же брюки. «А вот и главный», подумала Алла.
— Рад видеть тебя, Альбина! — мужчина протянул руку и Алла постаралась изобразить энергичное рукопожатие, но он накрыл её руку второй рукой и улыбнулся. А потом, отпустив Альбину, обратился к Олесе.
— А тебе, Олеся, отдельная благодарность за маму. Ты большой молодец.
Олеся опустила голову, но тут же подняла её и улыбнулась, ухватившись за Аллину руку.
— Ну что, девушки, идите домой. Отдыхайте. А тебя, Альбина, завтра жду на тренировку. Мы уже из графика выбились.

Когда Олеся привела Аллу в дом, та чуть ли не присвистнула. Кажется, однажды она видела подобное жильё в Москве. Там жили таджики. В комнатах никакой мебели, только тюфяки на полу. А ещё там была кухня, где готовили и по расписанию справляли супружеские обязанности. Но здесь была одна маленькая комната. Два тюфяка на полу, прикрытые одеялами. У окна, то есть у дыры, что-то вроде стола, на табуретке плитка, которая, судя по всему топилась, щепками.
В углу комнаты две кучи сложенных вещей. На самом почётном месте, на гвозде висел лётный комбинезон, который привёл Аллу в ужас, напомнив, что ей придётся его надеть и ещё летать. И это уже скоро. Эта мысль даже перекрыла ужас от того, где ей придётся жить. Наверно, нужно срочно принять таблетку, которую дала Полина, а то её разорвёт.
— А где туалет? — спросила она Олесю.
— Общий, мам. В лагере. Ну а на крайний случай, за домом есть ведёрко.
— Ну а душ?
— На улице. Там есть загородка. Для женщин и для мужчин. Воду греем. В котелке.
— Добро пожаловать в бараки, — с чувством сказала Алла.
— А бараки это что? — округлила глаза Олеся.
— Что-то типа сараев без удобств. Имело место быть в России в пятидесятые годы прошлого столетия. К настоящему времени кажется почти у всех есть хотя бы комната с удобствами.
— Но мы же на Карле, мам. Когда победим, будем жить во дворцах.
— Боюсь, дворцы тоже канули в прошлое. Нам хотя бы такую квартирку, как у меня... нас была, — тут же поправилась Алла, вспомнив величественный дом на Котельнической набережной, который сейчас казался тем самым дворцом. Алла уселась на тюфяк и вздохнула.
Олеся примостилась рядом.
— Мамочка, мы победим. Ты сама раньше так говорила, когда я жаловалась. Ты говорила, что это прекрасные условия для походной жизни. Это никакие ни подземелья и ни окопы. Ты говорила, что многим людям приходилось гораздо хуже, когда они сражались. А у нас, вообще, тут свой домик. Даже не палатка. А домик.
— Ну, видимо, я тогда была в лучшем настроении, — заметила Алла и обняла Олесю за плечи. — Постараюсь больше не ныть, а взять себя в руки.
— Помнишь, ой прости. Ты говорила, что нужно себя дрессировать. Это Чехов писал.
— Спасибо, дорогая. Это именно, то, что мне нужно. Дрессировать себя.
— А хочешь чаю? У нас есть заварка и шоколадка.
Не успела Алла обрадоваться, как в дверь постучали и появился Игорь. Он довольно ухмыльнулся.
— Если ты по-прежнему ничего не помнишь, то ты, наверно, в шоке от всего этого, — мужчина обвёл взглядом стены и уставился на Аллу. — Слышь, малая, выйди, а? Мне надо с мамой твоей потолковать.
Олеся вздохнула, но тут же встала. Видимо, к такому обращению девочка привыкла.
— Давай, сходи дровишек пособирай. Чайку попьём, — напутствовал Игорь.
Как только Олеся вышла, Игорь накинулся на Аллу и, повалив на тюфяк, начал покрывать жадными поцелуями её лицо, одновременно тиская грудь. — Как же я соскучился, милая.
Алла завертела головой и попробовала столкнуть его.
— А ну-ка прекрати! — прохрипела она, уворачиваясь.
— Ну не притворяйся! Я знаю, что ты соскучилась! Я сделаю тебе хорошо.
Алле, наконец, удалось вывернуться и столкнуть его с тюфяка. Она тут же вскочила на ноги.
— Послушай, ты! Никогда больше так не делай! Я знать тебя не знаю.
— Ну вот ты и призналась в своём сумасшествии, — осклабился Игорь. — И вот сейчас, если ты не снимешь свои джинсики, которые обтягивают твою сексуальную попку, я выйду и всем расскажу, что их любимая героиня лётчица меня не знает. И, вообще, ни хрена не помнит. Даже дочь свою еле признала. Здесь все знали, что я тебе как муж. Не думаю, что это поспособствует твоему авторитету.
— Козёл ты! А я вот выйду сейчас и скажу, что ты меня пытался изнасиловать. А то что у меня потеря памяти, я не скрываю, — Алла встала и поправила футболку. — А теперь вон!
Игорь вскочил с тюфяка. Сощурился.
— Ты ещё пожалеешь! Очень пожалеешь. Ещё приползёшь ко мне.
— Ещё чего.
— Ты просто забыла, как стонала от восторга. Как просила ещё и ещё.
— Сексуальная маньячка, — пробормотала Алла.
— Именно, — поднял палец вверх Игорь и, поправив ремень на джинсах, вышел хлопнув дверью.
Тут же в дверь просунулась головка Олеси.
— Мама, можно?
— Конечно, заходи.
Олеся втащила в дом собранные сухие ветки и принялась ломать их на маленькие кусочки, чтобы положить в печку.
Алла смотрела как ловко управляется Олеся и не могла заставить себя подняться с тюфяка. И ведь надо подумать, этот козёл чуть не изнасиловал её. И неужели такая героиня как Альбина не могла найти никого получше? Но тут же одёрнула себя. А сама то ты из-за другого козла с жизнью прекрасной покончила. Вот и карма подобралась и на Карлю отправила.
Алла заставила себя встать. Вместе они справились с печкой и, глядя на огонь, ждали пока закипит вода. А потом сидели напротив друг друга и пили чай. Конечно, не такой крепкий и ароматный, к которому привыкла Алла, но гораздо лучше чем в больнице. А ещё Олеся достала откуда-то початую плитку шоколада. И пусть шоколад был с белым налётом Алле показалось, что она давно не ела такого вкусного десерта.
В те моменты когда они молчали, Алла чувствовала себя на краю цивилизации. Здесь не было ни мобильников, в которые можно уткнуться, ни телевизора, ни книг. Выпив чаю, собрались спать.
Сон к Алле не шёл. Она выпила таблетку, но мысли не отступали. Завтра она встретится с тем жёстким челом, который, наверно, руководит всей операцией. И как Алла не уговаривала себя не думать, в голову лезли разные мысли. Наконец, сон сморил её. Проснулась от собственного крика. Она сидела в кресле пилота, нажимала какие-то кнопки, но самолёт падал вниз. Села на тюфяке, прислушиваясь. Олеся дышала ровно. В комнатушке было светло. С тех пор, как они легли, ничего не изменилось.
Спать не хотелось совсем. Алла выбралась наружу вдохнуть свежего воздуха. Присела на поваленное бревно, заменяющее скамейку. Та же серая серость. Чернеющие ветки искривлённых деревьев. В каждом времени суток оказывается была своя прелесть, нехватку которой остро чувствовала Алла. Ей отчаянно захотелось, чтобы рядом оказался Мефисто. Сказал бы что-нибудь воодушевляющее. Нужно как-то придумать как вернуться на Землю. Ведь получилось же у неё возвратить Алису и Стаса в свои тела. Как любил говаривать отец, не бывает безвыходных ситуаций, бывает недостаток знаний.

Глава 33
Алла полночи, если эту серость можно назвать ночью, просидела на бревне и в итоге ей пришла в голову мысль. Сумасбродная мысль, но попробовать стоило. И пусть она совершила много ошибок, теперь она не станет пешкой в чужой игре. А то, что на Карле затеяли какую-то игру, сомневаться не приходилось. Придётся изучить правила и… Нарушить их. А, возможно, установить свои. И тут Алла почувствовала, как навалилась усталость. Пошатываясь, вошла в комнату и улеглась на тюфяк. Теперь её не беспокоило ни его жёсткость, ни серый свет, равномерно льющийся через окно, ни завтрашняя встреча с главным. Хотя, подумала Алла, он вовсе и можету серсне быть самым главным исполнителем.

Алла проснулась от мягких ладошек, которые гладили её по лицу.
— Мам, проснись. Проснись.
Алла открыла тяжёлые веки и увидела Олесю, которая стояла на коленях возле её тюфяка. Попыталась сфокусироваться на серьёзном личике девочки.
— Что случилось? Зачем ты меня разбудила? — Алла попыталась повернуться на другой бок, но ручка Олеси придержала её за плечи.
— Мам, спать некогда. Заходил Виктор Рин. Сказал, что через полчаса тебе нужно быть на тренировке. А нам ещё нужно позавтракать.
Алла почувствовала, как сон слетел.
— Кто приходил?
Олеся быстро вздохнула и тут же затараторила.
— Виктор Рин. Ты называла его главным. Он руководит операцией.
Алла потёрла глаза и села на тюфяке.
— Как ты сказал? Виктор…
— Виктор Рин, — лицо Олеси выражало сочувствие. Похоже девочка надеялась, что они вернутся домой, настанет новый день, и к маме вернётся память. Не тут-то было. Бедняжка.
Алла почувствовала нежность к девочке. Она протянула руку и потрепала её по волосам.
— Спасибо, милая. Что бы я без тебя делала? Даже босса по имени не могла бы назвать. Я так понимаю, что это тот с седым ёжиком на голове, что вчера ко мне подходил?
— Да, это он. Виктор Рин. Запомнишь?
— Постараюсь, — Алла встала. — А где умыться-то?
— За домом. Пойдём, я тебе помогу.
Алла усмехнулась. Кажется, докатилась до того, что девочка будет помогать мне с утренним туалетом. Запустив пятерню в волосы, она наблюдала, как Олеся налила воды в ковшик, который нашёлся на полке среди их нехитрой утвари. В железной кружке торчал тюбик с пастой и две зубные щётки. Олеся уверенно взяла голубую щётку, тюбик и дала ей в руки. Алла попыталась прочитать название пасты, но буквы оказались незнакомыми. Ни тебе ни крема, ни косметики.

Когда вышли из палатки, Алла их опять окутала серость, хотя снаружи было светлее, чем в доме. Если бы такое было в Москве или другом городе, количество самоубийств выросло бы на порядок. Кроме серости ещё трудно дышалось. Похоже, на этой Карле низкое содержание кислорода.
Под чёткими рекомендациями Олеси Алла совершила утренний туалет и умылась холодной водой. В осколке зеркала, который вместе с гребнем, ей поднесла Олеся и порадоваться своей новой красоте. Вовсе неудивительно, что вчера недоносок Игорёк, её чуть не изнасиловал. С таким лицом надо в кино сниматься, а не самолёты водить. Хотелось бы ещё обозреть себя в полный рост.
— Леся, а здесь есть зеркало в полный рост?
Олеся фыркнула и покачала головой.
— Мам, пойдём, чаю выпьешь. Виктор Рин не любит, когда опаздывают. Ты сама так говорила.
— Ничего, привыкнет, — пробормотала Алла, заходя в комнату.
В кружке остывал чай. На железном блюдце два сухаря, намазанные чем-то похожим на плавленный сыр. А в тарелке лежала какая-то бурда, похожая на пшено. Вроде каша. Но явно не на молоке и без масла.
— Вот это завтрак! — восхитилась Алла. Но тут же себя одёрнула. — А ты?
— Я позавтракала, пока ты спала.
Олеся подвинула табурет к столу.
— Посижу с тобой.
Позавтракав, Алла почувствовала, что сил прибавилась, а от волнения и сон улетучился.
— Тебе пора, — сказала Олеся, глядя на будильник, похожий на то, какие были в каждой советской семье.
— Вот это раритет, — усмехнулась Алла и взяла часы в руки и повернула. — Механический завод. Вещь. — Она прижала будильник к уху. — Надо же. Тикают. Привет из Совка.
— Электричества-то нет, — развела руками Олеся. — Так что все наши гаджеты здесь бесполезны.
— А время какое?
Алла обратила внимание, что стрелки остановились на без пятнадцати семь.
— Шесть сорок пять утра. Живём по тому времени, какое было там.
— Понятно, — кивнула Алла, скидывая с себя сорочку опять таки-советских времён и собираясь натянуть джинсы.
— Нет, мам, не то. Если тебе на тренировку, тебе нужна спортивная одежда.
Олеся порылась в куче и выдала Алле спортивные брюки с полосами по бокам, спортивный топ и майку.
— Давай я тебя в штаб возьму? Я без тебя как без рук, — сказала Алла.
— Я бы с удовольствием, но Виктор Рин вряд ли пропустит. Хотя когда он добрый, разрешает на тренажёрах покрутиться.
— Вот и отлично. Пойдём вместе. А то я и штаб не найду.
— Ох, мам.
Алла взяла треники и посмотрела на Олесю.
— Может, подскажешь, где трусы?
— Трусов нет, — вздохнула Олеся. — Брали только самое необходимое. И лифчиков нет. Только топы, чтобы женщины могли грудь поддерживать.
У Аллы глаза полезли на лоб, а потом она расхохоталась. Трусы не самое необходимое. И лифчики тоже. Явно не тётки придумали.
Олеся смотрела на неё с недоумением.
— Мам, ну ты чего? Старались чтобы лишнего веса не было.
— Мрак! — выдала Алла и натянула треники цвета хаки на голое тело. За ним последовал топ. Впрочем грудь ей досталась упругая. Чёткий второй номер, который держался сам по себе. Сверху последовала чёрная майка-борцовка.
Олеся была одета почти так же. Только майка у её была синяя, а треники тёмно-красного цвета.
— Ну вот ты и готова. Кроссовки не забудь. И носки.
Олеся выставила перед ней обувь, внутри которой были носки.
«Прекрасно иметь взрослую дочь, которая поможет умыться, одеться и ещё завтрак приготовит», — подумала Алла.
— Ты золото, детка.
Олеся улыбнулась.
— Последнее время деткой мне кажешься ты.
И вот из-за такой обезоруживающей улыбки, Алла перенесла ненавистную «детку».

Глава 34

Виктор Рин встретил Аллу и Олесю вовсе не так дружелюбно, как вчера. Строго взглянул на Олесю:
— Ты зачем здесь?
— Пожалуйста, Виктор Рин, позвольте остаться. Я совсем не буду мешать. Я покатаюсь на том тренажёре, девочка показала на удлинённое яйцо с выемкой сбоку для того, чтобы туда забирались. Зато, когда придёт моё время, я стану как мама.

Суровое лицо Виктора Рина смягчилось.
— Тогда шмыг. Нам нужно поговорить.
Олеся убежала к яйцу и быстренько в него забралась.
— Пристегнулась? — спросил Виктор.
— Да.
Алла увидела как дырка закрылась шторкой, а само яйцо быстро поехало по кругу, одновременно вращаясь вокруг своей оси. Алла помнила, что когда-то каталась на похожем аттракционе, и её тошнило.
— Мы пока не будем с тебя этого требовать, — сказал Виктор, окидывая Аллу жёстким взглядом. И хотя Алле было не по себе, она не опустила глаза. — Начнём с восстановления твоей физической формы. Готова?
— Я готова, а вот тело — не знаю, — Алла пожала плечами.
— У нас нет времени ждать. Твоя травма откинула нас назад.
— Тогда давай попробуем, — сказала Алла, стараясь не смотреть в сторону всё ещё вращающегося яйца.
Рин побагровел.
— Что значит «давай»? Ты совсем с дуба рухнула, если субординацию нарушаешь?
— Можно и так сказать, — усмехнулась Алла.
— Что значит можно и так сказать?
— Что с дуба рухнула. На самом деле что-то рухнуло на меня.
Виктор шутку не принял. Лицо его побагровело от злости.
— Я ответственный за всю операцию. За то, чтобы наш народ вышел из тени и занял причитающееся ему место. Напоминаю, на случай, если ты забыла кто я! — рявкнул Рин.
Алла уперла руки в боки, прямо глядя в его глаза всем своим видом показывая, что сдаваться не собирается.
— Списываю нарушение субординации на твою болезнь. Пошли!

Он повернулся спиной и зашагал. Алла показала его спине третий палец и обернулась. Яйцо всё каталось и вращалось. С ума сойти какие у Олеси перегрузки. А если они меня в это яйцо засунут, моя душа сразу вон вылетит. На самом деле, я буду только рада. Ни в одной из жизней так не везло, как здесь.
Виктор вошел в другое помещение, которое походило на тот тренажерный зал, который доводилось видеть Алле. Только пол был земляной. Вместо окон дырки и явно не наблюдалось кондиционера. На одном тренажере качал свои огромные мускулы на руках молодой мужчина. Увидев Виктора, он подошёл к ним.
— Здравствуйте, Виктор Рин. Здравствуйте, Альбина. Рад видеть Вас в добром здравии.
— Да ни в каком она ни в здравии, — буркнул Рин, даже не поздоровавшись. — Давай-ка, Дрон, протестируй физическую форму нашей героини. А я погляжу.
Алла разглядывала мужчину. А точнее его тело. Это ж надо иметь такие мускулы?! Тут явно не обошлось без спортивных добавок.
— Приступай! А я погляжу, — рявкнул Виктор. — Вы начинайте, а я схожу за листком с её показателями.
Он вышел.
— Что случилось? — Дрон уставился на Альбину. — Почему он так зол на тебя? Ты же всегда была его любимицей.
Это она была, эта чертова героиня, подумала Алла.
— Послушай, Дрон. Ты можешь мне показать, как все это функционирует. Такое впечатление, что я этих монстров в глаза не видела.
— То есть? — мужчина смотрел на неё как на сумасшедшую.
— Дело в том, что я почти ничего не помню. Да и мышцы одряхлели, пока валялась в постели.
— Как не помнишь? Но ты же назвала меня Дроном, как все здесь называют.
— Это Рин тебя назвал, а я повторила, — сказала Алла. — Только не выдавай меня, ладно? — Алла сделала умоляющее лицо и взглянула в голубые глаза бодибилдера. Глаза у него были добрые и лицо доброе. Даже губы какие-то женские. Лицо и тело как будто от разных людей. Ему бы больше подошло грубо вылепленное лицо Арнольда Шварцнегера.
На счастье Аллы за время тренировки Виктор Рин так и не появился. Так что у неё было время полностью очаровать Дрона. Она изо всех сил старалась казаться милой и беспомощной и слушалась каждого его слова. Смущённо улыбалась, когда не получалось сделать, как говорил тренер. Пыталась запомнить какие веса и какой порядок тренажёров при тренировке. Какие мышцы должны работать в конкретном упражнении, а какие отдыхать. При этом нужно было прогибаться в спине или не прогибаться, следить за тем, чтобы не задирать голову, делать только под таким углом, иначе можно что-то потянуть. Сама Алла ни в одной из жизней в спортзал не ходила, и теперь дивилась какая это наука. Физика тела.
Ей повезло, что тело Альбины, которое она получила в своё распоряжение, осталось сильным и несмотря на травму головы легко переносило нагрузки. Другое было — запомнить что надо делать и дать телу команду выполнять. Напрасно Алла думала, что бодибилдеры самовлюбённые балбесы. Их мозг запоминал столько информации и к тому же держал тело под контролем, а это была та ещё работёнка. Под конец тренировки Алла почувствовала, что мозг вспотел больше, чем тело.
А ведь Алла гордилась своим мозгом. Могла решать труднейшие задачи и запоминать кучу информации по физике. А тут какие-то железки.
После тренировки Дрон заметил, широко улыбаясь.
— Чтобы не случилось с твоей памятью, как человек ты стала мне более симпатична.
Ага, подумала Алла. Хоть в чем-то я обошла эту героиню. Покорила тренера.
— Спасибо за комплимент, — Алла протянула Дрону руку, и когда он ответил на её рукопожатие, с удивлением заметила знакомый трепет желания.
Веснушчатое лицо просияло от радости, но руку Дрон быстро убрал. Алла подняла лицо и постаралась изобразить просящий взгляд.
— Обещаешь, что не сдашь меня Виктору?
— Конечно, нет. Скажу, что после травмы у тебя потрясающие результаты и большие шансы на скорое восстановление.
— Спасибо, ты чудо, — Алла повернулась, чтобы идти, но вдруг поняла, что не имеет понятия куда.
Алла оглянулась на Дрона, который смотрел ей вслед.
— А ты… не проводишь меня в… душ, — Алла зажала себе рот, вспомнив утреннее омовение из ведра.
Дрон рассмеялся.
— Видимо, у тебя серьёзное подселение в голове, — сказал бодибилдер, покачивая головой, словно не верил, что такое может быть. И тут же взглянул на Аллу, проверяя не обиделась ли она. Но Алла тоже расхохоталась, подумав какой же он милый.
— Подселение? Скорее выселение и заселение. Так будет точнее. Прежней Альбины нет, зато есть я. Новая и прекрасная. Со слегка перевёрнутой головой.
— Лучше и не скажешь. Ты совсем другая. Альбина бы так никогда не выразилась. Она, вообще, была, знаешь?! Ой, ну ты же есть Альбина. Что я говорю?! — Дрон опустил взгляд и вдруг начал разминать пальцы.
— Так какой она была? — заинтересовалась Алла. — Поскольку я теперь другая, ты можешь не бояться меня обидеть. Это будет даже полезно для моего роста личности.
Вот это я загнула, подумала Алла, но Дрон её отлично понял.
— Вот так красиво говорить Альбина не умела. Летала она здорово и её все героиней считали, но речь была такая — Дрон нахмурился, — бедная что ли. А ты… Ну это здорово. — Послушай, тебе нужно переодеться и идти в штаб.
— Куда? — спросила Алла.
Дрон вздохнул и вдруг протянул руку, упавшую ей на лоб прядь волос.
— На совещание. Правда, не знаю, что ты там будешь делать.
— Сначала нужно помыться.
— Пойдём я покажу, где у нас, — его губы скривились в улыбке, — душ. А точнее ведро с водой.
— Послушай, а как это происходило раньше?
— Ты приходила со своим Игорьком, а меня держала в игноре.
— Прости.
— Ничего, я привык. А сегодня ты меня так удивила, что я расслабился. Пошли.

Алла последовала за ним, радостная после их разговора. Ну наконец-то она услышала, что в чём-то превзошла эту героиню. Возьмём на заметку. Альбине не хватало интеллекта.
То, что называлось душем, было обтянуто плёнкой. Внутри стояло ведро. На полке сверкал белизной кусок мыла.
— Может ты сольёшь? — игриво спросила Алла.
— Позовёшь, когда будешь готова! — буркнул Дрон и так резко повернулся что чуть не снёс палку, которая служила опорой.
Алла, пританцовывая, скинула одежду и стала разглядывать себя сверху. Упругие стоящие груди, плоский живот, узкие бёдра и длинные ноги. Ступни тоже порадовали Аллу. Узкие, с ярко выраженным большим пальцем, за которым ровным строем следовали остальные. Как бы хотелось, чтобы здесь было зеркало, подумала Алла.
— Ты готова? — послышался хрипловатый голос Дрона.
— Заходи!
Алла стояла нагой, повернувшись к входу.
Мужчина застыл.
— Ну ты бы повернулась спиной?
— Зачем, если я не стесняюсь?
Дрон схватил ведро и поднял его.
— Тебя с головой поливать или как?
— Давай с головой.
Вода была до того холодной, что Алла вскрикнула и непроизвольно шагнула вперёд. Её голая грудь упёрлась в его бугристые мышцы на груди. Вода в ведре закончилась, но Дрон всё ещё стоял с вытянутыми вверх руками, не шевелясь, а потом бросил ведро в угол. Отстранился от Аллы, продолжая пожирать её глазами.
— Не шали со мной! Твой Игорёк меня прибьёт. Ты даже не разрешала прикасаться к себе на тренировках, чтобы показать как правильно выполнять упражнения.
Алла шагнула к нему и начала гладить его бицепсы. Это желание мучило её всю тренировку. Ей казалось, что они лопнут под её пальцами.
Дрон закрыл глаза.
— Я прогнала Игорька. Он идиот.
Алла потянулась к его губам и немедленно получила нежный, но короткий поцелуй его мокрых губ. Потом он схватил с гвоздя полотенце и прикрыл им Аллу.
— Я думал, что тебя ненавидел, — Дрон опять так быстро развернулся, что кабинка, которую называли душевой, а которая на самом деле, как подумалось Алле, больше походила на парник, покачнулась.
Хихикая над приключением, Алла начала вытираться. Ну вот и любовник готов, подумалось ей, но вдруг перед ней возникло лицо Мефисто и ей стало немного стыдно. Я пошутила. Это женские шалости.
Алла натянула футболку и джинсы, которые заботливо захватила Олеся. Вышла из душа и постояла, озираясь по сторонам, пока не увидела, что к ней бежит Олеся.
— Мам, ну ты что? Совещание. Опаздываешь.
Алла вздохнула.
— Тогда веди, потому что я… — Алла хихикнула, сознавая весь абсурд положения и закончила про себя: совершенно не знаю куда идти.

Глава 35

Алла обняла Олесю одной рукой за худенькие плечи, приноравливаясь к её шагам.
— Как хорошо, что ты здесь. Как хорошо, что ты есть, — пропела Алла думая, что уже давненько у неё было такого хорошего настроения. А всего-то один поцелуй и лёгкий флирт.
Олеся, подняв голову, улыбнулась и ещё больше стала похожа на довольного лисёнка.
— Надеюсь, ты помнишь, куда идти, — сказала Алла.
— В штаб, мам. В штаб.
— Тогда веди.
— Уже пришли, — Олеся показала гигантскую палатку брезентового цвета с окнами, затянутыми плёнкой.

Когда Алла вошла, за длинным грубо сколоченным деревянным столом на табуретках, выпрямив спины, сидела элитная лётная команда. Во главе стола Виктор Рин, его цепкий взгляд сразу нацелился на Аллу. Все остальные лётчики повернули головы. Алла обвела взглядом, сидящих за столом молодых и красивых мужчин и женщин. Игорь взглянул на неё с хитрым прищуром и демонстративно отвернулся.
— Здравствуйте! — сказала Алла, широко улыбаясь. — Рада всех видеть.
— Опаздываешь! — сказал Виктор Рин.
Алла развела руки в стороны.
— Извините. Ещё не вошла в форму.
— Сядь! — Виктор указал на пустой стул по правую руку от себя. Чувствуя на себе взгляды собравшихся, Алла прошествовала на место, думая, что сидеть подле главного считалось большой честью.
— Для тех кто опоздал, — Виктор взглянул на Аллу. — С завтрашнего дня мы начинаем тренировочные полёты по парам. Надеюсь, все помнят, кто с кем летает.
Игорь бросил ироничный взгляд на Аллу, его тонкие губы скривились, словно он увидел какое-то неприятное насекомое, а потом обратился к Виктору.
— А вы напомните, Виктор, пожалуйста, а то некоторые слишком долго болели.
Он презрительно кивнул на Аллу.
«Вот сучоныш, — разозлилась Алла. — Стоило не дать ему, как сразу начал вымещать зло прилюдно».
— Ведущая пара Альбина и Игорь.
Альбина поймала наглый взгляд Игоря. С этого станется, ещё приставать в воздухе, — подумала она и повернулась к Виктору Рину.

— Виктор, разрешите обратиться!
Алла поднялась с табуретки и повернулась к нему.
— Разрешаю!
Виктор сузил глаза на Аллу.
— Мне нужно поменять партнёра. Мы с Игорем больше не команда. А, может, вообще, всем поменяться?
Раздались протестующие возгласы лётчиков и лётчиц.
— А что такого? Своеобразный выход из зоны комфорта. Всегда полезно. Но это на ваше усмотрение. Но мне это просто необходимо.
Алла скосила взгляд на Игоря, который стукнул кулаком по столу.
— Виктор, я предупреждал: Альбина не в себе после болезни. Не слушайте её! Мы летали вместе и будем летать.
— Нет! И ещё раз нет! — Алла посмотрела на Игорька, вспоминая, как он завалил её и пытался взять силой. — Можете снимать меня с полётов и с участия в операции. Я с этим человеком в паре летать не буду! И лучше это выяснить на земле. То есть на Карле.
Упомянув про полёты, Алла мысленно сказала себе «браво». Может и на самом деле снимут?
Виктор выглядел ошарашенным.
— Ничего не понимаю. Изволь объясниться?
— А что тут объяснять, Виктор! Я беру Альбину на себя. У неё был нервный срыв и она не в себе, — Игорь тоже встал. Остальные лётчики замерли.
— Ты себя лучше на себя возьми и научись с женщинами обращаться! А потом посмотрим, — огрызнулась Алла, теряя терпение и вновь обращаясь к Виктору. — Виктор, поймите меня. Если я говорю, что не буду летать с ним, значит, у меня есть причина. И я прошу мне поверить. Выносить на люди, я это не буду. — Алла прицелилась глазами в Игоря, мечтая дать ему пощёчину. — Сохраню твою репутацию, Игорёк. В отличие от тебя, который так и норовит меня очернить. И сотрясение мозга от удара, да будет тебе известно, отличается от нервного срыва.
Среди собравшихся лётчиков началась шумиха. Кто-то говорил, что надо послушать Альбину. Светловолосый и голубоглазый, склонившись к Игорю, что-то говорил ему на ухо.
— Так! Тишина! — постучал длинной отточенной на конце палкой, служившей, видимо, указкой, — Виктор Рин. — Если Альбина по каким-то причинам, которые она не хочет оглашать, считает, что они с Игорем больше не команда, значит, нам придётся это принять. Придётся расформировать ещё одну лётную пару.
— Благодарю! — Алла прижала руки к груди и быстро обвела взглядом собравшихся.
— Тогда я спрашиваю всех вас, может у кого-то ещё появились разногласия? И кто готов летать с Альбиной?
Снова поднялся гомон, из которого было понятно только то, что с Альбиной хотят летать почти все из собравшихся лётчиков. Наверно, если бы такое произошло с самой Альбиной, она бы возгордилась. Но Алла от свалившейся на неё чести чувствовала лишь смущение. Знали бы они, что она и летать не умеет.
Единственное, что помогало Алле держаться, была то, что она придумала ночью.
Виктор опять был вынужден постучать по столу, чтобы все угомонились. Когда воцарилась тишина, Алла заметила, что Игорёк притих и сидит, опустив голову, не глядя на окружающих.
— Итак, Альбина. Поскольку вы будете ведущей парой, сделайте сами выбор.
— Просто блеск! — вскинулся Игорь. — Она разбивает нашу сложившуюся команду, выбирая нового партнера. А я должен довольствоваться тем, кто останется от выбранного? — Игорь вскочил с места. — Виктор, разрешите выйти и успокоиться?
Виктор коротким кивком указал Игорю на выход. Игорь едва не опрокинул деревянный табурет, на котором сидел и, бормоча под нос, выбежал из помещения.
Алла еле сдержала вздох облегчения, когда высокая фигура Игоря исчезла.
— Давайте закончим с этим, — сказал Виктор. — Альбина, ты хорошо знаешь собравшихся здесь летчиков и способности каждого. Выбери сама с кем ты сможешь составить команду.
Алла кивнула, думая про себя, что она не знает ни лиц, ни характеров и уж тем более способностей собравшихся. Возникла тишина. Даже ни один из грубо сколоченных табуретов не скрипнул. Все уставились на Аллу. И вдруг Алла, когда её взгляд остановился на девушке с серыми глазами и гладко зачёсанными назад светлыми волосами почувствовала, как будто её толкнули в плечо.
«Возьми её», — услышала она.
«Ты здесь?» — мысленно спросила Алла.
«Наблюдаю за спектаклем, который ты разыграла. Возьми в пару Терезу», — опять лёгкий шлепок по плечу.
Алла увидела, что девушка смотрит на неё выжидающе. Алла еле заметно кивнула, та улыбнулась в ответ.
— Я возьму в пару Терезу, — заявила Алла, не отрываясь от ясных глаз девушки.
— Я согласна, — выпалила она тут же.
— В паре должны быть мужчина и женщина, — напомнил Виктор.
— Правила на то и существуют, чтобы их нарушать. И к тому же у нас не танцы под луной, — заявила Алла.
Виктор почёсывал макушку, явно озадаченный.
— Получается, что у нас будет две пары. Одна женская, другая мужская. Ну ладно, давайте опробуем, как это сложится в полёте. В зависимости от того, кто будет лучше, тот и стает ведущей парой.
— Мы будем стараться, — уверенно заявила Тереза.
— А уж я-то как буду, — подумала Алла, думая, что ей совершенно непонятно, что означает ведущая пара. Да и, вообще, ничего непонятно.
— На этом совещание объявляю закрытым.
— Но, Виктор, мы ещё не получили согласия Игоря летать со мной, — сказал светловолосый парень, сидящий рядом с Терезой. Выглядел он явно расстроенным. — Вдруг он будет против? Мне далеко до способностей Альбины.
— Это приказ! Обсуждению не подлежит! — буркнул Виктор. — Совещание окончено. Завтра сбор в восемь. Советую употребить оставшееся время дня на совершенствование физической формы.
Когда Алла вышла, Тереза уже была на улице. Она сделала шаг к Альбине и обняла её, но тут же быстро отстранилась.
— Ты не представляешь, как я рада, что ты меня выбрала. Я скучала без тебя. А всё этот Игорь. Что он такое тебе наговорил, что ты перестала со мной общаться? Ведь мы были подругами.
— Забудь. Одно могу сказать — Игорь в прошлом.
— Какое счастье, — выдохнула Тереза. — Ты даже не представляешь какую игру он ведёт. И с кем... — Ах ну ладно. Не буду тебя расстраивать. Нам нужно где-то поговорить. Пойдём.
Алла увидела, спешащую к ним Олесю и улыбнулась. Девочка тут же подбежала к ним.
— Здравствуйте, Тереза. Рада видеть вас вместе.
— Как поживаешь, Олеся? — Тереза потрепала девочку по волосам. — Нам с твоей мамой нужно поговорить. А позже можешь зайти ко мне подстричься. — Тереза оглядела критически Аллу. — Да и тебе, Аля, тоже надо форму придать. Обросла за время болезни.
Алла чуть не задала каверзный вопрос: «А что, ты за парикмахера здесь?», но вовремя прикусила язык. Она ещё присматривалась к Терезе, которая объявила, что они с Альбиной были подругами.
Олеся убежала, а Тереза взглянула на Аллу.
— Что с тобой приключилось? Ты, кажется, считала Леську обузой с тех пор как связалась с Игорем?
— Знаешь, она так за мной ухаживала в... больнице.
Тереза рассмеялась.
— Какая это больница? Ты её так никогда не называла. Ты такая странная стала. То ли совсем другая, то ли, наоборот, возвращаешься к себе.
Алла нахмурилась.
— Знаешь, получишь такой удар по башке, мало не покажется.
— Прости, дорогая, — Тереза приобняла Аллу за плечи, но тут же опустила руку, увидев как из-за голого кустарника вышел Игорь.
— О чёрт! — выругалась Тереза.
— И что теперь? — набросился он на Аллу. — Из-за твоей прихоти я должен с этим неумехой летать. Да ему бы не самолёт водить, а на мусоровозе ездить! Я говорил тебе, — он уставился на Аллу, — держаться меня! Ну вот сам приедет, я с ним поговорю. Имейте в виду обе: я буду бороться до последнего. А ты, небось, счастлива мать-Тереза. Надоело тебе возиться с недоумком?
— А ну убирайся! — сказала Алла, чувствуя, что её голос звучал не так уверенно как на собрании, где она сидела подле Виктора Рина.
Игорь покрутил головой и захохотал.
— Убирайся! Слышь ты, мать Тереза, твоя подруженция головой тронулась. Не знаю, как ты летать с ней собираешься. Наверно даже твой партнёр недоумок получше её будет.
Алла разозлилась, чувствуя, как кровь прилила к щекам и, подступив к Игорю, залепила ему по щеке.
— Если ты ещё раз скажешь, что я умом тронулась, — заявила она, видя как на щеке Игоря заалела красная полоса от удара. Она сама не ожидала, что могла так двинуть. Ладонь горела от боли.
— Ах ты, сучка. Да я тебя сейчас, — Алла почувствовала, как Игорь больно толкнул её в грудь, и она, отлетев к дереву и стукнувшись об него, упала.
— Ты что делаешь! Она только что из больницы, — закричала Тереза.
— А ну что здесь происходит?! — на поляне возник Виктор Рин. Подтянутый и готовый к бою.
Алла ухватилась за руку Терезы и встала.
— Игорь ударил Альбину, — пожаловалась Тереза.
— А это ничего, что она мне чуть зубы не выбила?! — Игорь потирал щёку.
— А это чтобы ты меня не называл ненормальной! — заявила Алла.
Виктор вздохнул.
— Вам всем, — он окинул их взглядом, от которого у Аллы пробежал мороз по коже, -последнее предупреждение. Какие бы разногласия не возникали, вы одна команда, которая должна работать слаженно. Перед вами огромная задача и ответственность. А вы калечите друг друга. А ты, пошли со мной! Разговор есть, — приказал Виктор Игорю и тот, бросив на девушек ненавистный взгляд, отправился за ним.
— Тебе больно? — спросила Тереза, заглядывая Алле в лицо.
— Всё нормально. Я, конечно, переборщила с пощёчиной. Ну это была моя маленькая месть за то, что он... А ладно.
— Договаривай. Должна быть причина, что ты после болезни не захотела с ним летать. Давай здесь сядем и поговорим.
Они опустились на поваленное дерево.
— Когда я вернулась из больницы, он набросился на меня и чуть не изнасиловал.
— Изнасиловал?! — повернулась к ней Тереза. — Но ты же с ним была в отношениях. Ты при людях на нем висла, показывая как тебе с ним хорошо.
«Вот дурёшка, Альбина», — подумала Алла.
— Если я доверю тебе тайну, ты... Кроме тебя только Полина знает. Ну ещё этот мерзавец Игорь. Да и они не знают всего.
— Рассказывай. Ты как и раньше можешь на меня положиться. Я была и осталась твоей подругой. Я понимаю, что у тебя с Игорем были токсичные отношения. Он с помощью секса подчинил тебя своей воле и не давал тебе ни с кем общаться. Ты даже Леську стала гонять. Ах, да что там?!
Тереза взяла Аллу за руку. Тепло её руки и внимательные глаза подруги придали сил.
— Я потеряла память, — призналась Алла.
— Ох! — выдохнула Тереза, прикусывая кончик длинного хвоста, который теребила после того как выпустила руку Аллы.
— После того удара я словно очнулась в другом теле. Я не знаю для чего я здесь. Тут народ говорит, что я летчица-героиня. А я даже не знаю, что это за война. Я даже Олесю не помню. Мне сказали, что она моя дочь. Пришлось поверить, — Алла усмехнулась, видя как побледнела Тереза и прикусила губу. — Ну, кое-что мне рассказала Полина.
— Да как же так, Алька? Как жить теперь будешь? Ты совсем ничего не помнишь?
— Не-а. Олеся меня сегодня на тренажёры привела и в штаб. Я и дороги не знала. А ещё знаешь, кому пришлось признаться сегодня? Этому тренеру на тренажёрах — Дрону, чтобы он меня Виктору не сдал. Он мне показывал какие упражнения делать. Но тело ничего — вроде всё помнит, а вот голова как от другого человека.
— Ой, бедища, Алька. Как же это так?! Может, это дерево или что там на тебя упало, специально кто-то сделал, чтобы... — Ясные глаза Терезы вдруг стали огромными. — А, может, тебя, вообще убить хотели? — рука подруги снова сжала её руку. — Ох, нехорошо это.
«Так и убили, — подумала Алла. — Вот ещё бы знать, зачем меня в это тело вселили».
— Может, ты мне расскажешь, что здесь за обстановка? Надо же мне понимать, что делать? — Тереза только кивнула, а потом вдруг опять всем телом повернулась к Алле.
— А летать? Ты сможешь летать, если ты ничего не помнишь?!!
Алла решила, что на сегодня с Терезы хватит откровений.
— Попробую, — заявила Алла, а когда увидела открывшийся рот Терезы хихикнула. — Ну мы все когда-то учились. Так что тебе не так повезло с партнершей, как ты думала. Может ещё откажешься? Теперь ты всё знаешь!
— Но если ты не сможешь летать как раньше, это провал операции. Вы были ведущей парой.
— Послушай, у меня есть одна надежда, но я пока не скажу, — призналась Алла. — Может, ещё всё будет как раньше.
Тереза не настаивала. Сидела, опустив взгляд в землю, упершись локтями в колени. Раздался странный звук, как будто гонг.
— Что это? — насторожилась Алла. — Надеюсь, не военная тревога?
Тереза изо всех сил старалась совладать с лицом после её слов.
— Ну, по крайней мере, у тебя появилось чувство юмора. Раньше ты шуток, вообще, не понимала. Это гонг к обеду.
— Дрон тоже сказал, что я изменилась к лучшему. И знаешь что, он меня даже поцеловал.
— Ты раньше Дрона терпеть не могла.
— Зато теперь думаю, может, закрутить с ним роман... ну хотя бы романчик.
— Совсем тебя не узнаю, — охнула Тереза. — Ладно, пошли на обед.
— Разве можно назвать обедом ту бурду, которую мы тут едим, — пожаловалась Алла, вскакивая с бревна. А ещё знаешь, вот эта серость и отсутствие зеленой листвы и травы, действует очень депрессивно. Тебе не кажется?
— Знаешь, Аля, нам нужно радоваться, что мы живы. Многие из наших мертвы или в плену. И ещё неизвестно, какое нас ждет задание.
Алла почувствовала как по спине потекла струйка пота, а лоб вспотел от волнения.
— А разве элитные летчики могут быть, как их это называют, — Алла почувствовала, что забыла от волнения слово. — О, вспомнила. Камикадзе. Ну или смертники.
Тереза грустно посмотрела на Аллу.
— Да кто же это знает?! Нам тут только Рин и твердит, что мы команда. Мы лучшие. А ты и вовсе героиня. У меня есть некоторые соображения на этот счет. Но на обед лучше не опаздывать. Иди-ка ты вперед в столовку, а я чуть позже приду. Не будем никого дразнить нашей восстановившейся дружбой.
Тереза легонько подтолкнула Аллу в плечо. Алла обернулась.
— Идти-то куда? Я не знаю... не помню, где столовка.
Тереза вздохнула.
— Ого. Дело ещё хуже, чем я думала. По тропинке вперёд, а когда выйдешь в лагерь направо. Увидишь, куда все потянутся.
Алла отправилась по тропинке, пытаясь обдумать полученную информацию. Вот уж попала так попала. И как теперь выкручиваться?

Глава 36

Вчера Алла когда маялась бессонницей, почувствовала, что какая-то тень нависла над Олесей и пыталась погладить её по голове.
«Альбина? — тихо спросила Алла. Тень метнулась в её сторону».
«Какого чёрта ты здесь? Какого чёрта ты в моём теле?»

Алла села на постели.
«Я бы тоже хотела знать».
«Но это была моя жизнь! Мои самолеты и моя дочь, в конце концов. А ты явилась сюда, выгнала меня из тела и начала свои правила устанавливать».
Алла, как ни была возбуждена, сразу заметила, что сначала были самолёты, а уж потом дочь. Ну прямо как в песне. «Первым делом, первым делом самолёты, ну, а девушки, а девушки потом».
«Хотела бы я знать, как ты собираешься самолётом управлять? Или надеешься, что мой опыт сам в твою башку попадёт? Ничего не выйдет! Тебя выгонят с позором!»
«Мне эта твоя жизнь и твои самолёты и даже твоя дочь, хотя она меня выручает, не интересны. Нужно придумать, чтобы ты снова могла попасть в своё тело».
«Ха! Ну ты самонадеянная. Забралась в моё тело и думаешь так просто выйти?»
«У меня уже получались такие вещи».
«А так ты попаданка, которая забирает чужие тела и живёт чужими жизнями?»
«Что-то вроде того. Не думай, что мне это нравится. Давай договоримся?».
«Вот чёрт. И что ты предлагаешь?»
«Пока я не придумаю, как освободить твоё тело, тебе придётся мне помогать».
«Ну ещё чего! Ты, значит, будешь с моим мужиком спать, а я любоваться этим?»
«Ты про Игоря что ли? Да мне твой любовничек на хрен не нужен. Я даже с ним… Ну в общем не нужен. Давай о деле. Ты поможешь мне управлять самолетом. Завтра начинаются тренировочные полёты. Ты поможешь мне управлять самолетом, пока я не придумаю, как тебя вернуть».
«Почему я должна тебе верить?»
«А у тебя есть другой выход?! Мне вовсе не интересен ваш серый мир без деревьев. Стоит быть героиней, чтобы на такую дрянь, как Карля попасть».
«Ты глупая. Ничего не понимаешь. Годы борьбы и сражений. Горстка уцелевших, которые должны захватить землю. Мы вернём наш мир с зелеными деревьями, морями и солнцем. И всё это будет нашим».

Алла испугалась. Какие-то гитлеровские бредни. Захватить мир. Всё это уже было. Правители наступают на те же грабли.
«Послушай, я попала далеко в будущее и не очень понимаю, что произошло. Я хочу вернуться в свой мир и освободить твое тело».
Алла вспомнила их последний вечер с Мефисто. Как она была счастлива когда, они были втроем с Данькой. Внезапно Аллу осенило. Может её отправили на Карлю из-за того, что она украла чужого ребенка? Но этот ребенок вовсе не чужой. Но разве на земле это кому-нибудь докажешь?! Есть законы, бумажки. По бумажкам у Даньки родители Лиса и Стас. Аллу охватила злость. А Мефисто тоже хорош, воспользовался тем, что она заснула и увез Даньку. Представляю, как его встретила Лиса.
«Если ты собираешься вернуться в своё время, тебе придётся вернуться назад в прошлое. Какой там был год?»
«Не важно».
Их диалог происходил как обмен мыслями, но эмоции присутствовали.
«Ты сумасшедшая или прикидываешься, чтобы меня провести? Я, значит, буду тебе помогать, а ты мне даже не хочешь сказать откуда ты».
«Ты в любой момент можешь перестать мне помогать. И тогда все поймут, что я не умею летать».

В кровати заворочалась Олеся, а потом отчетливо произнесла «мама» и заплакала.
«Мне пора»
Легкий ветерок и тишина.
Алла вспоминала это неожиданное происшествие, пытаясь жевать коричневую вязкую массу, которую ей положили в тарелку. Сейчас посреди серого дня, Алле уже казалось, что ей приснилось. Она ещё раз ковырнула массу и, вздохнув, отставила тарелку.
— Мам, ты не будешь? Можно я доем?" — спросила Олеся.
— Конечно, — Алла придвинула к ней тарелку.
Подрастающий организм. Но как можно есть эту бурду? Захотелось молодой картошечки со сливочным маслом, посыпанной укропчиком и селёдки. Даже не мяса, а селёдки. Алла проглотила слюну и поднялась. Будет ли у неё когда-нибудь картошечка?
— Выйду, подышу воздухом, — сказала она Олесе.
— Мам, помнишь, мы идём к Терезе стричься?
— Ешь уже. Я всё помню.

Алла вышла. В столовую заходили лётчики лётчицы. Парами и компаниями. Перешучивались как студенты. Некоторых она уже знала в лицо. Это были летчики, которых она видела на совещании. Алла подумала, что это очень красивая команда. Идеальные тела и лица.
В числе последних зашёл Дрон. И только взглянул на Аллу, как краска залила его веснушчатое лицо.
— Привет, Дрон, — пропела Алла.
— Привет, — буркнул он, стараясь проскользнуть мимо.
— Спасибо, что помог.
— Не за что.
Он сделал шаг к входу.
— Подожди, — Алла схватила его за локоть и потянула к себе. Дрон потерял равновесие и забалансировал возле неё, а она запечатлела поцелуй на его красной и до сумасшествия теплой щеке. А потом подтолкнула к входу.
— Можешь идти, дорогой.
Алла рассмеялась, чувствуя как внутри неё запульсировала энергия. Как ей не хватает мужчины. Надо узнать у Терезы, где живёт Дрон. Интересно, как они на этой Карле развлекаются?
Выскочила Олеся, покрутила остреньким личиком.
— Мам, идём к Терезе?
Алла видела, как минут через пять, после того, как она присела за стол, вошла Тереза. Встала в очередь и, получив порцию коричневой похлёбки, села за свободный стол к ним спиной.
— Идём, — Алла взяла девочку за руку, приноравливаясь к её шагам. Она чувствовала тепло детской руки и думала, что не должна совершить ошибку и привязаться к Олесе. В той жизни у неё были Данька и Мефисто. Но её грубо вырвали и словно пешку переставили в эту жизнь. И она совершенно не знает, сколько ей суждено находиться здесь. Она может влюбиться в Дрона и потом страдать, а может привязаться к этой девчушке и мучаться, отыскивая её в других вихрастых девчонках. Алла разжала тёплые пальчики Олеси.
— Мам, ты что?
Алла почувствовала такую ярость, что начала вертеться и топать ногами, выкрикивая «Не хочу! Не могу! Отстаньте!» Хотелось валяться по земле, чтобы снять напряжение, в которое её загнали собственные мысли.
Неожиданно Алла почувствовала, как чьи-то руки обхватили её и легко подняли. Она очутилась лицом к лицу с Дроном.
— А ну-ка прекрати! — Дрон обхватил руками её голову и сжал так, словно пытался выдавить из неё мысли.
Алла прижалась к его груди, а он поднял её на руки и понёс.
— Мы шли к Терезе, — услышала Алла тихий голосок Олеси. — А потом у мамы случилось это.
— Я отнесу её к Терезе.
Тереза стояла возле наспех сложенного из необработанных деревьев дома, сложив руки на груди. Увидев их, бросилась к Дрону.
— Что случилось?
Он наклонился и что-то шепнул ей на ухо.

Дрон положил Аллу на матрас, но она тут же села и закрыла лицо руками, чувствуя как текут слезы.
— Извините меня. Какое-то отчаяние накатило.
Олеся тут же подсела к ней и начала гладить ладошками.
— Мамочка, ты ещё не совсем здорова. Ты выздоровеешь.
От её участия у Аллы перехватило дыхание. Опять захотелось кинуться на земляной пол, кататься и орать. И тут вдруг пришло осознание, что она не имеет на это право. Она не может опозорить жизнь героини лётчицы Альбины своими припадками. А кроме того она не имеет права расстраивать этого несчастного ребёнка, который изо всех сил пытается помочь не ей, а своей. И пусть ей потом придётся мучиться от разбитого сердца как с Данькой или Мефисто, придётся прожить эту часть жизни в чужом теле.
Алла вытерла слёзы и поднялась с матраса. Подошла к Дрону и протянула ему руку.
— Спасибо. Ты опять спас меня. Хорошо, что никто не видел, что со мной творилось. А теперь иди, — Алла подтолкнула Дрона в спину и он вышел. Алла потерла ладони и подсела к Олесе.
— Прости меня, Лесечка.
— Мамочка, ты меня напугала.
Алла провела рукой по нестриженным густым волосам Олеси и улыбнулась Терезе, которая сохраняла удивительное спокойствие.
— Ну что, парикмахер?! Начнёшь с неё?
— Садись, — Тереза кивнула Олесе на табурет, стоящий в центре комнаты.
— И что это было за представление? — спросила она Аллу шёпотом.
— Обычная истерика. Не обращай внимания. Я в норме.
Тереза кивнула и, набросив на плечи Олеси, какую-то тряпку, начала орудовать ножницами.
— Готово! — сказала она минут через десять, пока Алла валялась на диване, пытаясь собраться.
— Ну как? — Олеся вскочила с табурета и подошла к Алле. — Да ты просто красавица, — сказала Алла, любуясь Олесей. Девчонка была хороша и со спутанными заросшими волосами, но сейчас, когда её прямые волосы лежали волосок к волоску, она стала красавицей. Девочка кокетливо наклонила голову набок и улыбнулась.
— Ну теперь твоя очередь, мать, — заявила Тереза. — Олеся, погуляй. Нам надо поговорить.
— Хорошо, выметаюсь. Спасибо, Тереза. Чёлка теперь в глаза не лезет.
Олеся вприпрыжку выбежала из комнаты. Алла уселась на табурет, стоящий перед достаточно большим осколком зеркала, висевшем на стене и стала изучать своё лицо. Вот ведь странная вещь: подумала она. С тех пор, как хромоножка и серая мышка закончила свою жизнь, тела, в которые она попадала, оказывались всё красивее и красивее. Алла убрала волосы со лба и повернулась.

Тереза, между тем, подошла к ней с двумя стаканами, в которых на четверть плескалась какая-то жидкость.
— Прежде чем стричься, я предлагаю выпить.
Алла приняла стакан из рук Терезы и понюхала.
— Пахнет гадко.
— Зато расслабляет хорошо. Прежде тебе нравилось. Ну что, давай за нас?!
— За нас! — Алла придвинула стакан и, поморщившись, опрокинула в себя жидкость и закашлялась от крепости напитка.
— Потеряла квалификацию, — констатировала Тереза, аккуратно ставя стакан на стол.
Девушка взяла в руки ножницы, встала позади Аллы и уверенно взялась за дело.
Когда волосы легли под умелыми руками Терезы волосок к волоску, Алла даже выпрямилась. Теперь её красота засияла ещё ярче. Вот если бы ещё подкраситься, она была бы неотразима.
— Ну что, красотка, нравится? Ты здорово обросла, пока мы не встречались.
— Спасибо тебе. Привела нас в порядок.
Алла с трудом оторвалась от зеркала.
— Можешь идти и крутить свой романчик с Дроном, — усмехнулась Тереза. — Он с тебя глаз не сводит.
— А у тебя кто-нибудь есть? — поинтересовалась Алла.
— Нет. Да я и не хочу. Мой партнер пытался отношения построить, но я ему объяснила, что есть дела поважнее. Сначала надо выяснить, что нас ждёт. А потом, если помнишь…
— Не помню.
— У меня был муж, которого я любила. Он тоже был лётчиком. Мы вместе выполняли задание, он прикрыл меня и погиб. А мы со школы вместе.
— Печальная история, — сказала Алла, вспоминая Мефисто. — Суждено ли ей когда-нибудь оказаться в его сильных руках, чтобы испытать тот сумасшедший кайф от их секса.
— Теперь надо жить дальше, — Тереза стянула резинку, распуская волосы и массируя кожу головы. — А что за представление ты устроила?
— Дрон спас мою репутацию. На меня вдруг накатила истерика, что я была готова валяться из-за отчаяния. Невозможно жить, когда не знаешь, что тебя ждёт, — уклончиво сказала Алла. — Вот скажи. Что ты думаешь? Для чего мы на этой Карле? Все эти прекрасные слова о том, что двадцать или сколько там нас, пусть даже элитных лётчиков спасут мир? Да кто в это поверит?!
— Мы с тобой спорили об этом раньше. Нас двадцать человек. Как ты думаешь почему?
— Понятия не имею. И ещё это странное разделение по парам мальчик-девочка, — Алла нахмурилась.
— У числа двадцать большая история. Иногда его трактуют как страшный суд. Считается, что это число божественного вмешательства. Число двадцать связано с силой ангелов, которые будут вести и направлять нас, чтобы мы вернули наш мир. Возможно, для этого нам или кому-то из нас придётся пожертвовать жизнью.
Пока Алла думала, что это полный бред, но снаружи раздался стук и появился Виктор Рин. Суровый прямой напряжённый.
— Через два дня к нам пожалует главный и расскажет о наших задачах. Сегодня я не стал уведомлять его о том, что произошло на совещании. Прежде я хотел бы убедиться в том, чтобы вы сможете летать вдвоём. Жду вас завтра на аэродроме в восемь часов после завтрака.
Алла почувствовала, как ухнуло вниз сердце.
— Есть! — ответила за них обеих Тереза, поскольку Алла смогла только кивнуть.
Вот и настал этот день, подумала она, глядя как пружинисто и уверенно Виктор вышел.
— Ну что, готова? — спросила Тереза.
— Слушай, а не нальешь ещё твоего напитка? А то душа в пятки ушла от одной мысли… Понимаешь, у меня так голова кружилась после травмы, что я, вообще, не знаю, как я буду все эти штуки в небе делать.
Тереза наполнила стаканы и вернулась. Села напротив. Девушки чокнулись и выпили.
— Расскажи мне всё, — потребовала Тереза. — Я тебе даже помогу. Я задам вопрос: кто ты?
Алла почувствовала как несмотря на отсутствие закуски, видимо, так было принято на Карле и гадкий вкус напитка, ей стало легче. Приятное тепло распространилось по телу, создавая алкогольную иллюзию, что все возможно изменить, улучшить и со всем справиться.
— А ты кто? — усмехнулась Алла, глядя на Терезу. Со стороны Аллы это был обычный пьяный выпад. Когда ты сбита с толку, надо выиграть время. Не молчать. Не оправдываться. Когда тебе страшно, сделай шаг навстречу опасности.
Алла не знала, откуда это взялось у её души. Но это было очень верное попадание. Возможно досталось ей отца академика, всю жизнь пытающего приручить законы физики.
— Я кто? — Тереза пыталась держать оборону. — Но я тебе рассказывала. Мы с мужем…
И тут Алла словно воочию увидела, как это выглядит. Душа, словно птичка, трепыхающаяся крыльями, бьётся над половину умершим телом, чтобы использовать его. Прожить свою жизнь в его теле. Более сильная душа вытесняет слабую. Жестокая игра.
— Если ты не помнишь, я могу рассказать. Когда мой муж погиб, спасая меня, я об этом не знала. Я видела его падающий горящий самолёт, но верила, что он катапультировался. Остался жить для меня.
Когда исчезла эта надежда, меня поддерживал наш сын. Ему было пять. У него была клаустрофобия, и во время бомбёжек мы оставались дома. В тот день у меня был вылет. Мне приходилось летать, чтобы кормить нас. Мы жили на пайках. И чем выше ты стоил, тем больше еды у тебя было. Когда я вернулась, вместо дома были развалины. Серенький оставался с соседкой, старушкой, которую я тоже кормила. У нее болели ноги и она не спускалась в бомбоубежище. Да и выйти из квартиры не могла, поскольку жила на пятом этаже. Серенький оставался с ней. В то время бомбили столько домов, что жильцов, оставшихся под обломками даже не раскапывали. Я и несколько жильцов сами разгребали завалы. И у меня ещё была надежда. Я знала, мой сынок очень сильный. Мечтал быть летчиком. Как мама и папа.

Тереза всхлипнула. А потом меня позвали и я увидела его. После похорон у меня не осталось для кого жить. Меня отстранили от полетов. Какое-то время я пролежала в госпитале на успокоительных. А потом появился Виктор Рин и убедил меня, что мы должны отомстить за наших родных. У него погибла жена при бомбежке. Он рассказал мне, что мы будем жить на Карле и готовиться.

По-крайней мере, у меня появились цель и новая жизнь. А потом он привёл тебя. Мы подружились. Твой муж попал в плен и неизвестно был жив или нет. Общая беда нас сблизила. Ты натаскивала меня в полётах, а небо всегда было моей страстью. Потом появился твой Игорёк и увёл тебя. Я очень переживала. Но ты вернулась ко мне. И мы снова будем летать.

Тереза посидела моча, собирая силы. Несмотря на тоску на её красивом лице не было ни слезинки, только какая-то странная покорность.
— За нашу дружбу! Бог услышал про моё одиночество и вернул тебя.
Алле вспомнился Данька. Его прекрасные ручки и ножки, которые она так любила целовать. Если бы с ним что-то случилось, она бы не пережила.
— Твой Бог, — сказала Алла, — вовсе не вернул меня к тебе. Твой Бог посмеялся над тобой.
— Что ты такое говоришь? — Тереза смотрела на Аллу широко открытыми глазами. Её плечи чуть приподнялись, словно она пыталась защититься.
Алла чувствовала как бьётся сердце и понимала: сейчас самое время признаться.
— Я не Альбина, — сказала Алла.
— Что?! — Тереза замерла на месте.
— Я попытаюсь объяснить. В далёкие восьмидесятые я покончила с собой из-за несчастной любви. Мне было восемнадцать. Но потом я опомнилась и решила отомстить. Мне повезло. Я нашла свободное тело. Девушка, её звали Алиса, решила попутешествовать во времени и пожить в девятнадцатом веке. И я заняла её тело. Она была красивая, но не ценила этого. Ну в общем я нашла того парня, который обманывал меня, ему уже было около пятидесяти, и отомстила ему. Ну, а потом решила вернуть тело Алисе. Мой папа был академиком по физике, и он рассказал мне про путешествия сквозь черные дыры. Как раз был подходящий момент. Погасла звезда и на её месте образовалась дыра через которую Алиса вернулась в своё тело. Ну, а я оказалась здесь.

Глаза у Терезы казались огромными, а рукой она зажала себе рот, словно боялась, что закричит, а потом вдруг зашептала молитву и начала креститься.
— Этого не может быть, — пролепетала Тереза. — Ты утверждаешь, что ты не Альбина?
— Я Алла. Так звали меня в той жизни, которую я… Ну ты поняла. И есть ещё одна вещь, которую тебе нужно знать. Я не умею летать.
Алла выдохнула. Тереза сдвинула брови и нахмурилась.
— Как так? Пусть ты попаданка, — Тереза пролепетала: «Прости, Господи!», но ты в теле Альбины.
— Вот именно в теле, но навыки и способности остаются с душой. Я сяду в самолет, но не знаю на какие кнопки нажимать. Если только душа Альбины не поможет мне.
— Да как она может тебе помочь? — Тереза обхватила голову руками. — Неизвестно, где она.
— Вчера приходила ко мне. Душа всегда крутится рядом с телом. Её вышибли из жизни, и она в шоке. Альбина скучает по дочке. И я договорилась с ней, что во время полета она будет управлять самолетом. Ну, а я потом придумаю, как её вернуть обратно в тело.
Тереза подняла голову. В голубых глазах стояли слезы.
— Но это бред. Мы напились и мне это снится.
— Я не собиралась тебе говорить. Но после твоей истории, я поняла, что хочу быть с тобой откровенна.
Тереза смахнула слёзы.
— Но почему из всей команды лётчиков ты выбрала меня?
— Альбина посоветовала. Ну то есть её душа. Она реально хочет вернуться. А я бы отправилась обратно. В наше время. Хотя нет. Наверно, я уже не хочу чужих тел и чужих жизней. Отправлюсь в роддом и возьму себе тело малыша или малышки.
— Я совершенно не представляю, что нам делать. Ведь мы же не просто так на этой планете. У нас миссия. Будет встреча с главным.
Алла накрыла своей рукой руку Терезы.
— Спасибо тебе за это «мы». Давай переживём завтрашний день. Вдруг я смогу летать? Наверно, мне бы это понравилось. Или Альбина поможет. Тебе, наверно, страшно?
— Нет, — Тереза помотала головой. — После потери мужа и Серенького я и жить то не хотела.
— А у тебя были мысли о самоубийстве?
— Я верующий человек. Меня так мама воспитала. А лишение себя жизни это большой грех.
Алла вздохнула.
— А я вот это сделала. Особенно больно оказалось, что мужчинка — иначе его не назовёшь, — из-за которого я это сделала, оказался ничтожным человечком. А я причинила горе родителям. Если бы можно было вернуть тот день и моё новое понимание. Я бы приняла то, что я стала хромоножкой. Я бы стала заниматься физикой как папа. Продолжила бы дело его жизни. Изучала бы черные дыры.
Тереза смотрела на Аллу с сочувствием.
— Знаешь, в восемнадцать лет мы воспринимаем жизнь иначе. Первая любовь и предательство надломили твою неокрепшую душу.
— Спасибо, что не осуждаешь. Ты удивительная девушка. А лицо у тебя такое, что можно иконы писать, — сказала Алла.
— Да, но я летчица. Я убивала людей. И это тоже грех.
— Можно подумать, это ты развязала войну. Ты исполняла чужую волю. Защищала свою Родину. А знаешь, если ты не отказываешься завтра со мной лететь, то самое лучшее отправиться спать пораньше.
— Да, верно. Только боюсь я не засну после твоей истории. И последний вопрос. У тебя есть мысли как покинуть тело Альбины? Как это, вообще, происходит?
— Алису сбила машина. Её отвезли в больницу. В момент сильной боли душа покидает тело и в этот момент другая душа может занять его. Ты слышала истории как люди после того, как оказывались между мирами, возвращались и начинали говорить на других языках или обретали новые способности? Это были уже другие души, занявшие чужие тела.
— Слышала, но не верила. А когда ты решила оставить тело Алисы?
Каждый раз, когда Тереза начинала говорить на эту тему, она понижала голос.
— У нас была схема. Мефисто, мой любовник, врач. Я упросила его сделать мне укол, чтобы погрузить в бессознательность. Я вышла из тела. Он тоже собирался пойти за мной следом, но врачи спасли его и ему пришлось вернуться в тело. Так что одна из идей, которые у меня есть, это сделать укол. Правда, я в этом не разбираюсь. Нужно добиться бессознательности и сохранить тело. Например, разогнать автомобиль и врезаться, не подойдёт. Тело пострадает.
— Хватит уже. Мне тяжело об этом слушать, — Тереза поднялась с табурета. Лицо у неё было несчастное. Алла тоже встала.
— Так ты сама спрашивала. Ладно, ухожу. Хотя… — Алла усмехнулась. — Не уверена, что найду дорогу. Проводишь?
Тереза на мгновение закрыла глаза и прикусила губу.
— Наверно, теперь я, наконец, поверила, — девушка потрясла головой. — Кто бы мог подумать, что такое на самом деле происходит?!

Глава 37

Вчера Алла когда маялась бессонницей, почувствовала, что какая-то тень нависла над Олесей и пыталась погладить её по голове.
«Альбина? — тихо спросила Алла. Тень метнулась в её сторону».
«Какого чёрта ты здесь? Какого чёрта ты в моём теле?»

Алла села на постели.
«Я бы тоже хотела знать».
«Но это была моя жизнь! Мои самолеты и моя дочь, в конце концов. А ты явилась сюда, выгнала меня из тела и начала свои правила устанавливать».
Алла, как ни была возбуждена, сразу заметила, что сначала были самолёты, а уж потом дочь. Ну прямо как в песне. «Первым делом, первым делом самолёты, ну, а девушки, а девушки потом».
«Хотела бы я знать, как ты собираешься самолётом управлять? Или надеешься, что мой опыт сам в твою башку попадёт? Ничего не выйдет! Тебя выгонят с позором!»
«Мне эта твоя жизнь и твои самолёты и даже твоя дочь, хотя она меня выручает, не интересны. Нужно придумать, чтобы ты снова могла попасть в своё тело».
«Ха! Ну ты самонадеянная. Забралась в моё тело и думаешь так просто выйти?»
«У меня уже получались такие вещи».
«А так ты попаданка, которая забирает чужие тела и живёт чужими жизнями?»
«Что-то вроде того. Не думай, что мне это нравится. Давай договоримся?».
«Вот чёрт. И что ты предлагаешь?»
«Пока я не придумаю, как освободить твоё тело, тебе придётся мне помогать».
«Ну ещё чего! Ты, значит, будешь с моим мужиком спать, а я любоваться этим?»
«Ты про Игоря что ли? Да мне твой любовничек на хрен не нужен. Я даже с ним… Ну в общем не нужен. Давай о деле. Ты поможешь мне управлять самолетом. Завтра начинаются тренировочные полёты. Ты поможешь мне управлять самолетом, пока я не придумаю, как тебя вернуть».
«Почему я должна тебе верить?»
«А у тебя есть другой выход?! Мне вовсе не интересен ваш серый мир без деревьев. Стоит быть героиней, чтобы на такую дрянь, как Карля попасть».
«Ты глупая. Ничего не понимаешь. Годы борьбы и сражений. Горстка уцелевших, которые должны захватить землю. Мы вернём наш мир с зелеными деревьями, морями и солнцем. И всё это будет нашим».

Алла испугалась. Какие-то гитлеровские бредни. Захватить мир. Всё это уже было. Правители наступают на те же грабли.
«Послушай, я попала далеко в будущее и не очень понимаю, что произошло. Я хочу вернуться в свой мир и освободить твое тело».
Алла вспомнила их последний вечер с Мефисто. Как она была счастлива когда, они были втроем с Данькой. Внезапно Аллу осенило. Может её отправили на Карлю из-за того, что она украла чужого ребенка? Но этот ребенок вовсе не чужой. Но разве на земле это кому-нибудь докажешь?! Есть законы, бумажки. По бумажкам у Даньки родители Лиса и Стас. Аллу охватила злость. А Мефисто тоже хорош, воспользовался тем, что она заснула и увез Даньку. Представляю, как его встретила Лиса.
«Если ты собираешься вернуться в своё время, тебе придётся вернуться назад в прошлое. Какой там был год?»
«Не важно».
Их диалог происходил как обмен мыслями, но эмоции присутствовали.
«Ты сумасшедшая или прикидываешься, чтобы меня провести? Я, значит, буду тебе помогать, а ты мне даже не хочешь сказать откуда ты».
«Ты в любой момент можешь перестать мне помогать. И тогда все поймут, что я не умею летать».

В кровати заворочалась Олеся, а потом отчетливо произнесла «мама» и заплакала.
«Мне пора»
Легкий ветерок и тишина.
Алла вспоминала это неожиданное происшествие, пытаясь жевать коричневую вязкую массу, которую ей положили в тарелку. Сейчас посреди серого дня, Алле уже казалось, что ей приснилось. Она ещё раз ковырнула массу и, вздохнув, отставила тарелку.
— Мам, ты не будешь? Можно я доем?" — спросила Олеся.
— Конечно, — Алла придвинула к ней тарелку.
Подрастающий организм. Но как можно есть эту бурду? Захотелось молодой картошечки со сливочным маслом, посыпанной укропчиком и селёдки. Даже не мяса, а селёдки. Алла проглотила слюну и поднялась. Будет ли у неё когда-нибудь картошечка?
— Выйду, подышу воздухом, — сказала она Олесе.
— Мам, помнишь, мы идём к Терезе стричься?
— Ешь уже. Я всё помню.

Алла вышла. В столовую заходили лётчики лётчицы. Парами и компаниями. Перешучивались как студенты. Некоторых она уже знала в лицо. Это были летчики, которых она видела на совещании. Алла подумала, что это очень красивая команда. Идеальные тела и лица.
В числе последних зашёл Дрон. И только взглянул на Аллу, как краска залила его веснушчатое лицо.
— Привет, Дрон, — пропела Алла.
— Привет, — буркнул он, стараясь проскользнуть мимо.
— Спасибо, что помог.
— Не за что.
Он сделал шаг к входу.
— Подожди, — Алла схватила его за локоть и потянула к себе. Дрон потерял равновесие и забалансировал возле неё, а она запечатлела поцелуй на его красной и до сумасшествия теплой щеке. А потом подтолкнула к входу.
— Можешь идти, дорогой.
Алла рассмеялась, чувствуя как внутри неё запульсировала энергия. Как ей не хватает мужчины. Надо узнать у Терезы, где живёт Дрон. Интересно, как они на этой Карле развлекаются?
Выскочила Олеся, покрутила остреньким личиком.
— Мам, идём к Терезе?
Алла видела, как минут через пять, после того, как она присела за стол, вошла Тереза. Встала в очередь и, получив порцию коричневой похлёбки, села за свободный стол к ним спиной.
— Идём, — Алла взяла девочку за руку, приноравливаясь к её шагам. Она чувствовала тепло детской руки и думала, что не должна совершить ошибку и привязаться к Олесе. В той жизни у неё были Данька и Мефисто. Но её грубо вырвали и словно пешку переставили в эту жизнь. И она совершенно не знает, сколько ей суждено находиться здесь. Она может влюбиться в Дрона и потом страдать, а может привязаться к этой девчушке и мучаться, отыскивая её в других вихрастых девчонках. Алла разжала тёплые пальчики Олеси.
— Мам, ты что?
Алла почувствовала такую ярость, что начала вертеться и топать ногами, выкрикивая «Не хочу! Не могу! Отстаньте!» Хотелось валяться по земле, чтобы снять напряжение, в которое её загнали собственные мысли.
Неожиданно Алла почувствовала, как чьи-то руки обхватили её и легко подняли. Она очутилась лицом к лицу с Дроном.
— А ну-ка прекрати! — Дрон обхватил руками её голову и сжал так, словно пытался выдавить из неё мысли.
Алла прижалась к его груди, а он поднял её на руки и понёс.
— Мы шли к Терезе, — услышала Алла тихий голосок Олеси. — А потом у мамы случилось это.
— Я отнесу её к Терезе.
Тереза стояла возле наспех сложенного из необработанных деревьев дома, сложив руки на груди. Увидев их, бросилась к Дрону.
— Что случилось?
Он наклонился и что-то шепнул ей на ухо.

Дрон положил Аллу на матрас, но она тут же села и закрыла лицо руками, чувствуя как текут слезы.
— Извините меня. Какое-то отчаяние накатило.
Олеся тут же подсела к ней и начала гладить ладошками.
— Мамочка, ты ещё не совсем здорова. Ты выздоровеешь.
От её участия у Аллы перехватило дыхание. Опять захотелось кинуться на земляной пол, кататься и орать. И тут вдруг пришло осознание, что она не имеет на это право. Она не может опозорить жизнь героини лётчицы Альбины своими припадками. А кроме того она не имеет права расстраивать этого несчастного ребёнка, который изо всех сил пытается помочь не ей, а своей. И пусть ей потом придётся мучиться от разбитого сердца как с Данькой или Мефисто, придётся прожить эту часть жизни в чужом теле.
Алла вытерла слёзы и поднялась с матраса. Подошла к Дрону и протянула ему руку.
— Спасибо. Ты опять спас меня. Хорошо, что никто не видел, что со мной творилось. А теперь иди, — Алла подтолкнула Дрона в спину и он вышел. Алла потерла ладони и подсела к Олесе.
— Прости меня, Лесечка.
— Мамочка, ты меня напугала.
Алла провела рукой по нестриженным густым волосам Олеси и улыбнулась Терезе, которая сохраняла удивительное спокойствие.
— Ну что, парикмахер?! Начнёшь с неё?
— Садись, — Тереза кивнула Олесе на табурет, стоящий в центре комнаты.
— И что это было за представление? — спросила она Аллу шёпотом.
— Обычная истерика. Не обращай внимания. Я в норме.
Тереза кивнула и, набросив на плечи Олеси, какую-то тряпку, начала орудовать ножницами.
— Готово! — сказала она минут через десять, пока Алла валялась на диване, пытаясь собраться.
— Ну как? — Олеся вскочила с табурета и подошла к Алле. — Да ты просто красавица, — сказала Алла, любуясь Олесей. Девчонка была хороша и со спутанными заросшими волосами, но сейчас, когда её прямые волосы лежали волосок к волоску, она стала красавицей. Девочка кокетливо наклонила голову набок и улыбнулась.
— Ну теперь твоя очередь, мать, — заявила Тереза. — Олеся, погуляй. Нам надо поговорить.
— Хорошо, выметаюсь. Спасибо, Тереза. Чёлка теперь в глаза не лезет.
Олеся вприпрыжку выбежала из комнаты. Алла уселась на табурет, стоящий перед достаточно большим осколком зеркала, висевшем на стене и стала изучать своё лицо. Вот ведь странная вещь: подумала она. С тех пор, как хромоножка и серая мышка закончила свою жизнь, тела, в которые она попадала, оказывались всё красивее и красивее. Алла убрала волосы со лба и повернулась.

Тереза, между тем, подошла к ней с двумя стаканами, в которых на четверть плескалась какая-то жидкость.
— Прежде чем стричься, я предлагаю выпить.
Алла приняла стакан из рук Терезы и понюхала.
— Пахнет гадко.
— Зато расслабляет хорошо. Прежде тебе нравилось. Ну что, давай за нас?!
— За нас! — Алла придвинула стакан и, поморщившись, опрокинула в себя жидкость и закашлялась от крепости напитка.
— Потеряла квалификацию, — констатировала Тереза, аккуратно ставя стакан на стол.
Девушка взяла в руки ножницы, встала позади Аллы и уверенно взялась за дело.
Когда волосы легли под умелыми руками Терезы волосок к волоску, Алла даже выпрямилась. Теперь её красота засияла ещё ярче. Вот если бы ещё подкраситься, она была бы неотразима.
— Ну что, красотка, нравится? Ты здорово обросла, пока мы не встречались.
— Спасибо тебе. Привела нас в порядок.
Алла с трудом оторвалась от зеркала.
— Можешь идти и крутить свой романчик с Дроном, — усмехнулась Тереза. — Он с тебя глаз не сводит.
— А у тебя кто-нибудь есть? — поинтересовалась Алла.
— Нет. Да я и не хочу. Мой партнер пытался отношения построить, но я ему объяснила, что есть дела поважнее. Сначала надо выяснить, что нас ждёт. А потом, если помнишь…
— Не помню.
— У меня был муж, которого я любила. Он тоже был лётчиком. Мы вместе выполняли задание, он прикрыл меня и погиб. А мы со школы вместе.
— Печальная история, — сказала Алла, вспоминая Мефисто. — Суждено ли ей когда-нибудь оказаться в его сильных руках, чтобы испытать тот сумасшедший кайф от их секса.
— Теперь надо жить дальше, — Тереза стянула резинку, распуская волосы и массируя кожу головы. — А что за представление ты устроила?
— Дрон спас мою репутацию. На меня вдруг накатила истерика, что я была готова валяться из-за отчаяния. Невозможно жить, когда не знаешь, что тебя ждёт, — уклончиво сказала Алла. — Вот скажи. Что ты думаешь? Для чего мы на этой Карле? Все эти прекрасные слова о том, что двадцать или сколько там нас, пусть даже элитных лётчиков спасут мир? Да кто в это поверит?!
— Мы с тобой спорили об этом раньше. Нас двадцать человек. Как ты думаешь почему?
— Понятия не имею. И ещё это странное разделение по парам мальчик-девочка, — Алла нахмурилась.
— У числа двадцать большая история. Иногда его трактуют как страшный суд. Считается, что это число божественного вмешательства. Число двадцать связано с силой ангелов, которые будут вести и направлять нас, чтобы мы вернули наш мир. Возможно, для этого нам или кому-то из нас придётся пожертвовать жизнью.
Пока Алла думала, что это полный бред, но снаружи раздался стук и появился Виктор Рин. Суровый прямой напряжённый.
— Через два дня к нам пожалует главный и расскажет о наших задачах. Сегодня я не стал уведомлять его о том, что произошло на совещании. Прежде я хотел бы убедиться в том, чтобы вы сможете летать вдвоём. Жду вас завтра на аэродроме в восемь часов после завтрака.
Алла почувствовала, как ухнуло вниз сердце.
— Есть! — ответила за них обеих Тереза, поскольку Алла смогла только кивнуть.
Вот и настал этот день, подумала она, глядя как пружинисто и уверенно Виктор вышел.
— Ну что, готова? — спросила Тереза.
— Слушай, а не нальешь ещё твоего напитка? А то душа в пятки ушла от одной мысли… Понимаешь, у меня так голова кружилась после травмы, что я, вообще, не знаю, как я буду все эти штуки в небе делать.
Тереза наполнила стаканы и вернулась. Села напротив. Девушки чокнулись и выпили.
— Расскажи мне всё, — потребовала Тереза. — Я тебе даже помогу. Я задам вопрос: кто ты?
Алла почувствовала как несмотря на отсутствие закуски, видимо, так было принято на Карле и гадкий вкус напитка, ей стало легче. Приятное тепло распространилось по телу, создавая алкогольную иллюзию, что все возможно изменить, улучшить и со всем справиться.
— А ты кто? — усмехнулась Алла, глядя на Терезу. Со стороны Аллы это был обычный пьяный выпад. Когда ты сбита с толку, надо выиграть время. Не молчать. Не оправдываться. Когда тебе страшно, сделай шаг навстречу опасности.
Алла не знала, откуда это взялось у её души. Но это было очень верное попадание. Возможно досталось ей отца академика, всю жизнь пытающего приручить законы физики.
— Я кто? — Тереза пыталась держать оборону. — Но я тебе рассказывала. Мы с мужем…
И тут Алла словно воочию увидела, как это выглядит. Душа, словно птичка, трепыхающаяся крыльями, бьётся над половину умершим телом, чтобы использовать его. Прожить свою жизнь в его теле. Более сильная душа вытесняет слабую. Жестокая игра.
— Если ты не помнишь, я могу рассказать. Когда мой муж погиб, спасая меня, я об этом не знала. Я видела его падающий горящий самолёт, но верила, что он катапультировался. Остался жить для меня.
Когда исчезла эта надежда, меня поддерживал наш сын. Ему было пять. У него была клаустрофобия, и во время бомбёжек мы оставались дома. В тот день у меня был вылет. Мне приходилось летать, чтобы кормить нас. Мы жили на пайках. И чем выше ты стоил, тем больше еды у тебя было. Когда я вернулась, вместо дома были развалины. Серенький оставался с соседкой, старушкой, которую я тоже кормила. У нее болели ноги и она не спускалась в бомбоубежище. Да и выйти из квартиры не могла, поскольку жила на пятом этаже. Серенький оставался с ней. В то время бомбили столько домов, что жильцов, оставшихся под обломками даже не раскапывали. Я и несколько жильцов сами разгребали завалы. И у меня ещё была надежда. Я знала, мой сынок очень сильный. Мечтал быть летчиком. Как мама и папа.

Тереза всхлипнула. А потом меня позвали и я увидела его. После похорон у меня не осталось для кого жить. Меня отстранили от полетов. Какое-то время я пролежала в госпитале на успокоительных. А потом появился Виктор Рин и убедил меня, что мы должны отомстить за наших родных. У него погибла жена при бомбежке. Он рассказал мне, что мы будем жить на Карле и готовиться.

По-крайней мере, у меня появились цель и новая жизнь. А потом он привёл тебя. Мы подружились. Твой муж попал в плен и неизвестно был жив или нет. Общая беда нас сблизила. Ты натаскивала меня в полётах, а небо всегда было моей страстью. Потом появился твой Игорёк и увёл тебя. Я очень переживала. Но ты вернулась ко мне. И мы снова будем летать.

Тереза посидела моча, собирая силы. Несмотря на тоску на её красивом лице не было ни слезинки, только какая-то странная покорность.
— За нашу дружбу! Бог услышал про моё одиночество и вернул тебя.
Алле вспомнился Данька. Его прекрасные ручки и ножки, которые она так любила целовать. Если бы с ним что-то случилось, она бы не пережила.
— Твой Бог, — сказала Алла, — вовсе не вернул меня к тебе. Твой Бог посмеялся над тобой.
— Что ты такое говоришь? — Тереза смотрела на Аллу широко открытыми глазами. Её плечи чуть приподнялись, словно она пыталась защититься.
Алла чувствовала как бьётся сердце и понимала: сейчас самое время признаться.
— Я не Альбина, — сказала Алла.
— Что?! — Тереза замерла на месте.
— Я попытаюсь объяснить. В далёкие восьмидесятые я покончила с собой из-за несчастной любви. Мне было восемнадцать. Но потом я опомнилась и решила отомстить. Мне повезло. Я нашла свободное тело. Девушка, её звали Алиса, решила попутешествовать во времени и пожить в девятнадцатом веке. И я заняла её тело. Она была красивая, но не ценила этого. Ну в общем я нашла того парня, который обманывал меня, ему уже было около пятидесяти, и отомстила ему. Ну, а потом решила вернуть тело Алисе. Мой папа был академиком по физике, и он рассказал мне про путешествия сквозь черные дыры. Как раз был подходящий момент. Погасла звезда и на её месте образовалась дыра через которую Алиса вернулась в своё тело. Ну, а я оказалась здесь.

Глаза у Терезы казались огромными, а рукой она зажала себе рот, словно боялась, что закричит, а потом вдруг зашептала молитву и начала креститься.
— Этого не может быть, — пролепетала Тереза. — Ты утверждаешь, что ты не Альбина?
— Я Алла. Так звали меня в той жизни, которую я… Ну ты поняла. И есть ещё одна вещь, которую тебе нужно знать. Я не умею летать.
Алла выдохнула. Тереза сдвинула брови и нахмурилась.
— Как так? Пусть ты попаданка, — Тереза пролепетала: «Прости, Господи!», но ты в теле Альбины.
— Вот именно в теле, но навыки и способности остаются с душой. Я сяду в самолет, но не знаю на какие кнопки нажимать. Если только душа Альбины не поможет мне.
— Да как она может тебе помочь? — Тереза обхватила голову руками. — Неизвестно, где она.
— Вчера приходила ко мне. Душа всегда крутится рядом с телом. Её вышибли из жизни, и она в шоке. Альбина скучает по дочке. И я договорилась с ней, что во время полета она будет управлять самолетом. Ну, а я потом придумаю, как её вернуть обратно в тело.
Тереза подняла голову. В голубых глазах стояли слезы.
— Но это бред. Мы напились и мне это снится.
— Я не собиралась тебе говорить. Но после твоей истории, я поняла, что хочу быть с тобой откровенна.
Тереза смахнула слёзы.
— Но почему из всей команды лётчиков ты выбрала меня?
— Альбина посоветовала. Ну то есть её душа. Она реально хочет вернуться. А я бы отправилась обратно. В наше время. Хотя нет. Наверно, я уже не хочу чужих тел и чужих жизней. Отправлюсь в роддом и возьму себе тело малыша или малышки.
— Я совершенно не представляю, что нам делать. Ведь мы же не просто так на этой планете. У нас миссия. Будет встреча с главным.
Алла накрыла своей рукой руку Терезы.
— Спасибо тебе за это «мы». Давай переживём завтрашний день. Вдруг я смогу летать? Наверно, мне бы это понравилось. Или Альбина поможет. Тебе, наверно, страшно?
— Нет, — Тереза помотала головой. — После потери мужа и Серенького я и жить то не хотела.
— А у тебя были мысли о самоубийстве?
— Я верующий человек. Меня так мама воспитала. А лишение себя жизни это большой грех.
Алла вздохнула.
— А я вот это сделала. Особенно больно оказалось, что мужчинка — иначе его не назовёшь, — из-за которого я это сделала, оказался ничтожным человечком. А я причинила горе родителям. Если бы можно было вернуть тот день и моё новое понимание. Я бы приняла то, что я стала хромоножкой. Я бы стала заниматься физикой как папа. Продолжила бы дело его жизни. Изучала бы черные дыры.
Тереза смотрела на Аллу с сочувствием.
— Знаешь, в восемнадцать лет мы воспринимаем жизнь иначе. Первая любовь и предательство надломили твою неокрепшую душу.
— Спасибо, что не осуждаешь. Ты удивительная девушка. А лицо у тебя такое, что можно иконы писать, — сказала Алла.
— Да, но я летчица. Я убивала людей. И это тоже грех.
— Можно подумать, это ты развязала войну. Ты исполняла чужую волю. Защищала свою Родину. А знаешь, если ты не отказываешься завтра со мной лететь, то самое лучшее отправиться спать пораньше.
— Да, верно. Только боюсь я не засну после твоей истории. И последний вопрос. У тебя есть мысли как покинуть тело Альбины? Как это, вообще, происходит?
— Алису сбила машина. Её отвезли в больницу. В момент сильной боли душа покидает тело и в этот момент другая душа может занять его. Ты слышала истории как люди после того, как оказывались между мирами, возвращались и начинали говорить на других языках или обретали новые способности? Это были уже другие души, занявшие чужие тела.
— Слышала, но не верила. А когда ты решила оставить тело Алисы?
Каждый раз, когда Тереза начинала говорить на эту тему, она понижала голос.
— У нас была схема. Мефисто, мой любовник, врач. Я упросила его сделать мне укол, чтобы погрузить в бессознательность. Я вышла из тела. Он тоже собирался пойти за мной следом, но врачи спасли его и ему пришлось вернуться в тело. Так что одна из идей, которые у меня есть, это сделать укол. Правда, я в этом не разбираюсь. Нужно добиться бессознательности и сохранить тело. Например, разогнать автомобиль и врезаться, не подойдёт. Тело пострадает.
— Хватит уже. Мне тяжело об этом слушать, — Тереза поднялась с табурета. Лицо у неё было несчастное. Алла тоже встала.
— Так ты сама спрашивала. Ладно, ухожу. Хотя… — Алла усмехнулась. — Не уверена, что найду дорогу. Проводишь?
Тереза на мгновение закрыла глаза и прикусила губу.
— Наверно, теперь я, наконец, поверила, — девушка потрясла головой. — Кто бы мог подумать, что такое на самом деле происходит?!

Глава 38

Спала Алла на удивление хорошо. Проснулась. Потянулась. Вспомнила. Этот день настал. Сегодня придётся поиграть в лётчицу. Алла встала, натянула длинную майку, которая служила ей вместо халата. Выглянула в окно. Та же серость, что и была, когда она ложилась спать. Остановилась возле матрасика Олеси. Девочка спала на боку, подложив руку под щёку. Почувствовав, что на неё смотрят, открыла глаза.
— Мам, доброе утро. — Олеся протянула ручки. Алла присела на краешек матраса. Девочка обхватила её за шею и запечатлела поцелуй. Алла поцеловала её в горячую щёку. Кажется она начинает прикипать к этой девочке. А сколько им суждено быть вместе?
— У тебя сегодня полёт? — спросила Олеся.
— Да. В паре Терезой.
— А как же Игорь?
— Мы больше не будем летать вместе.
— Тереза хорошая. А Игорь мне не нравится.
— Ну вот и хорошо. Пойду в ванную комнату.
Вода в ведре была противной температуры. Ни холодная, ни горячая. Алла намылилась куском мыла, напоминающее хозяйственное. Сполоснула лицо и вышла, завернувшись в полотенце сомнительной чистоты. Скорее всего этим полотенцем вытиралась Альбина. Как хочется горячего душа, пенистого душистого геля и мягкого полотенца. Ладно, не буду жаловаться, решила она. Когда вошла в комнату, Олеся уже встала и застелила оба тюфячка. Ну не девочка, а прелесть.
— Мам, ты не забыла как летать? — спросила её, нахмурившись Олеся.
Ну я в общем-то и не умела.
— Надеюсь, что нет, — сказала Алла. — Это как на велосипеде кататься или на коньках. Давай-ка иди умывайся. Нам пора в столовую.
— Как же я скучаю по велосипеду, — вздохнула Олеся. — А ещё по своим подружкам и даже школе. И по солнцу.
Алла потрепала её по волосам.
— Когда-нибудь всё закончится и мы вернёмся к обычной жизни, — сказала Алла бодрым голосом. — В конце концов тебе повезло, тебе разрешили быть со мной.
Олеся обняла Аллу за талию. Подняла вверх головку.
— Это потому что ты у меня такая замечательная. Ни у кого нет такой мамы.
— Беги уже скорее умываться, а то опоздаем. — Каждый раз, когда её хвалили за заслуги Альбины, Алла испытывала чудовищный дискомфорт. Даже ногами хотелось затопать и заорать: «Я не она».
Скоро они узнают, какая я замечательная, сказала вслух Алла.
В столовой к ним подсела Тереза. Бледная. Под глазами тёмные круги.
— Я сегодня почти не спала, — сказала она, когда Олеся ушла наливать им чай. — Всё думала, как мы с тобой полетим. Наверно, будет лучше, если сначала я поведу самолет. А уже потом, когда взлетим… В любом случае не получится тебя всё время прикрывать. Виктор следит, кто за рулем. К тому же у каждого лётчика свой стиль.
— Однако, — вздохнула Алла и отодвинула пустую тарелку, в которой была водянистая каша без масла, которую она заставила себя съесть. Сегодня ей нужны силы.
Как бы не уверяла её Тереза, что не дорожит жизнью, похоже, она испугалась. Ну, а кто бы не испугался?

После завтрака подошёл Виктор Рин.
— Ну что, девушки, готовы? — Он взглянул на Аллу и та коротко кивнула. — Тереза, ты что-то плохо выглядишь. Наверно, боишься, что безбашенная Альбина как начнёт виражи крутить, так тебя и стошнит.
Тереза выдавила улыбку.
— Я… не выспалась.
— Это плохо, — заметил Виктор. — Лётчик должен высыпаться. Значит, самолёт поведёт Альбина, а ты будешь сидеть рядом и учиться.
Девушки взглянули друг на друга. В голубых глазах Терезы отразился настоящий ужас, а нижняя губа задрожала.
— Виктор, позвольте мне начать первой. Со мной всё в порядке.
— Начинает Альбина. Это приказ! — губы Виктора сжались в тонкую линию, а глаза полыхнули огнём.

Может, сказать ему? — подумала Алла. Хотя, с другой стороны, если ей не удастся поднять самолёт в воздух, значит, ничего опасного нет. Ей придётся выйти из кабины и признаться, что после травмы она не может управлять самолётом. Что с ней сделают? Вышлют с Карли? Она и сама не против.
Виктор шагал впереди. Алла и Тереза тащились за ним. Алла понятия не имела, куда они идут. И вдруг перед ними открылась огромна поляна, на которой стояли синие монстры.
— Это самолеты? — шепотом спросила она у Терезы и та кивнула.
Виктор Рин повернулся к Алле.
— Ну что, соскучилась по нашим пташкам?
— Ещё как. «Не терпится сесть за руль и взлететь», —бодро сказала Алла, понимая, что ёрничает. Но так было всегда. Чем страшнее была ситуация, тем лучше она собиралась. И чувство дурацкой бравады иногда помогало.
Они подошли к кабине.
— НУ что, переодевайтесь, девушки и вперед, — приказал Виктор.
— Мой комбез в другом самолете, — сказала Тереза.
— Ну так беги скорее.
Алла рассматривала стоящего перед ней монстра. Похож на гигантского морского ската. Плавные изогнутые линии без острых углов. Корпус казался монолитным и бесшовным. Цвет эфирно-синий с переливами. Дельтавидные крылья интегрированы в корпус. Четыре двигателя, расположенные попарно. У крыльев и в хвосте самолета.
— А ты что не переодеваешься? — спросил Виктор.
— Любуюсь, — сказала Алла, не в силах оторвать взгляд от чуда техники.
— А я думал, помощь нужна, — хохотнул Виктор и вдруг прижал Аллу к себе и впился поцелуем в губы и так же молниеносно оттолкнул от себя.
— Можешь прийти сегодня — сказал он. — Пошалим. А теперь иди, — он шлёпнул её по попе, и Алла одним прыжком забралась в кабину.
Вот это да. Неужели у Альбины, кроме Игоря был ещё и Виктор. Вот кошмарище. От одного избавилась, теперь другой пристает. Да эта Альбина была настоящая шлюшка. Алла вытерла губы тыльной стороной руки. Комбинезон летчика состоял из свободных штанов из плотной ткани цвета хаки и куртки на пуговицах с длинным рукавом.

Костюм был идеально подогнан под тело Альбины. Жаль, что к нему не подшили навыки управления чудесной техникой. Алла села в кресло, которое тут же подстроилось под неё и взглянула на сенсорную светящуюся панель, выехавшую спереди.
— Доброе утро, Альбина, — раздался приятный мужской голос. Алла вздрогнула и начала озираться. В минималистичном, выполненном в серых тонах салоне, никого не было. В кабину с другой стороны забралась одетая в такой же комбинезон Тереза. Кресло подстроилось под неё.
— Доброе утро, Тереза, — раздался тот же приятный голос.
— Со мной тоже поздоровались, — сказала Алла. — Это кто?
— Встроенный диспетчер.
Алла вздохнула и вдруг физически почувствовала, что в метре от её головы кто-то находится. Что-то похожее на гигантскую иглу пронзило затылок и она почувствовала, что душа Альбины находится рядом.
«А теперь не мешай. Я сделаю то, что требуется для взлёта».
Теперь их было двое в одном теле в одной голове. Такого ещё не было ни в одной из жизней Аллы.
«Ты просто не была в теле лётчицы».
«Ты читаешь мысли?»
«Забыла, что мы когда не в телах не тратим времени на слова?»
«Я волновалась. Спасибо, что пришла».
«А если бы нет?! Что ты бы делала?»
«Не знаю», — призналась Алла.
«Ты помнишь наш уговор? Ты уберёшься из моего тела. И с этой планеты. Ладно, а теперь готовься к взлёту и не наделай в штанишки от страха».
У этого чудесного самолёта не было взлётной полосы, он, подобно гигантской птице поднимался вверх с места да так быстро, что внутри у Аллы всё застыло.
Самолет сделал ещё один вираж и Алла почувствовала, что словно на аттракционе летит вверх тормашками, не испытывая особого дискомфорта, что было неудивительно, ведь она была в теле Альбины. И это было как на тренажерах. Мозг не знал, что делать, а тело чувствовало себя нормально.
Альбина выровняла самолет. Алла выглянула в иллюминатор. На Карле даже летать неинтересно. У них в самолетах можно смотреть в окно и любоваться крошечными домиками, голубой водой и зелеными пятнами лесов. Иногда морем и океаном. Здесь же была сплошная серая мгла.
— О боже! Мы летим. Ты вспомнила, как это делается? — повернулась Тереза к Алле.
— Альбина ведёт самолёт.
— Что? — Тереза забормотала молитву «Отче наш».
«Удивительно, — подумала Алла, — столько лет прошло, а люди ещё верят в Бога».
Алла почувствовала как самолет ухнул вниз словно решил проткнуть Карлю, а потом круто взмыл вверх и несколько раз провернулся в воздухе. Может это было по плану или Альбина всего лишь издевалась над ней.
«Альбина, какова цель вашей команде на Карле?» — спросила Алла
«Победить всех тех, кто ещё остался»
«Остался где?»
«На Земле, глупышка. Земля самая лучшая планета для жизни. Карля ужасна. Здесь я согласна с тобой»
«Ну вот и Гитлер пришел. Или его душа вселилась в Виктора Рина или скорее в главного, которого я не видела», подумала Алла.
«Вы будете уничтожать людей, которые остались?»
«Иначе они уничтожат нас. Нас уже почти уничтожили. Ты считаешь, что они это не заслужили? Вот у Терезы больше нет сына. Я не знаю, где отец Олеси. И хотя он мне не очень интересен, всё же лучше чтобы у девочки был отец».
Алла решила, пока они в одном теле и в одной голове, побольше узнать о самолете.
«Послушай, а этот самолет кто сконструировал?»
«Наши ученые с помощью искусственного интеллекта». Это было ещё на Земле. Секретная операция".
«Расскажи подробнее. Ты управляешь самолетом, нажимая на кнопки моими руками».
«Это мои руки», — возмутилась Альбина.
«Ладно, не претендую. Расскажи про самолет. Мне кажется он похож на гигантского ската. А еще я обратила внимание, что он бесшумно двигается, хотя я заметила двигатели.
«Для обывателя ты очень внимательна».
Алла решила не обращать внимания на колкость. Сейчас для неё важна была информация. Ведь зачем-то её отправили сюда?
«Здесь четыре квантовых импульсивных двигателя. Вместо выхлопа искажение пространства-времени сзади создаёт эффект мерцающего звездного следа. Двигатели работают бесшумно. Скорость субрелятивная. Если ты знаешь, что это такое?»
«Я дочь академика и занималась физикой», — Алла чувствовала возмущение. Кажется сейчас они больше были похожи на двух спорящих мужиков.
«Этот самолет способен достигать низкой орбиты земли за минуты и совершать межконтинентальные перелеты за десятки минут. Не устала ещё? Хоть что-нибудь понимаешь, дочь академика?»
«Продолжай!»
"У самолета невероятная маневренность. Мгновенное зависание. Движение в любом направлении без изменения ориентации корпуса. Специальная квантовая кожа делает самолет невидимым для радаров, камер и визуального наблюдения. Самолёт способен совершать межпланетные перелеты. Я удовлетворила твоё любопытство? Я уверена, что ты ни черта не поняла. Мы специальное обучение проходили".
Алла, суммируя полученные знания, забыла ответить на колкость. Она поняла, что Альбине, пусть и без тела, но ужасно хотелось похвастаться. Она же привыкла быть первой. Но это всё было сущей ерундой. Если на кону будущее людей, нужно попытаться их остановить. Конечно, сначала нужно дождаться совещания с главным.
«Не получится, дорогуша».
«Что не получится?» — Алла почувствовала холодок в сердце. Совсем забыла, что пока Альбина у неё в голове и знает, о чём Алла думает.
«Не прикидывайся! Нас остановить не получится. Я всегда была лучшей. И я могу рассказать Виктору о том, что ты попаданка-самозванка».
«Это каким же образом? Тебя, кроме меня, никто не видит и не слышит. Так что вряд ли у тебя получится повлиять на него. Послушай, а Виктор был твоим любовником?»
«Он меня заставил! Мне самой Игорька вполне хватало».
«Дерьмо твой Игорек».
«Откуда тебе судить?»
«По нему видно».
«Вот и не трогай его».
«Когда вернёшься, имей в виду, что я всё сделала, чтобы он тебя возненавидел.
«Конечно, если ты его выгнала из дома. И разрушила нашу команду».
«Он бы сдал меня на раз. А так мы договорились с Терезой, которую ты, между прочим, обидела.
Алла подумала, что это забавно, обсуждать человека, который сидит рядом и не слышит.
«Ты когда уберешься из моего тела? Я не буду каждый раз появляться и управлять самолётом, чтобы все тобой восхищались, как восхищались мной».
«Тебе придётся. Мне нужно разобраться, что вы тут затеваете».
«Какое тебе дело? Убирайся в свое время, в свое тело и делай, что хочешь. Иначе, я больше не буду тебе помогать!»
«Тогда я не отдам тебе Олесю. И, вообще, никуда не уйду. Здесь у вас такая игра интересная».
«Я тебе покажу сейчас интересная?! Сука. Наш полет закончен».
Алла почувствовала, как её палец нажал на клавишу и самолет понесло вниз со страшной скоростью.
«Мягкой посадки, девочки».
Алла почувствовала как самолет, заскрежетав, упал на колеса и словно вонзился в землю.
Несмотря на ремень, Аллу мотнуло вперед так, что она, если бы не ремень, врезалась бы головой в приборную доску. Самолет резко остановился. Голова откинулась на подголовник кресла так, что казалось сломается шея.
Придя в себя, Алла посмотрела на Терезу.
— Ты что творишь? — тихо сказала она.
— Это не я, — ответила Алла, растирая шею. — Это сука Альбина.
— Что случилось? Все было так естественно. Я даже подумала, что ты пошутила на счет Альбины.
— Нет. К сожалению я понятия не имею как управлять самолётом.
— Бог ты мой, — Тереза перекрестилась. — Прости меня, Господи, но я должна спросить. — Объясни, наконец, как это происходило? С тех самых пор, как мы сели в самолет. Боже мой, зачем только Виктор приказал тебе лететь.
— Мы договорились с душой Альбины, что она будет мне помогать, пока я не найду возможность выйти из её тела. Вот она и явилась, чтобы вести самолет. И для этого она использовала моё, то есть своё, тело. Я, как бы это сказать, подвинулась.
Тереза перекрестилась и опять прошептала: «Прости, Господи».
Девушка усмехнулась. Религиозность Терезы её забавляла.
— Надо сказать, водит Альбина мастерски.
— А как ты смогла это вынести? Ведь у тебя нет подготовки.
— Так это её тело. Труднее было договориться с моей душой. Но я многое повидала, так что приспособилась. Ну вот сидим мы обе в этой голове, — Алла постучала по голове пальцем и разговариваем.
Тереза открыла рот и некоторое время смотрела на Аллу.
— Но я ничего не слышала.
— А ты и не могла. Эта честь даётся только подселенцам, — Алла хихикнула, а потом серьёзно сказала: — Знаешь, я тоже бы не хотела это слышать. Хотела бы жить в своём теле, своей жизнью. Но я тут и приходится выкручиваться.
— Ну, а дальше-то что?
— Альбина злится на меня за то, что я заняла её тело. Ей нравилось быть героиней. Она любила свою жизнь. Я ей даже завидую. Ну вот она начала со мной свысока разговаривать. Я это терпела. А потом сказала, что если я не уберусь из её тела, она больше не будет мне помогать. — Тереза прикрыла рот рукой. — А я ответила, что в этом случае останусь на Карле. Мне тут интересно. Альбина разозлилась и устроила нам мягкую посадку. Ну ладно я, но ведь она и тебя не пожалела. А ты её подруга. Мы могли и разбиться.
— Альбина всегда была беспощадной, а меня дразнила мать Терезой. Игорь её тоже такой был. А ты, правда, собираешься остаться? — спросила Тереза. — Мне бы этого очень хотелось.
— А как я останусь, если Альбина не будет летать вместо меня? Что со мной сделает Виктор Рин?
Алла и Тереза так увлеклись беседой, что не заметили как к самолету подошёл Виктор Рин.
— Ой, сейчас будет нам за такую посадку, — сказала Тереза. В голосе послышались испуганные нотки.
— Ничего, пробьёмся, — спокойно сказала Алла, чтобы подбодрить подругу и нажала на кнопку разблокировки двери. Единственная кнопка, которую она запомнила. Плотно сжатые губы, стальной взгляд и напряжённое лицо Виктора не предвещали ничего хорошего.
Как только Алла выбралась из кабины, её оглушил удар по лицу такой силы, что она оказалась на земле, а рот наполнился кровью. В глазах потемнело.
— Умоляю, не надо. У неё сотрясение было, — Тереза подбежала к Виктору и схватила его за руку, которую он выдернул.
— Подними её! Пусть доложит, что такое она вытворила.
— Это произошло случайно. Какая-то ошибка в приборах. Я следила: Альбина делала всё правильно.
— Я сказал, подними её или сама получишь!
Тереза подбежала к Алле и прошептала: «Скажи, что это ошибка приборов. Иначе тебе светит яма».
С помощью Терезы Алла встала и, держась за неё, подошла к Виктору. Правую сторону лица ломило. Во рту кровь. «Ну ты и подлец, командиришка», — подумала она.
— Доложить о происшествии! — рявкнул Виктор.
— Приборная доска вышла из строя. Нужно проверить, — с трудом ворочая разбитыми губами проговорила Алла.
— Мы проверим, не сомневайся. А ты пока посидишь в яме и подумаешь над своим поведением.
Алла чувствовала, что если бы не поддержка Терезы, она бы рухнула прямо перед Виктором на колени.
— Виктор, пожалуйста. Посмотри, она еле на ногах держится. Поверь, это был глюк в системе, — по лицу Терезы текла слеза, но Алла вдруг почувствовала отвращение к тому, кто стоял перед ней. Ещё ни в одной жизни её так не унижали. На Аллу накатила дикая ярость и даже появились силы.
— Да ничего страшного, — ухмыльнулся Виктор. В яме держаться не нужно. Стены поддержат. А ты, если будешь её защищать, отправишься с ней. А ну отпусти её сейчас же.
Алла сняла руку Терезы со своего плеча и из последних сил шагнула вперед и залепила Виктору пощёчину. Его лицо искривилось, рот приоткрылся от удивления. Алла улыбнулась разбитыми губами, испытав полное удовлетворение. Получи и распишись, командир долбанный.
В следующее мгновение Виктор отшвырнул её, и Алла, не устояв, упала прямо под его ноги. Пока Алла не потеряла сознание, Виктор пинал её, несмотря на то, что Тереза пыталась оттащить его. К счастью мимо проходил Дрон, который помог Терезе и держал Виктора пока тот не успокоился.
— Ну всё уже. Всё, — Виктор пытался освободиться, но было не так просто вырваться из сильных рук Дрона. — Отпусти! Не трону её больше.
Виктор сделал ещё усилие вырываться. Дрон неожиданно выпустил его. Виктор, шагнув вперед, с трудом удержался на ногах. На лице краснел след от пощёчины. Он взялся рукой за щёку и повернулся к Дрону.
— Я не просто так. Эта сука чуть не испортила самолёт, а потом когда я начал ей выговаривать…
— Ты бил её! Топтал ногами! — закричала тонким голосом Тереза.
— И что?! — заорал Виктор, держась за щёку. — Я здесь командир! Я не знаю, что с ней творится! Она чуть не испортила самолет при посадке. А потом ещё и ударила меня.
Алла застонала.
— В яму её! Выполнять! — рявкнул Виктор Дрону и пошел прочь.
Тереза присела перед Аллой.
— Ты посмотри, что этот зверюга с ней сделал? Может, мы её как-нибудь спрячем? — спросила Тереза у Дрона, когда они остались одни.
— Это не прокатит, — Дрон встал на колени рядом с Терезой. — Ты знаешь, что тогда в яме окажемся ещё и мы с тобой. Давай поступим так. Мы её сейчас отнесём и сделаем вид, что выполнили приказ. Я останусь дежурить. Ночью, когда все заснут, мы её вытащим. Ты сможешь принести еды и воды. Если, конечно, она сможет есть. Может быть удастся найти обезболивающее. Это лучший вариант, согласись?
— У меня есть таблетка.
— Тогда беги за ней! А я сам справлюсь.
Дрон взял Аллу на руки.
Она открыла глаза.
— Куда ты меня несёшь? — простонала Алла разбитыми губами.
— Виктор приказал отнести тебя в яму. Я должен выполнить приказ.
Алла сделала слабое движение.
— Отпусти меня. Пожалуйста. Я всё для тебя сделаю. Я где-нибудь спрячусь.
— Это не имеет смысла. Здесь негде прятаться. Тебя всё равно найдут.
— Эх ты, — Алла отвернулась и закрыла глаза. — А мне так плохо.
— Тереза принесёт обезболивающее. Я останусь дежурить рядом. Мы принесём воды и еды. А ночью вытащим тебя. Пойми, если мы не выполним приказ, мы будем сидеть в яме вместе. И, поверь мне, никто нам не поможет. Я не стану плотно закрывать крышку, чтобы к тебе проходил воздух.
Дрон положил Аллу на землю возле ямы, поджидая Терезу.
Алла, приподнялась на локте.
— Это яма?
— Да, — грустно кивнул Дрон.
— А я когда-нибудь здесь была?
— Ты что, не помнишь? — А, у тебя амнезия. Думаю, если бы хоть раз побывала, ты бы не забыла.
Алла сделала над собой усилие и заглянула внутрь.
Яма представляла собой глубокую нору, около метра шириной.
— Да я умру здесь. Дрон, миленький, пожалуйста, спаси меня.
Когда пришла Тереза, Алла лежала на боку и плакала. Никогда она так не боялась.
Тереза принесла бутылку воды и таблетку.
— Выпей.
Алла посмотрела на неё.
— Ты с ним заодно?
— Поверь, так будет лучше.
— Лучше?! Какая же ты подруга?!
Тереза побледнела.
— Я делаю, что могу. Держи, это обезболивающее. Поможет продержаться, пока мы тебя не вытащим.
У Аллы не осталось сил спорить. Она взяла таблетку и запила её водой.
— В ужин я принесу еды, а Дрон…
— Тереза, уходи. Если появится Виктор проверить, как мы выполнили приказ, нам не поздоровится.
Дрон подхватил Аллу под мышки и опустил в яму.
— Продержись до ночи, — сказала Тереза, склонившись над ямой. Алла увидела, как по её лицу текут слёзы. Когда Тереза отодвинулась, Алла увидела кусочек серого неба над головой, а потом дыру закрыли.
Алла заплакала. Сырая земля морозила спину. И она вдруг захотела писать и поняла, что если не продержится, пока за ней не придут, это придётся делать под себя. Она никогда не ходила под себя, кроме как была малышкой. Они с мамой тогда были в гостях, она заигралась. Ей хотелось в туалет, но было так весело, что не хотелось отвлекаться. И вдруг, когда она бросала мяч, она почувствовала, как потекло по ногам. Она побежала к маме и та сказала: «Как стыдно, Алечка. Ты уже большая девочка, и я не взяла с собой трусики». Алла вспомнила, ощущение мокрой ткани между ног и чувство стыда, которое на неё нахлынуло. Она никогда не вспоминала этот неприятный эпизод. Что, если она не выдержит и будет стоять здесь без трусов в мокрых джинсах? Дрон и Тереза достанут её, пахнущую мочой. А ведь она ещё вчера чувствовала себя сексуальной, когда целовалась с Дроном.
А всё эта сука Альбина, которая подвела её, специально воткнув самолёт в землю. Алла в ярости ткнула кулаком в земляную стенку, а потом ещё и ещё, повторяя «Сука! Сука! Сука!» После этого на Аллу лишь свалилось несколько комьев в земли, последний откуда-то сверху. Появилось дичайшее ощущение, что она в могиле и её закапывают живьём. Она вскрикнула и замерла. Последний комок, стукнув по макушке, заставил её прижать руки к груди и прошептать неизвестно кому: «Пожалуйста, не надо».
В этот момент Алла пожалела, что не верит в Бога. Тереза читала бы молитву и ей стало бы легче. Алла закрыла глаза и от жалости к себе по лицу потекли слёзы. Она вытерла их и почувствовала, что размазывает по лицу землю. Снова появилось желание пописать, теперь ещё более сильное, но Алла удержалась, зажав всё внутри, понимая, что ей не выдержать до ночи.
Алла не знала, сколько прошло времени, пока не заболели колени. Ужасно хотелось сесть и вытянуть ноги, но узкая дыра не давала такой возможности. Алла опустилась на корточки, чтобы сменить позу. Внизу запах сырой земли чувствовался ещё более сильно. К тому же здесь пахло мочой. Вероятно, кто-то не так давно, страдал здесь. Никогда ещё Алла не чувствовала себя такой сломленной и несчастной. Бесконечные «за что» лезли в голову один за другим. Да, конечно, она виновата, что лишила себя жизни, но она поняла свои ошибки.
«Но ведь ты не простила Сорокина, — вдруг появилось у неё в голове. — Ты взяла чужое тело ради мести, а потом не хотела покидать его ради удовольствия».
«Да, всё верно», — соглашалась Алла. — Но ведь я вернула тело Алисе".
«Ты вообразила себя всемогущей, не так ли? Равной Богу? Неужели ты на самом деле думала, что ты это сделала? Идею о погасшей Алиосте вложили тебе в голову. А сама ты ничтожество.»
Алла перестала чувствовать холод.
«Как? Это был не мой план? Неужели это мне внушили?»
«Если это была не я, то что вы хотите от меня?» — вскрикнула Алла, вставая на ноги. Алла опять чувствовала, как болит лицо от ударов и как распухли губы. Она снова села и выпила глоток воды, опасаясь пить много, хотя во рту пересохло.
«А помнишь потом, когда ты оказалась в теле Алёнки, ты была настолько высокомерна, что издевалась над Алисой?»
«Тогда мне казалось, что она плохо ухаживает за моим сыночком».
«У тебя нет ничего своего. Даже тела. То, которое было твоим, гниёт в могиле».
Алле казалось, что кто-то невидимый, ведёт с ней разговор об её грехах. Или это она сама от боли и холода бредит наяву.
«А потом ты украла чужого ребёнка».
«Я считала его своим».
Бесконечные вопросы, показывающие какой отвратительной она была, терзали Аллу. Её начало трясти. Зубы стучали. Вероятно, поднялась температура. Казалось, не было ни одного участка тела, которое бы не болело. Девушка снова села на корточки и от усилия почувствовала, что мочевой пузырь не выдержал.
Алла зашлась от рыданий. Теперь ей было так стыдно, что хотелось, чтобы тело этой Альбины умерло, а она бы воспарила вверх. И тогда, может, её бы отправили назад. В её время.
«Для того, чтобы ты вернулась назад, тебе придётся кое-что сделать».
«Что? — Алла встрепенулась».
«Тебе нужно спасти мир. А для этого нужно развалить операцию на Карле».
«Но я понятия не имею как это сделать».
«Именно за этим тебя сюда послали. Тебе придётся справиться».
Это бред. Чистый бред. Какая операция, если я даже не понимаю, что творится в мире. Внезапно на Аллу навалилась жуткая усталость, и она почувствовала, как проваливается в темноту. Холод и боль перестали чувствоваться. Глаза закрылись.
Алле казалось, что ей снится сон. Она идёт между мамой и папой, держась за их руки. Ей хорошо и уютно. Они идут по лесу. Поют птицы.
Очнулась Алла уже на земле. Тяжелые веки не открывались, а голоса, которые доносились до неё были такими тихими, словно в ушах была вата.
— Бог ты мой, она без сознания. Какой же он придурок.
— Бедняга. Давай отнесём её в госпиталь. Полина поможет.
— Хорошо бы привести её в чувство.
— Алла, просыпайся. Ну пожалуйста. Мы позаботимся о тебе.
Алла услышала, что голос принадлежал мужчине. И она его узнала. Это был Дрон. Всё вспомнилось. Самолёт. Альбина. Побои. И, наконец, яма. А ещё она описалась.
Алла открыла глаза. Над ней склонились Тереза и Дрон. Она чувствовала как болело лицо, а ещё было очень мокро между ног. Ей стало очень стыдно.
— Оставьте меня. Я… грязная. Отправьте меня обратно.
— Даже не думай, — Алла почувствовала, как теплые пальцы убирают волосы со лба.
— Неси её в госпиталь, Дрон. У нас мало времени. Ей нужен покой.
— Мне так стыдно, — сказала Алла. — Я не выдержала.
— Не думай об этом, — сказал Дрон. — Это происходит с каждым, кто попадает в яму.
Алла почувствовала, как её берут на руки и отключилась от боли. Перед глазами появились красные круги. Она пришла в сознание, когда лежала на койке раздетая. Над ней склонилась Тереза, которая обмывала её тело. Она снова закрыла глаза, подумав, что пусть они делают, что хотят. Ей уже не было стыдно. Голова опять кружилась и болела, но зато уже не было холодно. Горизонтальное положение тела уже казалось приятным. Она вздрагивала, когда Тереза случайно задевала больные места.
— Ты закончила?
Через прикрытые веки Алла увидела Полину.
Алла почувствовала, как перетянули руку.
— Поработай кулачком. Если можешь.
Алла даже не знала, как это тяжело, сжимать и разжимать пальцы. Она сделала это всего два раза и чуть не заплакала от бессилия.
— Вот умничка, — Алла почувствовала, как игла протыкает кожу и входит в вену.
Полина и Тереза тихо переговаривались.
— Она поспит до пяти, а потом мы вернём её обратно, — услышала Алла.
Вернуть обратно в яму? Она не вынесет этого холода. Не справится. Нет больше сил. Сколько ещё её собираются держать там?
Алла почувствовала, что куда-то проваливается. Как хорошо, когда не чувствуешь боли.

Глава 39

На собраниях лётчики садились по парам. Теперь вместо Игоря рядом с Аллой была Тереза. Напротив них Тимофей с Игорем, который даже стул отодвинул подальше, всячески показывая как ему неприятно это соседство. Как только их глаза с Аллой встретились, она увидела в них такую ненависть, что ей стало не по себе.

— Если что не так начнёшь говорить, наступлю тебе на ногу, — прошептала Тереза Алле.
— Я бы лучше помолчала и послушала, — сказала Алла. Скользя взглядом по собравшимся, Алла вдруг заметила с какой любовью смотрит на Терезу Тимофей. Она скосила глаза на Терезу и увидела, что та покраснела, но выглядит довольной.

Ого, между этими двумя что-то произошло, смекнула Алла, соединив в уме то, что она слышала от Полины в госпитале и то что сейчас заметила. А ещё она обратила внимание на перевязанную руку Тимофея. Лётчики и лётчицы о чём-то тихо переговаривались, но невозможно было не заметить, что они с трудом сдерживали напряжение. Каждый думал о том, что их ждёт.

Вдруг Алла обратила внимание на внезапно возникшую тишину. Стало так тихо, словно у всех разом перехватило дыхание. Появились Виктор Рин и с ним один ещё один человек низкого роста с усиками, которого Рин пропустил вперёд.
Собравшиеся поднялись, встали по стойке смирно и склонили головы. Алла последовала их примеру.
— Здравствуйте! — сказал низенький и все, в том числе Виктор Рин, прокричали: Здравия желаем!
— Садитесь, — сказал главный и уселся во главе стола, кивнул Виктору Рину на стул, стоящий справа от него.

Алла обратила внимание на упрощённый ритуал и то, что главный никак не был обозначен по должности. Волосы мышиного цвета у него на голове были редкими и он зачёсывал их набок, чтобы скрыть лысину. Глаза у него были карии, почти чёрные, очень живые. Вокруг рта залегли складки, тонкие губы были так сжаты, что почти не были заметны, когда он молчал. В целом его лицо производило приятное впечатление, если бы не усталость и обречённость.
— Давайте оставим в стороне формальности и познакомимся. Начнём с Вас, — он кивнул на сидевшего рядом с Виктором Рином, лётчика. Тот попытался встать, но главный поморщился. — Давайте не создавать лишнего шума. Можно с места. Имя и номер самолета. Впрочем, я бы хотел называть эти умные машины кораблями, но я не настаиваю.

И я не представился. Меня зовут Александр Госвин.
Ого, подумала Алла. Один Александр, другой Андрон. С такими именами им бы империями управлять, а не горсткой летчиков, пусть и нашпигованными кораблями. К ней наклонилась Тереза и прошептала на ухо.
— Ты Альбина Коршунова. Поняла? Коршунова.
Алла еле сдержалась, чтобы не хихикнуть. Ну что ж, эта птица тоже хищная. Она вспомнила то, что Альбина не стала менять фамилию Коршунова на Воробьеву. Пока лётчики и летчицы представлялись, Алла снова обратила внимание, насколько эта группа избранных, как их называли, были красивыми людьми. Любого из них можно было бы снимать в кино или отправить на обложку журнала. Тренированные мускулистые тела, высокий рост даже у девушек. Держались поразительно уверенно и с достоинством. Все не старше тридцати. Возраст расцвета. Алла подумала, что если их обрекут на гибель из-за этого безумного плана, это будет несправедливо. Сама Алла хотя и была далека от самолетов, относилась к летчикам как людям иного порядка. Ей они казались теми, кто смог дотянуться до мечты и вместе с ней воспарить в небе.

Так уж получилось, что круг замкнулся на ней. Алла чуть помедлила, встретившись взглядом с главным, и почувствовала как Тереза слегка толкнула её в бок. Алла быстро взглянула на Рина, который нервно постукивал пальцами по столу.
— Альбина Коршунова, — сказала Алла, стараясь держаться с уверенностью, которой вовсе не испытывала.
— Так-так, значит та самая Альбина, — Главный улыбнулся. — Девушка, покорившая небо.
Алла нервно улыбнулась.
— А что у вас с лицом? — спросил главный. — Алла не могла удержаться, чтобы не опять не скосить взгляд на Рина. Он смотрел на неё. Злой пронизывающий холодом взгляд. «Отправить бы тебя сейчас в яму», — подумала Алла не без злорадства.
— Ударилась при посадке.
— Что произошло?
Алла пожалела, что не отрепетировала это с Терезой. Та могла бы рассказать ей научными терминами. А что она могла сказать?
— Такое впечатление, что кнопка снижения, — Алла надеялась, что таковая имеется, — залипла.
Андрон перевел взгляд на Виктора.
— Вы приняли соответствующие меры?
— Да, конечно. Самолет был проверен мной лично. Посадка была супермягкой.
— Тут — он перевел взгляд на Аллу. — Такое впечатление, что наша героиня после болезни летать разучилась. Посадила самолет как чайник.
Александр нахмурился.
— Альбина, я требую объяснения! После несчастного случая вы чувствуете себя менее уверенно в полете? Если так, доложите об этом. На следующей неделе вы должны быть готовы к выполнению операции.
— Со мной все в порядке, — уверенно сказала Алла. — Это досадное недоразумение.
— Планируется, что вы будете командовать операцией и все летчики будут равняться на вас. И ещё вопрос: раньше вы летали с партнёром, но вдруг потребовали для сопровождения другую летчицу, которая не обладает таким мастерским ведением самолета как ваш бывший партнер.

— Тереза меня устраивает. С Игорем у нас возникли личные разногласия, которые мешают. Скажем так, мы больше не составляем команду.
Александр нахмурился.
— Экипаж корабля должен составлять одно целое и действовать слаженно. Учитывая ваши прошлые заслуги я принял решение пойти вам навстречу.
— Мы будем стараться, — Алла склонила голову, молясь про себя, чтобы разговор, более похожий на допрос, закончился пока она что-нибудь не ляпнула.
— Ну, а теперь, — Александр смотрел поверх голов лётной команды, словно боялся встретиться с кем-нибудь взглядом. — Я должен объявить о том, что наша операция начинается через три дня, которые мы посвятим подготовке. — Итак, главный подошел к доске. — Суть операции состоит в том, что мы должны будем ударить по сердцам главных городов. Наша цель — полное уничтожение противника и сохранение городов. Наши враги станут нашими рабами. Те из них, кто останется в живых. Мы выявили двадцать — по числу ваших кораблей, городов, которые станут вашими мишенями. В диспетчер задач ваших кораблей будут вбиты координаты городов, сердца которых подлежат уничтожению. Надеюсь, всем понятно, что означает сердце города?
— Хотелось бы услышать ваше представление об этом? — неожиданно для себя вырвалось у Аллы и, увидев настороженный взгляд Александра с улыбкой добавила:
— Ваши слова вдохновят наши сердца на подвиг.
— Я понял. Давайте-ка я с попробую дать этому определение. Сердце города это символический центр города с его главными сооружениями, которые представляют духовную и культурную ценность. Раньше это был кремль или торговая площадь. То место, где исторически кипела жизнь.

Главный обвел летчиков взглядом и задержался на Альбине.
— Наша задача сохранить города. А вот их культурные ценности нас не должны интересовать. Таким образом мы собираемся напугать нашего врага. В любом случае идти открытой войной у нас нет ресурсов.

Алла заметила, что с тех пор как Главный заговорил об операции, он перестал выглядеть уверенным. Его глаза перебегали с одного лица на другое, словно не он должен настроить их на победу, а, наоборот, хотел, чтобы его убедили, что все будет хорошо.
Неожиданно Аллу осенило. Она вспомнила, что Альбина говорила, что самолет невидим для радаров, а это, значит, что они могут высадиться в любом месте.
И тут, словно подслушав ее мысли, Александр сказал:
— К сожалению, связь с нашими разведчиками потеряна и мы не можем судить о подготовке врага. Рассчитываем на внезапное наступление.
Алла подняла руку.
— Разрешите обратиться! У меня появилась идея. Худой мир лучше ссоры. Как давно пытались договориться о мирном разделе территорий?
Алла почувствовала, как Тереза наступила ей на ногу под столом и бросила на неё гневный взгляд. Вокруг стола зашумели лётчики. Вопросы: «О чем она говорит? Какой может быть мир, если мщение наша единственная цель?» посыпались градом. Но хуже всего стало, когда Игорь встал и, подняв руку, обратился к главному.
— Александр! Послушайте меня. Альбина ударилась головой и с тех пор пребывает в неадекватном состоянии. Её лучше отстранить от операции.
Алла почувствовала, что её охватывает злость. Она вскочила с места.
— Александр, выслушайте меня. Вы не знаете, что в данное время происходит на вражеской территории. Возможно, у них появились радары, которые отследят наши корабли, — Алла улыбнулась, заметив как Главный кивнул в ответ на то, что она назвала самолет кораблем. — Если у них нет подобных устройств, можно предложить им перейти к обсуждению мирного договора.
— Это ты что ли будешь делать? — ехидно спросил Игорь. — Ты имя своё едва вспомнила.
Алла повела плечом, словно отгоняла надоедливое насекомое и развернулась к Госвину, чтобы не видеть Игоря и не сбиваться.
— Я не дипломат и не сильна в переговорах, но если мне удастся, я передам письмо с предложением о разделе территорий. Если радары противника научились отслеживать наши корабли, вся остальная элита летчиков останется в живых.

Игорь хмыкнул и вскочил, но главный строго сказал, глядя на него.
— Сесть! — удивлённый Игорёк хлопнулся на стул, при этом Алла осталась стоять, возвышаясь над другими. Если её цель развалить эту операцию, она это сделает, даже не умея летать. Александр Госвин принялся расхаживать туда-сюда. Воцарилось молчание. Алла тоже опустилась на стул. — Неожиданно Госвин остановился. — Признаюсь, что в словах Альбины есть смысл. Что мы будем делать, если вы все погибнете? Тогда прощай наша победа. Но кто готов провести разведку перед основной операцией? Альбина, вы готовы это осуществить?
— Мне нужен один человек в команду.
— Разрешите мне! — выкрикнула Тереза. — Алла взглянула на подругу и улыбнулась. Больше всего ей хотелось бы обнять Терезу, но она сдержалась и опять взглянула на Главного.
— Вы позволите нам совершить эту разведывательную операцию?
За столом воцарилась тишина, которую можно было истолковать, что если есть добровольцы, то можно и переждать. И вдруг раздался чуть хрипловатый голос Тимофея.
— Разрешите и мне принять участие в операции. Мужская сила пригодится девушкам. В кабине пилотов есть запасное кресло.
Алла заметила, что Тереза и Тимофей обменялись взглядами. Тимофей добавил:
— Поймите, Александр, я не могу позволить сидеть на Карле и ждать пока девушки рискуют своими жизнями.
— Думаю, это правильное решение, — сказал Главный. — Альбина, ты не возражаешь?
Тимофей уставился на Аллу такими умоляющими глазами, что даже если бы она была против, отказать ему было невозможно. Тереза, тем не менее, наступила ей на ногу и еле заметно качнула головой.
— Это прекрасная идея, — бодро сказала Алла. — Мужской ум в женской компании не помешает.
Возникла пауза. Главный постукивал пальцами по столу, раздумывая.
— Я переговорю с руководителями операции и вызову вас троих. — Он коротко взглянул на Аллу, потом на Терезу и, наконец, на Тимофея, который выглядел довольным, словно его пригласили на вечеринку, а не на сомнительное мероприятие, которое могло закончится катастрофой. — Все свободны!

«Кто бы знал, правильно ли я поступила? — подумала Алла, но тут же успокоила себя: — По-крайней мере, по-своему. Да и что страшнее ямы может случится?»
Алла, чувствуя сильное перенапряжение, с трудом передвигая ноги, поплелась к выходу.
Тереза уже стояла с Тимофеем и что-то ему говорила, отчаянно жестикулируя. Когда появилась Альбина, оба замолчали.
— Я вот говорю Тиме, что зря он напросился с нами. Неизвестно чем это может кончится.
— Если ты погибнешь, я не смогу жить.
Тереза передёрнула плечами.
— Говоришь как влюблённый мальчишка.
— А я и есть, — Тимофей очевидно совершенно не стеснялся Альбины.
— Глупый, — Тереза выглядела смущённой и польщённой одновременно.
Альбина решила вступиться за парня.
— А мне кажется, что Тимофей молодец. Единственный из всех летчиков решился. Остальные сидели и, похоже, радовались отсрочке.
— Альбина, спасибо, что поддержала. Честно говоря, не ожидал. Ты так изменилась. Я прощаюсь, мне нужно кое-что сделать.
Алла и Тереза смотрели вслед быстро удаляющейся высокой фигуре.
— А он симпатичный, — Алла улыбнулась. — Ты времени не теряй. Оторвись по полной.
Тереза покраснела.
— Сегодня собирался ко мне заглянуть. Но я… не знаю. Я решила, что уже ничего не будет. Но Тимка меня поцеловал. Так меня никто не целовал. Ни муж, ни до него. Он как будто душу вынул своим поцелуем. Я почувствовала себя живой.
— Так это и здорово. Вот и получи удовольствие.
— Слушай, а что делать? Если Тима с нами летит, придётся рассказать ему, что ты не Альбина. Или ты сама расскажешь? Он поймёт, что ты не умеешь летать.
— Вот поэтому я его и взяла, — сказала Алла, подняв палец вверх. — А ты мне чуть ногу не отдавила. Два лётчика гораздо лучше, чем один. А обо мне ты сама ему расскажи. Будет, что обсудить.
— Послушай, а как тебе в голову пришла эта идея, которую ты Главному двинула?
— Сама не знаю. Как-то почувствовала, что Александр сомневается и боится нас погубить. Элита как-никак. Особенно я, — Алла фыркнула.
— Послушай, но у тебя так голова работает и ты так умеешь убеждать.
— Ха-ха. Даже летать не нужно, — Алла порывисто обняла Терезу за плечи. — А знаешь, я вам всем завидую. И то, что я оказалась в такой великолепной команде, что я думаю, — знаю, знаю, что ты не любишь таких разговоров, — в следующей жизни я стану летчиком или летчицей. В зависимости от того, какое тело мне достанется. Но я хочу родиться мальчишкой. Все эти женские дела меня задолбали. У мужчин больше возможностей.
Алла взглянула на Терезу. Девушка молчала, но по упрямому сжатию губ, Алла поняла, что тема ей не по душе.
— Ладно, я умолкаю. Пойду, посмотрю как там Олеся. Слушай, — Алла осознала, что пока выдвигала свой план главному, ни разу не вспомнила о девочке. — Что будет с Олесей, если… — Алла сделала паузу, не желая пугать Терезу.
— Если мы погибнем, — закончила Тереза. — Ты можешь спокойно говорить о смерти. Я верю в Бога и знаю, что в смерти нет ничего страшного. Более того, меня никто и ничто не держит. Я совершенно одна.
Тереза вспомнила влюбленные глаза Тимы. Его наглый страстный поцелуй, его слова о том, что он не сможет жить, если она погибнет. Может, она и не одна вовсе. А сегодня он придёт к ней, и если он ещё раз её поцелует, она не сможет отказать. И пусть это грех перед Богом, но всё что угодно может произойти с ними.
— Тереза, — Алла, увидев, что подруга задумалась, коснулась её руки. — Как думаешь, те, кто останутся, позаботятся о девочке? Ведь если с телом что-то случится, Альбина не сможет получить его назад.
— Ох, Господи! Прости нас грешных. Мы так запутались, — Тереза начала быстро креститься.
— Да-да. Пусть подскажет, как нам действовать, — сказала Алла, думая, что если бы Тереза не была верующей, с ней было бы проще. Но тогда она бы не была Терезой. Может это вера помогает выносить ей потери, которые на неё свалились.
— Олесе будет одиноко без нас, — сказала Тереза.
— Придумала! Я попрошу Дрона присмотреть за девочкой. Будет повод с ним встретиться.
— Прекрасно! Ты фонтанируешь идеями.
Не успели девушки разойтись, как появился Виктор Рин. Избегая встречаться с Аллой глазами, он сообщил, что Главный ждет их в штабе.
«Ну вот и отдохнули, — подумала Алла.
— Надо найти Тимофея. — сказала она.
— В этом нет необходимости. Главный сказал, ему нужны только вы двое. Возможно, это секретные сведения. Я, вообще, не понимаю, зачем Вам нужен этот… — Виктор сдержался. — Он и летать-то как следует не умеет.
Альбина тут же уловила нотки глубокого недовольствия. Всё опять покатилось не по плану Виктора.
— Во всяком случае он единственный кто из лётчиков оказался мужиком, — заметила Алла, увидев, что Рин покраснел. Виктор перевел вес с одной ноги на другую, словно был на ринге. Потом встал в позу борца.
— Я не понимаю, чего ты добиваешься? До твоей болезни у нас как-то получалось ладить и ты получала свои бонусы.
— Может, с меня достаточно бонусов? — Алла вспомнила его заигрывания в самолете.
Виктор шагнул вперед и Алле показалось, что он опять её ударит, но Тереза встала между ними.
— Хватит! Нам нужно идти. А тебе, Виктор, не мешало бы поблагодарить нас, что мы промолчали о твоих мужских успехах и злоупотреблении полномочиями.
— Идите к чёрту, глупые бабы. Надеюсь, что больше не встретимся, — Виктор круто развернулся и сделал шаг в сторону.
— Тогда счастливо отсидеться на Карле, — крикнула ему в спину Алла.

— Может, ты прекратишь?! Не время сейчас, — Тереза схватила Аллу за руку и потянула за собой. — Что тебе нужно? В очередной раз получить в глаз?
Алла улыбнулась. Ей нравилось брать верх над мужчинами. Что-то подобное она испытала, когда увидела как жалок тот, из-за которого она отказалась от жизни.
— Теперь он не посмеет, — сказала Алла, приноравливаясь к быстрому шагу подруги. — Интересно за что он так ненавидит Тимофея?
— На самом деле он ненавидит меня за то, что я пытаюсь всем помочь. Однажды в совместном полете, Тимофей допустил ошибку, о которой я не доложила. Виктор решил, что у нас близкие отношения. А было дело, что Виктор подкатывал и ко мне.
— И к тебе тоже? — удивилась Алла. — Меня он схватил за попу, когда я поднималась в самолёт.
— Наш герой считает, что все летчицы, которых он захочет, обязаны разделить с ним постель.
— Вот козел! Ну, а ты?
— Я разыграла из себя мученицу, которая дала слово Богу, что останется одна до конца жизни. Ему стало тошно и он ушел. С тех пор он меня не трогает, но тихо ненавидит.
— Ну у вас тут и игры на этой серой планете. Как же я соскучилась по солнцу, — вздохнула Алла и вдруг даже подпрыгнула. — Если мы летим на землю, значит, увидим солнце.
Но Тереза её восторгов не разделила. Девушки подошли к шатру для заседаний.
Главный шагал вокруг стола, заложив руки за спину.
— Ну что, мои героини, я получил разрешение на ваш вылет втроем. — Он уселся во главе стола и кивнул Алле на место по его правую руку, где раньше сидел Виктор Рин. Тереза уселась слева, чтобы иметь возможность наблюдать за лицом Альбины и, если понадобится, подать, ей знак.
— Твоё предложение, Альбина, было хорошо встречено у руководства операцией. Я и сам думал об этом. Единственное, что меня извиняет, это глубокая вера в то, что наш план, который готовился годами и ваше мастерство принесут нам контроль над планетой.
Алле вдруг показалось, что выражение лица Главного чем-то напомнило ей Гитлера и она сглотнула, почувствовав как к горлу подступил ком.
— Вы отправитесь завтра на рассвете. В ваш корабль будут вмонтированы земные координаты, где нужно будет сделать посадку. Поскольку наш корабль не заметен для радаров, вы доберетесь до Земли беспрепятственно. Если на пути вам встретятся другие самолеты, вам предстоит сражение, из которого вы, я верю, выйдите победителями. Когда бортовая система оповестит вас, что вы добрались до места, нужно незамедлительно готовится к посадке. Это должна делать Альбина, поскольку рельеф местности там очень сложный.
— Можно узнать, куда мы полетим? — спросила Альбина, притворяясь наивной.

Главный нахмурился.
— Вы не должны об этом знать. Вы приземляетесь, ориентируетесь на местности и доставляете это письмо, — Главный потряс большим коричневым конвертом, скрепленным красной печатью, напоминавшей кровавое пятно. — Здесь наше предложение врагу. После вручения письма Вам надлежит сесть обратно в корабль и проделать тот маршрут, который будет забит в диспетчере системы. Если на маршруте на вас будут нападать или попытаются перехватить корабль, вам придётся дать бой.
Алла с Терезой переглянулись.
— Скажите, а если нам понадобится изменить маршрут корабля? — спросила Алла.
— Это невозможно. У вас есть углы отклонения, если это понадобится для боя, но в остальном вы должны из точки Б прибыть в точку А.
Алла думала, что это немыслимо и она сама в это ввязалась. Она не учла, что их роли — это роли пешек, которые могут ходить только вперед.
— Но мы даже не знаем, кому передать конверт? — продолжала она настаивать.
— В точке, А вас встретят и заберут конверт. После этого вы должны вернуться обратно.
— Ещё вопрос?
— Да? — сказал Главный с неудовольствием.
— Если корабль окажется непригоден для посадки, мы сможем как-то, — Алла пожалела, что не спросила о парашютах. Возможно, что у корабля было что-то более современное, — покинуть корабль, чтобы не погибнуть, — сформулировала она и встретилась с грустным взглядом голубых глаз Терезы, которая сейчас более чем когда-либо напоминала мадонну покорным выражением прекрасного бледного лица.
Главный воззрился на Альбину с таким возмущением, что она на мгновение даже опустила глаза и почувствовала, как Тереза наступила ей на ногу.
— О чем вы говорите? Если с кораблем что-то происходит, есть специальная инструкция, как действовать. Вы до последней минуты пытаетесь справиться, но если все бесполезно, нажимаете на специальную кнопку. Странно, что вы об этом забыли.
— Я не забыла, — быстро сказала Алла. — Нам предстоит особая операция, и я подумала, если мы узнаем какие-то сведения о жизни на земле, это может оказаться полезным. И мы, оставшись в живых, сможем каким-то образом передать их Вам.
— До врага не должны дойти обломки нашего корабля. Наш корабль секретное оружие, которое в случае поражения самоуничтожается. Возможности покинуть корабль у лётчиков нет.
— Лётчики уничтожаются вместе с кораблём? — вырвалось у Аллы. Тереза ещё сильнее наступила ей на ногу, и Алла осознала, что пора заткнуться. — Ладно, я поняла. Всё ради спасения других.
Уроды!
— Надеюсь этого не произойдёт, вы благополучно вернётесь обратно, исполнив подготовительную операцию.
— Мы тоже надеемся, — наконец, сказала хриплым голосом Тереза.
— Тогда вы свободны. Вот конверт, — Главный передал его Алле в руке. — Ждем вас с ответом. Кто знает, может именно вам удастся спасти мир?

«Звучит пафосно, — подумала Алла. Но для спасения мира необходимо больше внешних данных. Из того, что она поняла, означало, что в самолет заложена программа с координатами, где их встретят. Никаких отклонений не допускается. Самолет вроде как невидим. Но опять-таки, кто за это поручится? В случае повреждения самолета, возгорания или ещё чего-нибудь, у них троих, даже нет права на спасение. Парашютов нет. Хотя какие парашюты при полёте от Карлы к Земле? Но те, кого здесь называют врагами, может и не достигли такого уровня, чтобы вести бой, пока они летят с Карлы на Землю? Или достигли? Этого никто не знает».

От грустных мыслей её отвлекли быстрые шаги, а потом кто-то обхватил её сзади.
— Мамочка, как ты?
Алла увидела Олесю и у неё защемило сердце. Ну вот что скажите, делать с этой девчушкой, к которой она успела привязаться? Алла вспомнила, что обещала Альбине отдать её тело. Но после сегодняшнего совещания Алла не сможет это сделать. Алла вспомнила их полёт и то, как эта чертовка сидела в её голове, а потом так посадила самолет, что чуть их не убила. Ну нет, дорогуша, решила Алла. Придётся уж мне доиграть этот сценарий до конца. Если они вернутся на Карлю, будет время подумать о выполнении обещания.
Алла села на корточки и притянула девочку к себе. Погладила по волосам. Услышала как испуганно бьётся маленькое сердечко и тут же встала и взяла девочку за руку.
— Малышка, всё хорошо. — Тереза, мы сходим к Дрону. Ну, а ты сама знаешь, что тебе нужно сделать.
Тереза покраснела и обняла подругу, зашептав ей в ухо:
— Я решила, если Тима хочет, мы проведём эту ночь вместе.
— И это правильное решение, — шепнула Алла. — Оторвись по полной.

Глава 40

Всю ночь Тереза так и не смогла уснуть. Несмотря на то, что она была замужем, она никогда не испытывала такого острого наслаждения от близости с мужчиной. Да и опыта у неё не было. Религиозные верования, которые теперь трещали по швам после знакомства с Аллой, подверглись ещё одному нарушению запрета. Наслаждением от греховной близости. Впрочем, разве можно было назвать грехом те прекрасные страстные поцелуи? Или полное слияние их тел и ту россыпь звезд наслаждения? Даже сейчас, когда Тима спал, она чувствовала, как вибрирует её тело, стоит только прикоснуться к нему. Сначала ей казалось, что она уступает, чтобы сделать ему приятное. Ведь он так давно любит её. А теперь ввязался в это рискованное путешествие из-за неё. Ну, а потом, когда за ними закрылась дверь и они оказались в её пустой хижине, они слились в сумасшедшем поцелуе. Бог не одобряет такие поцелуи. Но она пыталась жить по Божьим законам. Но одно то, что она была военной летчицей, уже было нарушением заповеди «Не убий!»

После войны и началось её падение. Бог незамедлительно её наказал. Сначала смертью мужа. Но она и тогда не перестала убивать. А что она умела делать, кроме как летать? Надо было Серенького кормить и самой с голоду не умереть. Ну, а потом, когда забрали и Серенького, самой хотелось умереть. Но Бог её не забрал. И тогда она отправилась на Карлю. Но в отличие от многих лётчиков, кто хотел отомстить за потерю близких, у неё такого желания не было. Нужно было возращаться к жизни, и она изо всех сил старалась не думать, что наступит то самое завтра, когда нужно будет снова убивать.

С тех пор, как на Карле появилась Алла, всё изменилась. Эта душа не собиралась играть по чужим правилам. Именно она предложила заключить мир.

Тереза смотрела на спящего Тимофея в полном смятении. Эта серая ночь была так восхитительна, что сейчас девушке хотелось жить больше чем когда-либо в своей жизни. Тима спал на спине и спокойно дышал. На его лице промелькнула улыбка и, Тереза разглядела несколько веснушек на его курносом носу. И эти веснушки были приветом от солнышка, которого она так давно не видела. Тереза почувствовала, как горячие слезы обожгли лицо, и она прижалась к его груди, зарывшись носом в светлые кудрявые волосики.
Тимофей вздохнул и открыл глаза. Его сонный взгляд сфокусировался на Терезе.

— Плачешь? Почему, любимая? Мы вместе. Эта ночь была волшебной.
Тереза забарабанила кулачками по его груди.
— Вот поэтому я и не хотела ничего начинать. После смерти сыночка мне стало все равно, что будет со мной. Я была готова пожертвовать жизнью ради миссии. А теперь ты, — плечи Терезы сотрясли рыдания, но она сердито вытерла глаза, — оживил меня. Я хочу еще такую ночь и не одну. Я хочу жить с тобой! Хочу любить тебя!
Тима стряхнул с себя остаток сна и губами провел по щеке любимой, где застыла слеза.
— Терезушка, милая. Мы еще не умерли. Мы вместе улетаем с Карли. У нас еще может быть будущее. Вдруг нам удастся добиться мира?
— Ты в это веришь? Может, стоит нам приземлиться и нас убьют или будут пытать? Мы даже не знаем куда мы летим. В диспетчер корабля введены координаты. Ты знаешь что это за место? Город? Страна? Мы ничего не знаем об этом. После того, что Виктор сделал с Аллой, я никому не верю.

Внезапно Тереза зажала себе рот.
— О мой Бог. Я тебе не рассказала. Вылетело из головы после поцелуев. Ты даже не представляешь во что ввязываешься.
— С какой Аллой и что сделал?
Тереза вздохнула.
— Мне сложно говорить о этом. Моя религия не допускает таких вещей. И если бы я не убедилась сама, то никогда бы не поверила. Только не считай меня сумасшедшей.
— Да нет же, любимая. Говори всё, что тебя мучает.
— Алла попаданка, которая вселилась в тело Альбины. Альбины больше нет. Ну то есть она есть и ее нет.
Тереза закрыла лицо руками.
— Хм, попаданка, — Тимофей прикусил губу. — Это многое объясняет.
— Ты веришь, что такое бывает?
— Ну, а почему нет?! Мой отец работал в реанимации. Он говорил, что почти все, кто прошел через мгновенную смерть, уже не те люди. Отсюда и не кажется странным, что они начинают говорить на других языках, а их взгляды меняются. Странно, что мне самому это не пришло в голову.
— Что-то ты не очень испугался? Так я еще не все сказала. Алла не умеет летать.
— Что?! — теперь Тимофей выглядел озадаченным. Он поскребывал подбородок и не смотрел на Терезу. — Погоди. Но вы же летали?
— Летали. Но как объяснила Алла, в ее голове. Прости, Господи. За все прости и за ночь эту грешную, — Тереза перекрестилась. — В голове Альбины находилось две души, душа Альбины и управляла самолетом. А потом они поругались и Альбина бросила управление самолетом, чтобы отомстить и мы воткнулись в землю как штопор. После этого Виктор Рин посадил Аллу в яму.

Тимофей поднялся. Натянул джинсы. Прошелся по комнате. Остановился у проема и взглянул на серое небо.
— Теперь ты все знаешь. И можешь отказаться, — сказала Тереза.
Тереза стащила рубашку через голову и тоже начала одеваться. Времени на омовение из ведра уже не оставалось. Она украдкой взглянула на Тиму. Он покачивал головой в такт своим мыслям. А потом вдруг расхохотался.
— Ну и что ты решил? Ты ведь не откажешься теперь?
Тима подошел к Терезе и поцеловал её.
— Любимая, это все очень занимательно. Как я могу отказаться? Я весь в предвкушении приключения. А откуда эта Алла?
— Из двадцатых свалилась. О нашей операции ничего не знает.
— Ого. Ну я же говорю квест. Ну то, что она летать не умеет, это полбеды, мы умеем. Алла может оказаться полезной.
— Она уже тут все переворотила. Вместо операции разведку устроила.
Тимофей подошел к девушке, которая зачесывала волосы в хвост.
— Терезушка, ты сама согласилась.
Тереза обхватила Тиму за шею и прижалась губами к его уху.
— Тогда еще не было этой ночи.
— Послушай, любимая. Мы должны остаться в живых ради нашей любви. Слишком несправедливо найти друг друга и потерять в одну ночь. Давай уже пошли. Время.